Кейс снова бросился на Эйвери, на этот раз вцепился зубами в бок. Она зарычала, резко развернулась всем мощным телом и стряхнула волка. Кейс шлёпнулся на землю, перекатился и снова прыгнул, щёлкая зубами, рыча и накачивая воздух удушающими феромонами, призванными сломить более слабого перевёртыша и заставить дрожать в покорности.

Моя пара недовольно зашипела и поднялась на задние лапы, встречая атаку волка.

Она била его лапами, с каждым взмахом разрывая всё больше плоти. Глаза волка превратились в пылающее серебро; из пасти летели кровь и слюна, атаки становились исступлёнными. Он снова и снова безрассудно бросался к горлу тигрицы и щёлкал зубами.

— Он сорвался, — крикнул я Хиту.

Полностью отдался зверю. За управлением не осталось ничего человеческого.

— Знаю, — ответил Хит. Голос звучал спокойно, но плечи почти касались ушей, а челюсть была стиснута так сильно, что зубы могли раскрошиться. — Я чувствую.

На другой стороне Элайджа застыл статуей, костяшки пальцев побелели не хуже волчьего меха. Уайатт нависал рядом с сёстрами, глаза пылали красной яростью медведя.

Кейсу удалось вонзить зубы Эйвери в плечо чуть ниже горла, и она возмущённо взревела. Снова поднялась, прижала его к земле, пользуясь большей массой, и принялась полосовать когтями грудь. Получив преимущество, тигрица впилась зубами ему в горло. Сильными смертоносными челюстями и мускулистой шеей она яростно тряхнула волка.

Хруст его позвоночника эхом разнёсся по парковке.

Мы с Хитом переглянулись. Следующим мой взгляд поймал Уайатт, а затем Элайджа — в ответ смотрели вертикальные зрачки василиска.

Все думали об одном.

Волк не покинет эту парковку живым. Знание о зверице Эйвери можно было безопасно доверить лишь считаным людям на планете, и Кейс Махони к ним не относился.

Его отец, Артур Махони, постоянно вёл дела с моим отцом.

Тигрица рванула голову в сторону, вырывая огромный кусок волчьего горла. Выплюнула его на асфальт и издала рык, от которого по моему позвоночнику пробежала дрожь.

Кровь капала из пасти и пачкала прекрасный мех. Она смотрела на лежавшего Кейса. Вокруг верхней части его тела растекалась лужа крови, живот вздымался от тяжёлого дыхания.

Если оставить его надолго, зверь, возможно, исцелится. Эйвери не вырвала горло целиком — обычный смертельный удар больших кошек.

Умные голубые глаза осмотрели каждого свидетеля вокруг. Наконец остановились на Хите. В них читался вопрос, возможно, даже мольба.

— Эйден, — тихо сказал он. — Закончи.

Он ещё не успел договорить моё имя, когда я уже пошёл вперёд, на ходу стягивая рубашку, а затем очки, которые сунул в карман. Следом снял обувь и, наконец, брюки.

Тело едва заметило резкий укол обращения. Ягуар вышел из него легче, чем когда-либо прежде: присутствие тигрицы сияющим маяком звало его наружу.

С нечеловеческим рыком волк перекатился и начал подниматься. С шеи и пасти капала кровь, безумные серебряные глаза видели только Эйвери.

Он погрузился глубоко, потерявшись в звере, и собирался снова напасть.

Животный инстинкт слился с человеческой потребностью защитить Эйвери от вреда, и я рванул вперёд на могучих кошачьих лапах.

Без колебаний атаковал, впился зубами в затылок волка и раздробил череп.

Убил мгновенно.

— Во имя Луны, — прошептала Клара.

Позже меня, вероятно, ужаснёт, что я убил другого перевёртыша на глазах младшей сестры, но сейчас я видел только пару. Она стояла над телом волка и моргала на меня сияющими голубыми глазами.

Я подкрался, громко мурлыча. Она надменно вскинула подбородок и фыркнула, но не отошла. Я потёрся головой о мягкую шею, затем о щёку. Эйвери издала рокочущий звук — не совсем рык и недостаточно угрожающий, чтобы ягуар хотя бы задумался остановиться.

Я лизнул её морду.

Она щёлкнула на меня зубами.

Я потёрся о её шею и замурлыкал ещё громче.

— Так. — Хит подошёл к нам. Благодарно похлопал меня по боку, а затем усмирил тигрицу вспышкой Альфа-доминирования и несколькими ласковыми поглаживаниями мохнатого лба. — Ты была великолепна, Убийца. Защитила брата и быстро расправилась с Альфа-волком, который окончательно потерялся в звере. Причём сделала это играючи.

Она фыркнула, но не сумела скрыть, как распушилась от гордости.

С другой стороны появился Элайджа, лишь немного менее раздражённый.

— Голубка, ты яростно великолепна, — сказал он, проводя ладонью по её спине.

К нам присоединился Уайатт. Потрепал меня по голове, а затем украл у тигрицы несколько почёсываний за ушами.

— Вот это наша девочка, Дикая кошечка. Грёбаное представление.

Она позволила им гладить себя ровно три секунды, а затем стряхнула. Зарычала, обнажив острые зубы, и выбралась из окружения. Встряхнула серебряным мехом; тигрица отступила, и на её месте поднялась восхитительно обнажённая Эйвери.

Члены моего квада бесстыдно уставились на сильное голое тело нашей пары, и я, даже в зверином облике, не отличался. Длинные светлые волосы мягкими волнами падали на плечи. Мы успели увидеть упругую идеальную грудь, прежде чем она скрестила на ней руки. Мягкий свет звёзд и растущего месяца ласкал изгибы и лёгкий рельеф подтянутого живота, который переходил в аккуратный треугольник светлых волос между длинными обнажёнными ногами. Шелковистая кожа и стройные мышцы — образ навеки выжегся в моём мозгу.

Она глубоко и успокаивающе вдохнула. После такой схватки зверица сильно на неё давила.

Пришлось убрать эту мысль подальше, пока она не свела меня с ума.

— Дерьмо, — сказала она.

Эйвери оглядела небольшую группу друзей и родственников, теперь посвящённых в её величайший секрет. Девушки всё ещё изумлённо смотрели. Броди отвернулся, потому что она была ему почти сестрой; Аллен сделал то же самое, потому что не мечтал умереть.

— Дерьмо, — повторила она.

Я подошёл и снова потёрся о неё.

Она пахла кровью, жасмином, звериным насилием и первобытной потребностью.

— Проклятье, Эйден. — Она снова судорожно выдохнула и погладила меня по шее; под руками пары я замурлыкал, словно циркулярная пила. Эйвери печально покачала головой, а затем оттолкнула меня. — Так, с тебя хватит.

— Эйвери. — Обжигающий взгляд Хита пылал одержимостью, поглотившей всех нас. — Ни о чём не тревожься, хорошо? Я сообщу Совету, что Махони вызвал Эйдена из-за какой-то херни с тренировки Стражей в прошлом семестре и их звери насмерть сразились, как им дозволено законом. Раны волка соответствуют когтям кошачьего Прайма. Никто не отличит тигра от ягуара, а смертельный укус в череп, а не в шею, соответствует ягуару. Тебя здесь не было.

Она отрывисто кивнула. — Спасибо. Он действительно пытался убить Иэна, у меня не было выбора.

— Знаю, Убийца. Ты поступила правильно.

Мэллори приблизилась к ней. — Привет, моя подруга. Интересная у тебя тут ситуация. Я бы, конечно, поставила на большую кошку, особенно после того, как во время всей этой истории с прорывом защиты сила твоей девочки заставила мою кошку бежать через лес, но, чёрт. Обсудим всё позже, когда ты, эм, отойдёшь, а сейчас давай я исцелю несколько порезов?

— Сделай, — сказал Хит. Эйвери и Мэллори без всякого выражения посмотрели на него. — Пожалуйста, — добавил он.

Хит приложил телефон к уху и отошёл за пределы слышимости. Мэллори провела кончиками пальцев по ранам на плече и бедре Эйвери. Мягкое голубое сияние лунной магии, которую перевёртыши с хорошей склонностью к исцелению хранили в себе, словно аккумулятор, окутало раны моей пары, и узел в животе распустился.

Пока Мэллори работала, подбежала Клара, всё ещё держа лиса Иэна. — Ты была великолепна, Эйвери! Просто не верится: ты могла бы прикончить льва Пола Бланкеншипа двумя взмахами лапы и страшным рыком! Но вместо этого пришлось использовать мечи, и тогда ты тоже была потрясающей, не подумай ничего плохого! Я понимаю, почему ты не рассказываешь о прекрасной тигрице, правда, но это так обидно. Иногда люди бывают ужасно отсталыми и глупыми насчёт женщин.