По пытливому взгляду Хита я понял, что он тоже это почувствовал.

Эйден смотрел в тарелку с омлетом, безуспешно пытаясь скрыть улыбку.

А Элайдже оставалось секунд пять до того, как он обратится, схватит нашу пару и исчезнет с ней в лесу.

Я позволил телу расслабиться в тесном пространстве между нами. Моё бедро коснулось её.

Она вздохнула — смирившись и, возможно, слегка раздражённо, — но не отодвинулась. Мой медведь вышел вперёд и прикоснулся носом к её тигрице.

Тихое мурлыканье в ответ впрыснуло в моё тело столько дофамина, что это почти сравнилось с эйфорией от того, как она сжималась вокруг моего члена и заливала его своим соком.

Я обхватил ладонью её бедро и прижался губами к волосам. — Ты такая, блядь, идеальная, Дикая кошечка, — пробормотал я в шелковистые пряди.

Мурлыканье усилилось.

Коты ухмыльнулись ей. Броди сиял счастливой улыбкой, и даже Иэн выглядел необычно довольным.

Она схватила мою руку, медленно сдвинула её обратно ко мне на колени и прочистила горло.

— Увидимся на поле. — Она подняла поднос и уверенно зашагала прочь.

Мы проводили её взглядами, словно кучка безнадёжно влюблённых идиотов.

— Да что с вами, чёрт возьми? — агрессивно прошептал Иэн через стол. — Пусть хоть один из вас пойдёт с ней, чтобы она не оставалась одна, блядь.

Эйден вскочил со стула до того, как Иэн закончил фразу. Одарил нас самодовольной улыбкой и бросился за нашей девочкой.

Я приподнял бровь, глядя на Иэна через опустевшее место на скамье.

Он нахмурился.

— Потихоньку начинаю смиряться с этим.

Я хлопнул его по плечу и поднялся.

— Лучшая новость за весь день.

Кэш и Трент загоняли нас до полусмерти, как и положено садистам. После сорока пяти минут спринтов с оружием за спиной мы поплелись к зоне для пикника в передней части лагеря, чтобы выпить воды перед тренировкой с оружием.

Эйвери забрала воду и, как обычно, села за самый дальний стол. После тяжёлой тренировки ей нравилась тишина, и каждый день мы занимали позиции неподалёку — достаточно близко, чтобы отпугивать Кримсона и всех остальных, кто хотел покрутиться рядом, но достаточно далеко, чтобы дать ей желаемое пространство.

Больше нет.

Мы с Хитом втиснулись на скамью по обе стороны от неё. Эйден мрачно на нас зиркнул, а потом сел напротив. Элайджа решил просто запрыгнуть на стол прямо перед Эйвери.

Она оглядела нас с лёгким удивлением, но я опять не почувствовал ни от зверицы, ни от тела ничего, что говорило бы о дискомфорте, злости или о том, что она возводит стены.

Мы все заулыбались и в дружеском молчании принялись восстанавливать водный баланс.

Через минуту она сказала мне: — Тебе стоило бы быть добрее к Хэнку. Казалось бы, медведь должен сочувствовать другому медведю в день спринтов.

— Малышка, Хэнку повезло, что я до сих пор не оторвал ему башку. Пока он пыхтел, задыхался и пытался не отрубиться во время всей этой пробежки, он в ровно пятьдесят раз успел заценить твою задницу.

Она закатила глаза. — Нельзя убивать всех, кто смотрит на мою задницу.

— Это вызов, Голубка?

Эйвери посмотрела прямо в щелевидные зрачки Элайджи и ткнула пальцем ему в лицо.

— Веди себя хорошо, — хрипло приказала она.

Холод, окутавший стол, был не обычным острым уколом льда Элайджи, а скорее лаской прохладных пальцев по коже.

Значит, вот каково это — когда василиск до ужаса, блядь, возбуждён.

Элайджа прикусил её палец и подарил ей шелковистую улыбку.

— Нет.

Всё это время зверь Хита излучал первобытное удовлетворение. Наш квинтет внезапно стал настоящим и цельным, а наша пара заняла положенное ей место в центре.

Этот милый маленький пузырёк лопнул, когда к нам подлетел мой отец.

Он хлопнул ладонями по столу и угрожающим шёпотом спросил:

— Какого чёрта мне звонит следователь Совета и спрашивает об участии этого квада в смертельном вызове на грёбаной парковке бара?

Ах, блядь.

Хит прочистил горло.

— Ну, как вам наверняка сообщили, Уорд, вызов бросил бывший стажёр Стражей.

— Махони, — прорычал он. — Следователь, похоже, считает, что он таил злобу на этот квад и окончательно свихнулся, раз бросил Эйдену Блэквеллу смертельный вызов.

— Кто знает, какие безумства творит одичавший Альфа? — ровным тоном спросил Эйден.

Отец бросил на него взгляд.

— Избавь меня от этого. Я сообщил следователю самые минимальные сведения, чтобы подтвердить ту лажу, которую вы ему навешали, но что-то не сходится. Троих из вас, кто не мой сын, я знаю с тех пор, как вы были подростками. Этот квад не станет просто так убивать ровесника на парковке, даже если вам бросили смертельный вызов. У вас слишком много силы, здравого смысла и мастерства. Это особенно не в характере Эйдена, поэтому я не понимаю, почему для этого вы выбрали его и попытались продать Совету целый грузовик конского дерьма.

— Папа…

Он поднял руку.

— Уорд, там были особые обстоятельства, — осторожно сказал Хит.

Воздух сдавило доминированием отцовского медведя. Элайджа неуютно повёл плечами. Эйвери отреагировала мгновенно, успокаивающе проведя ладонью по его бедру.

— И лучше бы им быть по-настоящему серьёзными, — прорычал папа сквозь зубы.

Я попытался ещё раз.

— Папа, будет лучше, если ты не станешь задавать вопросы…

— Это была моя вина, — объявила Эйвери.

Давление медведя отца растаяло, и он с любопытством посмотрел на Эйвери.

— Вот как?

— Махони дрался со мной, а не с Эйденом, — продолжила она. — Мы с Эйденом вместе убили Махони, чтобы защитить мою тайну.

— Убийца, тебе незачем…

Она покачала головой.

— Нет, Хит. Вы и так сделали очень много. Я не могу позволить, чтобы всё легло на вас. — Глубоко вдохнув, она выпрямилась и посмотрела на меня. — Ты безоговорочно доверяешь отцу?

— Конечно.

Она поднялась и допила воду.

— Хорошо. Уорд, идёмте со мной. Уайатт, ты тоже можешь пойти. Хит, можешь никого не пускать в тот лес, пока мы не вернёмся?

Она указала на кромку леса метрах в двадцати пяти за нами.

Хит нахмурился, но медленно кивнул.

— Всё, что тебе нужно.

— Спасибо. — Она развернулась и направилась к деревьям.

Я выбрался из-за стола.

— Идём, папа.

Эйвери завела нас глубже в лес, пока не нашла чистую поляну.

— Подождите здесь, пожалуйста.

Она исчезла за группой деревьев, на ходу сдирая футболку.

Сердце подскочило к горлу.

— Папа, ради любви грёбаной Луны, на то, что сейчас произойдёт, реагируй только положительно.

— Уайатт, что за…

Из-за деревьев вышла великолепная серебряная тигрица.

Челюсть отца отвисла, а сила его медведя ударила по воздуху — рефлекторная реакция на шок от появления из ниоткуда огромного зверя-Прайма.

Эйвери предупреждающе зарычала.

— Возьми себя в руки, папа, — прошипел я и подошёл к своей паре. — Привет, красавица. — Я провёл ладонью по её шее. — Ты самый великолепный и грозный зверь, какого я когда-либо видел.

Она замурлыкала и потёрлась огромной головой о мою грудь. Я рассмеялся и принялся чесать её за ушами.

— Уайатт, — наконец хрипло выдавил отец и подкрался ближе. — Это Эйвери?

— Ага. Разве она не прекрасна? Скажи ей, что она прекрасна, чёрт подери.

— Несомненно. Во имя Луны… — Он нерешительно протянул руку. Тигрица осторожно его обнюхала, позволила три секунды погладить её по голове, а затем снова потёрлась о мою футболку.

Мой медведь никогда не был так самодоволен.

— Она огромная, — благоговейно сказал отец. — И дерётся так же хорошо, как выглядит?

— Лучше, — ответил я, и тигрица лизнула меня в лицо. — И она способна вырваться из хватки волка Хита.