Сердце забилось о рёбра, а моя тигрица издала внутри меня свирепый торжествующий рык. Это было моей мечтой — обращаться без страха, — и Хит о ней не забыл.

Эйден вздохнул.

— Ты прав. Её зверь станет таким ценным приобретением в бою. Меня просто до усрачки бесит, что мы не можем натравить её на Янгов и посмотреть, как они лишатся рассудка.

— И мы все здесь именно для того, чтобы Эйвери могла обращаться, не опасаясь за свою безопасность, разве нет? — добавил Элайджа своим шелковистым мягким тенором. — Мы станем самым сильным и внушающим страх квинтетом Стражей в истории — таким, что никто и никогда не посмеет перейти дорогу ни одному из нас, особенно нашей паре.

Я могла лишь стоять в ошеломлённом молчании.

Уайатт ткнулся в мою ладонь, и я почесала его за ухом, пытаясь собраться с мыслями и заодно не расплакаться.

Я прочистила горло.

— Я, эм… Я займу любое место в нашем построении, которое ты сочтёшь лучшим, Хит.

Он улыбнулся мне нежно и ласково.

— Как насчёт острия копья, Убийца? Давай попробуем построиться пятиугольником, с тобой впереди.

Эйден шумно выдохнул, Уайатт зарычал, и даже Элайджа повёл плечами и хрустнул шеей.

Но никто из них не возразил.

Адреналин хлынул по телу. Я двинулась вперёд, на ходу вращая клинок в руке.

— Меня устраивает.

И мы начали атаку на базу золотой команды. Уайатт и Хит выстроились за мной, а Эйден и Элайджа — за ними. Наш строй всегда оставался подвижным, но, пока мы скрытно пробирались между деревьями, я сразу поняла, что Хит был прав.

Меня действительно сковывали. Теперь я шла впереди и могла двигаться как требовалось, ощущая за спиной мощь своего квинтета. Так уже было легче.

Мы приблизились к замеченной Элайджей охотничьей хижине, стоявшей на невысоком холме; над её крышей развевался золотой флаг. Волк Хита послал команду замедлиться. Мы укрылись в густом кустарнике, а Элайджа задействовал зрение своего зверя, которое было куда мощнее обычного бинокля.

— К хижине ведёт только один свободный путь, и леопарды перекрывают его, встав вчетвером в ряд, — доложил он.

Хит кивнул.

— Атакуем в лоб. Они будут ждать, что Эйден обратится, но клинками пустить кровь проще, чем когтями. Элайджа, отделись от нас и заберись на крышу.

Я вытащила из ножен за спиной второй меч и стала ждать.

Волк Хита ударил по нам новой командой, и мы рванули из-за деревьев. Элайджа исчез, а остальные побежали прямо на леопардов.

Четыре огромные кошки зарычали в унисон. Три были светло-рыжими, как африканские леопарды, с тёмно-коричневыми розетками, а четвёртый — белым снежным барсом с более густой шерстью. Размером они лишь немного уступали ягуару Эйдена, но весили гораздо меньше.

Проблема заключалась в том, что они были безумны.

Первый леопард бросился на меня, шедшую во главе группы. Ни колебаний, ни изящества — он просто прыгнул, взмыл в воздух и оглушительно зашипел.

Вместо того чтобы ждать, пока моя команда вступит в бой, и реагировать на схватку из центра, я двинулась не раздумывая, отдав управление мышечной памяти и отточенным годами инстинктам.

Я пригнулась под летящим леопардом и вонзила оба меча снизу прямо ему в живот. Он взвизгнул и рухнул на землю.

— Один готов! — крикнула я. Таковы были правила: если противник пустил тебе кровь, ты выбываешь из игры.

Уайатт сбил второго леопарда в воздухе, когда тот тоже полетел мне в голову. Медведь прижал кошку к земле своим огромным телом и оскалил зубы в ухмылке. Я полоснула леопарда по плечу.

— Второй готов! — крикнула я.

— Третий! — отозвался Эйден, выдёргивая саблю из бока снежного барса.

Уайатт отпустил своего леопарда и помчался по траве с немыслимой для огромного медведя скоростью. Он взял курс прямо на последнего леопарда, который в двадцати пяти ярдах от нас играл в кошки-мышки с раздражённым Хитом. Рычал, прыгал, уворачивался, шипел, бил лапами — а Хит размахивал мечом и предлагал кошке прекратить страдать хернёй.

Почувствовав, что приближается, Хит ухмыльнулся, пригнулся и откатился в сторону, когда Уайатт врезался в леопарда, словно таран. Эйден подоспел и пронзил кошку прежде, чем та успела осознать, что сверху на неё рухнул медведь.

Остальные леопарды, побеждённые, прихрамывая отошли в сторону. Они должны были переждать и исцелиться, прежде чем вернуться в человеческий облик.

Элайджа свистнул.

Я задрала голову к хижине на вершине холма. Элайджа сидел на крыше и размахивал золотым флагом.

Я рассмеялась и помахала в ответ. Мы выиграли игру для чёрной команды.

Внезапно самодовольная улыбка Элайджи исчезла, а глаза ужасённо распахнулись.

Два волка-Альфы выскочили из густой листвы у подножия холма и понеслись прямо на меня.

Остальные всё ещё стояли возле последней «жертвы» в двадцати пяти ярдах отсюда.

Я увернулась от щёлкнувших челюстей первого волка, пригнулась и откатилась прочь. Вскочила на ноги и выхватила мечи из ножен как раз вовремя, чтобы встретить обоих лоб в лоб. Я наносила удары так быстро, как только могла двигаться, крутилась на месте и раз за разом полосовала клинками один за другим, пока тигрица вливала в мои конечности скорость и силу. Я оставила глубокие порезы на головах, шеях и плечах обоих волков, но они всё равно не отступали.

Всё это время они давили на меня удушающим доминированием, пытались навязать свою волю, приказывали обратиться, съёжиться, подчиниться.

Моя тигрица бесновалась. Мы сопротивлялись, но не могли ответить тем же, иначе наша тайна раскрылась бы.

Потому что этих двух засранцев я узнала.

Это были Алекс и Джаред из квада Кэша.

В ушах зазвучали крики моего квинтета. Взревел медведь. Позади загрохотали по траве ноги.

— Эйвери, отходи!

Я подчинилась приказу Хита без раздумий. В последний раз закрутила клинки, словно лопасти блендера, а потом бросилась прочь от волков.

Я упала и перевернулась на живот как раз вовремя, чтобы увидеть, как из тела Хита вырывается огромный золотой волк. Он ударил Алекса и Джареда такой мощью доминирования, что оба волка поморщились и на кратчайшее мгновение потеряли сосредоточенность.

Они стряхнули его воздействие, но Хиту хватило и этой задержки.

Он схватил Алекса за шею и с силой по-настоящему устрашающих волчьих мышц яростно встряхнул его; треск позвоночника пронзил воздух. Хит выплюнул противника, и тот свалился на землю, словно выброшенный мешок с мусором.

Следом Хит напал на Джареда. Волки рычали, огрызались и щёлкали челюстями, гоняясь друг за другом в бешеном вихре, пока Хит не выпустил новую волну доминирования — настолько мощную, что под её напором задрожала даже моя тигрица.

Джаред взвизгнул, и в следующий миг челюсти Хита сомкнулись на его горле.

Мгновение — и шерсть втянулась, кости сжались, а из хватки Хита на землю рухнул обнажённый, истекающий кровью Джаред в человеческом облике.

— Я сдаюсь, — огрызнулся он, поднимаясь на ноги.

Уайатт, теперь тоже обнажённый мужчина, мгновенно оказался прямо перед ним.

— Какого хрена это было, засранец? Теперь наши инструкторы нападают на стажёров?

На лице Джареда вновь появилось обычное скучающее безразличие, несмотря на кровь, хлеставшую из открытой раны на челюсти. — Это было неожиданное финальное испытание. Кэш и Трент прячутся на базе чёрной команды.

Эйден встал рядом с Уайаттом и посмотрел на Джареда так, словно через две секунды собирался задушить его насмерть.

— Ты выбрал Эйвери, хотя в этой группе пятеро, и продолжил на неё нападать даже после того, как она пустила тебе кровь. Командир Мосс ни за что этого не санкционировал.

Джаред пожал плечами и ответил своим монотонным голосом: — Этой сучке неоднократно говорили: если она не справляется, ей не место среди грёбаных Стражей.

Волк Хита зарычал, в его глазах вспыхнули жидким золотом звёздные блики.

Джаред стиснул окровавленную челюсть.

— Отступи, стажёр, — приказал он Хиту.