— И кажется странным, — задумчиво произнёс Элайджа, — что они открыто указали ключ к своему особому яду, использовав кинжал с тайным ингредиентом, вырезанным на рукояти.

— Подозреваю, им это казалось поэтичным, — сухо сказал Джозеф. — Смертоносный цветок с богатой историей в человеческих преданиях.

— И они считают себя умнее нас, — презрительно сказал Иэн. — Вот только просчитались.

— Ещё мы знаем, — продолжила я, — что, по крайней мере тогда, за всем этим стояли богатые Праймы, у которых на содержании находился злой гений с аптекарскими талантами и была привычка платить байкерским клубам за грязную работу.

— И они назывались дурацким именем «Лунное наследие», — добавил Иэн, закатив глаза. — А руководил ими, возможно, человек с ещё более дурацким прозвищем Архпрайм.

Моя тигрица ощетинилась. Какой-то мудак сам провозгласил себя королём джунглей.

— И последнее, — продолжила я. — Обеих наших матерей убили после нападений рейфов. Мою маму — после того, как она обратилась, чтобы сразиться с Гигантом. Маму Элайджи — после того, как она пережила нападение на их дом Гигантов и рейфа-Апекса во время лунного затмения.

— Думаете, кто-то был там в ночь гибели моих отцов? — спросил Элайджа. — Может быть, мама увидела то, чего не должна была видеть?

— Мы это выясним, — сказала я ему.

Уорд ударил мясистой ладонью по столу.

— Чертовски верно. У меня есть несколько идей. — Он поднялся и указал на моего отца. — Как насчёт скотча, Джей? В моём кабинете счастливый час, а эта молодёжь меня утомляет.

Джозеф вскочил и подмигнул мне. Я подавила хмурый взгляд. Мой отец подозрительно быстро спелся с отцом одного из моих Предназначенных. Я бы назвала его перебежчиком, но мне и самой нравился Уорд Гейл. Он всегда был со мной просто потрясающим.

— Конечно, — ответил он Уорду. — Заодно закончим разговор о разных средствах, которые я могу приготовить от твоей боли в спине.

— Вот это по-нашему, — с ухмылкой ответил Уорд.

И старый медведь вместе с добрым лисом скрылись в здании, даже не оглянувшись.

Иэн подавил улыбку, когда я свирепо на него посмотрела. Он встал и накинул рюкзак.

— Ну, я пошёл. Мы с Броуди устраиваем пикник у костра.

— А, так теперь это называется? — фыркнула я. — Никто не хочет на такое смотреть, Иэн.

Он сухо на меня посмотрел.

— Не всё сводится к сексу, Эйвс. То, что Гейл включил в твоём мозгу режим озабоченности, прервав твоё воздержание…

— Хватит говорить, — рявкнула я.

Он победно ухмыльнулся.

Элайджа ласково меня сжал и прочистил горло. — Спасибо, Маленький Бакстер. За всё.

Иэн отдал ему честь.

— Это мне следует тебя благодарить. Мы все оказались здесь благодаря твоей склонности пырять людей, которые оскорбляют мою сестру.

С этими словами он зашагал прочь.

— Элайджа, — прорычала я. — Кого ты пырнул?

Он усмехнулся.

— Всего лишь немного прибрался после происшествия с Махони. — Он перекинул одну длинную ногу через скамью и сел верхом, поворачиваясь ко мне. Хитрая улыбка исчезла, и он тяжело вздохнул. — Ты в порядке, любовь моя?

Я развернулась на скамье к нему. Наши колени соприкасались, лица разделяли считаные дюймы. От него пахло мятой, цитрусом и остаточным мускусом мужчины, который весь день потел на солнце. В жёлто-золотых глазах застыла печаль — без обычного озорства и опасности.

— Я в порядке, — заверила я. — Просто на меня вывалилось слишком многое, и я не вполне понимаю, что чувствую из-за того, что меня держали в неведении, пока Иэн и Джей проверяли свою теорию. Уверена, остальные мои отцы тоже знали. Наверное, Иэн не хотел беспокоить меня, пока у него не появятся доказательства.

— Да, — согласился Элайджа. — Прости, что ничего не сказал, Голубка, но на самом деле я почти не представлял, чем занят твой брат. Я полагал, что он расскажет нам обоим, когда будет готов. — Он ненадолго умолк и глубоко задумался, рассеянно поглаживая большим пальцем тыльную сторону моей ладони. — Я всё ещё просто… поражён тем, что удалось выяснить ему и твоему отцу. Такой прорыв в поисках убийцы моей матери превосходит самые смелые мои мечты.

Меня подхватила волна гордости.

— Когда Иэн хочет, он умеет быть сосредоточенным и неумолимым.

Элайджа кивнул, поддел пальцем мой подбородок и поднял его, заставляя посмотреть прямо в завораживающие глаза. — Но я хотел бы, чтобы это не происходило и с тобой, и с твоей семьёй. Я рад, что вы получаете ответы, но ненавижу, что эти ответы связаны с тайным обществом, которое охотится на женщин-перевёртышей. И до ужаса боюсь, что мы обнаружим: оно существует до сих пор и представляет угрозу для тебя.

Я сильно подозревала, что убийцы в той или иной форме всё ещё существовали, но это не было новостью. Я жила с таким предположением с тех пор, как получила своего зверя ещё до подросткового возраста.

Но эта боль и тревога на лице Элайджи? Вот это было новым. Месяцами он охотился за убийцей матери и переносил всё спокойно, как сосредоточенный хладнокровный убийца, которым и сам являлся.

Новым было то, что теперь всё связывалось с моей семьёй.

Со мной.

И угроза, та расплывчатая опасность, из-за которой я пряталась последние десять лет своей жизни и вступила в ряды Стражей, стала слишком реальной.

И она пугала его, потому что я была его Предназначенной.

Я обхватила его лицо. Он был до боли прекрасен.

— Я не позволю им добраться до меня, Элайджа. Мы их найдём. И уничтожим.

Его веки опустились, а греховная улыбка вернулась.

— С нетерпением жду, когда мы вместе вырвем их сердца из груди и искупаемся в их крови, любовь моя.

Я не удержалась от весёлой улыбки. — Обязательно было доводить до этого?

— Разумеется. Я тебе не лгу.

Холод василиска лизнул мою кожу, а тигрица в ответ замурлыкала и взмахнула хвостом. Элайджа обхватил мои бёдра и притянул к себе на колени, удобно уложив мои ноги вокруг себя. Он был горячим, твёрдым и восхитительно пах. Сердце ударилось о рёбра, между бёдер разлилась томительная боль.

Элайджа облизнул губы, и золотые глаза засияли.

— Ты меня искушаешь, Голубка. Я хочу насадить тебя на свой член прямо здесь, на этой скамье, и свести с ума от наслаждения. Хочу быть внутри тебя, стать частью тебя и больше никогда, мать твою, с тобой не расставаться.

Я судорожно вдохнула. Его сияющие глаза поймали меня в ловушку, и дело было не в василиске. Только в Элайдже.

Томление усилилось.

— Но я этого не сделаю, — пробормотал он. — Не сейчас. Ты пока не готова ко мне. Ты получишь мой член, когда решишь позволить себе полюбить меня в ответ. Когда решишь, что я это заслужил. Тогда я буду трахать тебя, любить и до конца наших долгих жизней перевёртышей не отойду от тебя ни на шаг.

— Элайджа…

— А пока, — продолжил он, — мы команда. Ты и я. И остальные тоже, если ты их хочешь. Мы сражаемся вместе и выясним, кто причинил нашим семьям этот непоправимый вред, а затем сотрём их с лица земли.

Власть, которую давало присутствие этого ужасного чудовища на моей стороне, подо мной и между моих ног, опьяняла.

Я провела пальцами по его шелковистым волосам и опустила их на затылок. Подо мной он едва заметно вздрогнул, и я чуть не сломалась прямо там. Едва не попросила сделать именно то, что он описал, и погрузить в меня член, пока я не рассыплюсь на части, причём на этот раз у меня не было оправдания в виде послебоевых звериных инстинктов.

— Хорошо, — прошептала я. — Команда. Ты и я.

— Идеально, — промурлыкал он. — Моя идеальная пара.

Он сократил расстояние между нами и поцеловал меня. Всё тело растаяло в бесформенную лужицу, и я застонала ему в губы.

Он не торопился: исследовал, покусывал, гладил языком мой. Его ладони блуждали по моей спине, кончики пальцев скользили по футболке и обнажённой коже, заставляя всё тело покрываться мурашками.

Через несколько минут он в последний раз прикусил мою губу и прижался лбом к моему.