— Как-как? — переспросил Ротмистр и засмеялся. — Прекрасно сказано. Кстати, что у нас с владением пистолетом?

— Пистолетом владею лучше, чем любым другим оружием, — похвастался Максим. Он чувствовал, что с этим бывшим царским офицером-белогвардейцем у него устанавливаются особые отношения и решил, что это, скорее, на пользу. Неизвестно, когда подобные отношения могут пригодиться и пригодятся ли вообще, но, что называется, пусть будут. На всякий случай.

И потом, он не видел в Ротмистре врага, как, например, в начальнике школы майоре Шафере или инструкторе Давыденко. С первым всё было ясно, он — немец, убеждённый нацист и напрямую работает на победу рейха и на уничтожение Советского Союза.

Второй ещё хуже — предатель. Как попал в плен — неясно, но уже ясно, что предал. Тот же Лучик, он же Рыжий Лис, тоже попал в плен и тоже, вроде бы, согласился работать на немцев, но Максим уже практически знал, что художник не готов предавать Родину и при должной работе из него получится отличный двойной агент. А этот Давыденко — нет, настоящий иуда.

Как генерал Власов, подумал он. Эх, вот бы предупредить наших о Власове, который пока ещё на самом лучшем счету. И не только о Власове. О наступлении Красной Армии под Харьковом, которое закончится настоящей катастрофой и гибелью сотен тысяч советских бойцов. То есть, уже скоро, в этом году, весной. Много о чём ещё. Но только вот как… Ладно, об этом он подумает позже, а пока вернёмся к Ротмистру. В нём Максим не чувствовал врага. Люди его времени, рождённые и выросшие в СССР 2.0 вообще не считали врагами белогвардейцев. Потому что все настоящие белогвардейцы давным-давно лежали в могилах, и дело, за которое они воевали, было проиграно. А Россию они любили точно так же, как и советскиелюди. Да, Поляков был небезнадёжен.

Или я просто испытываю к нему симпатию, подумал Максим, романтизирую. Как до сих пор романтизируются у нас иногда и Белое дело, и белогвардейцы.

Что ж, посмотрим. А пока будем сближаться, раз уж так карты ложатся.

Он взял наган и, не целясь, с бедра, выстрелил семь раз подряд в мишень, расположенную нарасстоянии двадцать пять метров от линии огня.

— Пошли, посмотрим? — предложил.

— Не надо, отсюда вижу, у меня дальнозоркость. Пять в «яблочко», две пули совсем рядом. Поразительный результат. А из вальтера?

Максим повторил то же самое с вальтером, парабеллумом и ТТ.

С близким результатом.

Новоиспечённые курсанты с нескрываемым интересом столпились за его спиной, наблюдая представление.

— Тебе бы в цирке выступать, Святой, — прокомментировал кто-то. — Озолотился бы.

— Или в кино сниматься, — добавил другой.

— Так в цирке или в кино? — спросил Максим. — Вы уж разберитесь.

— А ещё лучше — научитесь стрелять, как он, — сказал Ротмистр. — Ваш товарищ в чём-то прав. Пистолет для агента может оказаться гораздо более эффективным оружием, нежели винтовка. Особенно, если он с глушителем. Святой, расскажи нам всем, в чём секрет подобной стрельбы?

Вот же чёрт, подумал он. Я их сейчас научу, а кто-то из них потом застрелит таким способом нашего. Только что рассуждал о вине человека, о предательстве, и тут же тебя самого поставили перед выбором.

— Секрет один, — сказал Максим. — Целиться не надо.

Курсанты засмеялись.

— Это не ответ, — сказал Ротмистр.

— Хорошо, скажу иначе. Это как песня. Кто-то умеет петь, а кто-то нет, сколько его ни учи. Ну и, конечно, тренироваться надо и много патронов пожечь, прежде чем что-то начнёт получаться. У меня в своё время такая возможность была, вот и научился. Ну и способности от природы, как уже говорил.

[1] Прямой удар левой рукой.

[2] Прямой удар правой рукой.

[3] Боковой удар.

[4] Удар снизу.

[5] Фраза, приписываемая американскому гангстеру Аль Капоне.

— Например, какие? — спросил кто-то из курсантов.

— Например, глазомер, — сказал Максим. — Сейчас покажу.

Он поискал глазами вокруг, подобрал камень, бросил. Камень совершил дугу по воздуху, упал на землю.

— Сколько, по-вашему, метров до этого камня?

Посыпались предположения:

— Двенадцать!

— Да нет, шестнадцать будет!

— Четырнадцать!

— Тринадцать с половиной!

Пока сыпались предположения, Максим коротко пообщался с КИРом, который ему сообщил, что до камня ровно пятнадцать метров и двадцать три сантиметра.

Максим поблагодарил КИРа, дождался паузы и сказал:

— А теперь моя оценка. От меня до этого камня пятнадцать метров. Возможно, чуть больше. Ну что, проверим?

Принесли рулетку, замерили. Оказалось, пятнадцать метров двадцать пять сантиметров.

— Косорукие, — ворчливо заметил КИР. — Я бы таким даже забор поставить не доверил. Здесь ровно пятнадцать двадцать три.

— Впечатляет, впечатляет, — сказал Ротмистр. — Подведём итоги. Талант, глазомер, твёрдая рука, регулярные упражнения. Всё, что нужно для достижения результата. Между прочим, не только в стрельбе, а в любом деле, связанном с физикой тела. Запомним это и продолжим…

По результатам испытаний Максима определили в группу агентурной разведки. В этой же группе оказался и Олег Лучик по кличке Рыжий Лис, который действительно быстро и точно рисовал и обладал отличной зрительной памятью, и ещё десять человек.

Начались занятия.

Максим, заданием которого было досконально изучить учебные программы, методы обучения и вербовки новых курсантов, организационную структуру и вообще всё, что касалось немецких разведшкол, впитывал информацию, как губка и запоминал её намертво.

У него не было никакой связи с центром.

Предполагалось, что все полученные сведения он должен передать, когда окажется за линией фронта уже с заданием от немцев.

— Твоя задача быть в первых рядах, одним из лучших, — втолковывали Максиму Судоплатов и Михеев. — При этом ни у кого не должно возникнуть ни малейших сомнений в твоей преданности рейху. Поэтому для начала никакой связи. Внедрение, внедрение и ещё раз внедрение. Ты должен буквально стать немецким агентом, самым настоящим. И только на самом донышке твоей души, в самой потаённой глубине своего разума и сердца ты должен знать, что на самом деле ты — советский человек и разведчик, чья задача обмануть врага, добыть нужные сведения и не попасться.

Эх, подумал тогда Максим. Знал бы ты, Анатолий Николаевич, и ты, Павел Анатольевич, кто я на самом деле… Агент из будущего, мать его! Не специальный, не волнуйтесь, случайно вышло. И тоже без всякой связи с центром. Скажем большое спасибо, что там, в будущем, тоже есть СССР (пусть немного другой, но есть), и я на самом деле советский человек, никакого притворства.

Так что учился Максим хорошо и быстро стал одним из лучших курсантов школы. Пожалуй, и лучшим. Единственная трудность заключалась в том, чтобы не демонстрировать своё подавляющее превосходство слишком явно. Но к этому он уже начал привыкать, и с каждым днём сдерживать себя становилось легче.

— Что должен уметь хороший агент-разведчик? — вопрошал аудиторию Ротмистр, который, как оказалось, был не только инструктором по стрелковой подготовке, но и старшим преподавателем агентурной разведки. — Если сказать коротко — всё (здесь Максим про себя усмехнулся, вспомнив их разговоры с Михеевым о том, что должен уметь настоящий чекист). Всё, — повторил он. — Так, помнится, говаривал доброй памяти Владимир Григорьевич Орлов, мой боевой товарищ и один из лучших контрразведчиков Белой армии, а теперь говорю вам я. Задача разведчика — сбор сведений. Какие методы для этого существуют? Записывайте. Первое — личные наблюдения. Второе — опрос лиц, обладающих оными сведениями. Крайне осторожный опрос! Человека нужно подвести к тому, чтобы он сам всё рассказал. А как это сделать? — Полянский сделал паузу и обвёл аудиторию взглядом.

Максим решился и поднял руку.

— Курсант Святой, прошу. Можно не вставать.