Да, было бы интересно посмотреть на город. Но совершать какие-то особые усилия, чтобы этот интерес удовлетворить? Нет уж, обойдёмся. Обычные увольнительные в школе запрещены, дабы исключить общение курсантов с гражданским населением, вот и не будем лезть на рожон. Как-нибудь в следующий раз. Тем более что приближаются выпускные экзамены и нужно сдать их на «отлично».

Так или примерно так думал Максим, однако жизнь решила немного иначе.

Занятия в школе начались для него пятого февраля. Курсантов сразу предупредили, что срок их обучения от полутора месяцев до двух. Затем будут выпускные экзамены, и только потом каждый получит своё первое задание.

Утром двенадцатого марта, в четверг, сразу после завтрака, Максима, Рыжего Лиса, Рябого и ещё одного курсанта из группы диверсантов по кличке Заноза (фамилия его была Занозин, так что с выбором клички трудностей не возникло) вызвали к начальнику школы майору Людвигу Шаферу.

В кабинете, кроме Шафера, имевшего среди курсантов кличку Шнапс за неизменную приверженность к крепким напиткам, присутствовал его заместитель и старший преподаватель по топографии и ориентированию на местности Сударь.

— Курсанты, — обратился к ним Шнапс на немецком, предварительно приложившись к металлической фляжке, которую извлёк из внутреннего кармана. — Вам четверым выпала великая честь первыми доказать, что вы не зря ели хлеб в моей школе, — он кивнул Сударю. — Переведи.

— Позвольте мне, герр майор? — вызвался Максим.

— Кто таков? — спросил Шнапс.

— Курсант Святой! — вытянулся Максим. — Группа агентурной разведки!

— Разрешите доложить, — вмешался Сударь. — Один из лучших курсантов школы. Стыдно признаться, но немецкий он знает лучше меня.

— Вспомнил, — сказал Шнапс. — Курсант Святой. Конечно. Переводите, курсант.

Максим перевёл.

— Сейчас вас отвезут на аэродром, откуда самолётом забросят в советский тыл. Куда конкретно, объяснит старший преподаватель Сударь. От него же получите подробные инструкции и снаряжение, — он умолк и достал фляжку.

Максим перевёл.

— На выполнение задания и последующее возвращение в школу вам даётся ровно шесть дней. Обратно линию фронта перейдёте пешком в указанном месте, где вас уже будет ждать специальная абверкоманда. Если справитесь, операция зачтётся в качестве экзамена, вы станете полноценными разведчиками со всеми положенными привилегиями и возможностями карьерного роста, — Шнапс посмотрел на флягу, подумал и, не открывая, опять спрятал её в карман.

Максим перевёл.

— Всё ясно? — осведомился начальник школы.

— Так точно, герр майор, всё ясно, — чётко отрапортовал за всех Максим.

— Идите, — кивнул Шнапс.

Задание было следующим: тщательно разведать обстановку в районе посёлка Топорок Новгородской области. В частности — движение войск и грузов по железнодорожной ветке Окуловка-Неболчи и железнодорожному мосту через реку Мста. После чего мост взорвать и лесами уходить на запад, к линии фронта. Линию фронта переходить в любом удобном месте от озера Ильмень до города Чудово.

— Волхов ещё не вскрылся, — объяснял Сударь. — Перейдёте его ночью по льду. Большевики пытаются снять блокаду Ленинграда, постоянно атакуют, подтягивают резервы, и нам важно знать об этих резервах как можно больше, а заодно и затруднить их переброску к фронту. Поэтому и нужно взорвать мост. Командир группы — курсант Святой. Взрывник — курсант Заноза. Радист — Рыжий Лис. Курсант Рябой — охрана группы, наблюдение, помощь всем и во всём.

— Проще говоря, на подхвате, — тихо пробормотал Рябой, недовольно сверкнув глазами.

— Вы, кажется, что-то сказали, курсант Рябой? — холодно осведомился Сударь.

— Никак нет, ничего, — ответил Рябой.

— Вот и отлично. Вопросы?

Максим задал несколько вопросов, касающихся, топографии объекта и типа моста, и вскоре с необходимым снаряжением, оружием и боеприпасами, они ехали в крытом кузове грузовика на аэродром.

На аэродроме группа получила парашюты и погрузилась в уже хорошо знакомый Максиму Ju.52.

— Летим до Новгорода, — объяснил штурман. — Это около четырёх часов. Там заправимся и ночью мы вас выбросим за линией фронта в нужном месте. Всё, располагайтесь. Одеты вы тепло, — он окинул их опытным взглядом, замёрзнуть не должны. К тому же мы включим отопление. Полного комфорта не обещаю, но должно быть относительно нормально. Никто пока не жаловался.

Через десять минут, прогрев моторы, «Тётушка Ю» разбежалась по взлётной полосе, оторвалась от земли, затем набрала высоту и взяла курс на северо-восток.

В Новгороде приземлились уже под вечер. Точнее, на военном аэродроме близ Новгорода. В том, что это именно Новгород не было сомнений, — при развороте «Тётушки Ю» на посадку Максим разглядел на горизонте новгородский кремль со Святой Софией [1] и мост через Волхов. Где-то там, за Волховом, за линией фронта, простиралась до самой Камчатки советская земля, на которую не ступала и уже никогда не ступит нога немецко-фашистского захватчика.

Осознавать это было отрадно.

Как и то, что его, Максима, неожиданный вклад уже приблизил победу и приблизит ещё.

Всё-таки нужно быть полным идиотом, чтобы надеяться захватить Россию, подумал он. Она слишком велика для любого захватчика. Если, конечно, не считать туменов Батыя.

Но тогда территория Руси была гораздо меньше нынешней, а уж про государственное устройство и говорить нечего, — удельные русские княжества ни при каких условиях не могли бы выдержать удара татаро-монгольского войска.

Разве что твой звездолёт вместе с тобой оказался бы не в августе сорок первого, а, скажем, в мае тысяча двести двадцать третьего, подумал он весело. И сохранил при этом способность летать. А что? Сжечь выхлопом двигателей половину людей Субэдэя — глядишь, и битва на Калке закончилась бы совсем иначе.

Мечты.

Реальность такова, что у него уже нет и никогда не будет звездолёта, а против немецко-фашистских орд никакой звездолёт не поможет. Только упорство и мужество всего советского народа. Включая его личное упорство и мужество.

Второй раз Ju.52 поднялся в воздух уже в начале первого ночи. Погода испортилась, пошёл лёгкий снег, и за иллюминаторами царила непроглядная темень. Однако Максим не был бы самим собой, если бы не почувствовал, что самолёт медленно и плавно меняет курс.

Это было странно.

Они должны были лететь на восток, но отвернули сначала на юг, а затем взяли западнее.

Максим посмотрел на своих подчинённых. Никто ничего не замечал.

Что ж ладно, подумал он. Не будем никого раньше времени будоражить. Однако вспомним эпизод с заброской диверсионной группы в советский тыл из древнего кинофильма «Щит и меч» и останемся настороже.

Загорелась красная лампочка над выходом.

«Время!» — показал штурман, появившись в дверях кабины экипажа.

Их взяли практически сразу после приземления.

Только успели спрятать парашюты и собраться вместе, как из-за деревьев со всех сторон ударили лучи мощных фонарей и властный громкий голос приказал:

— Бросай оружие! Руки вверх! Вы окружены, сопротивление бесполезно!

И автоматная очередь для острастки поверх голов. Не холостая — сбитые пулями мелкие ветки и куски коры посыпались с деревьев.

Ночным зрением Максим давно заметил засаду, но виду не подал. Значит, его подозрения оказались верными, — это проверка. Что ж, тем лучше.

Как бы нехотя, он бросил в снег автомат, поднял руки.

— Ты что? — зашипел стоящий рядом Рябой.

— Делай, как я, дурак, — негромко ответил Максим.

Рябой выматерился, бросил оружие и тоже поднял руки. Рыжий Лис и Заноза сделали это секундой раньше.

Сначала их около часа вели по лесу куда-то на запад.

Мартовский снег хоть и затруднял движение, но был уже не таким глубоким и плотным, как зимой. К тому же ночью подморозило. Ничего, шли, окружённые пятью вооружёнными «советскими бойцами».