— Высокий?

— С меня.

— Сколько он весит?

— Тяж, говорю же. Килограмм восемьдесят пять-восемьдесят шесть.

Максим прикинул. Его рост — метр семьдесят восемь. Вес — семьдесят четыре килограмма. Шульц выше ростом сантиметров на пять (если судить по Боксёру) и тяжелее на десять, а то и на всеодиннадцать килограмм. Но главное, он моложе Боксёра, ровесник Максима.

Чемпион Берлина, значит.

Ну что ж, посмотрим, что это за чемпион.

— Когда ближайший бой? — спросил он.

Зал для подпольных боксёрских поединков был полон.

Располагался он в районе улицы Казимирштрассе, неподалёку от здания оперного театра.

Максим совершенно не знал города, но полагался на КИРа, у которого имелись карты Львова разных времён. Включая и карту сорок второго года с немецкими названиями улиц. Впрочем, сюда его привёл Боксёр.

В зале оказался самый настоящий ринг, а места для зрителей ступенями поднимались вокруг него. И почти все эти места были заняты. Сам ринг освещался сверху мощными электрическими лампами.

Пахло женскими духами (в зале было много женщин — молодых, красивых, вызывающе накрашенных), мужским одеколоном, табачным дымом и пивом — сразу за трибунами был устроен кафе-бар, где зрителям щедро наливали пиво, вино, а то и чего покрепче.

— Здесь проводятся и обычные соревнования, — сообщил Боксёр. — Поэтому ринг. И это хорошо, привычнее. Даже рефери есть. Только вот считать он не будет, если упадёшь. Поднимешься — значит, готов драться дальше. Не поднимешься — проиграл. А вот перчаток нет. Правда, руки бинтуют.

— Это понятно, — сказал Максим. — Иначе пальцам хана.

Как и любой человек, занимавшийся боксом, он знал, что боксёрская перчатка придумана для того, чтобы защищать руки бойца, а вовсе не его голову.

До начала боёв оставалось немного времени, и они прошли в бар.

Боксёр взял кружку пива, а Максим заказывать ничего не стал. Во-первых, не хотел, а во-вторых, не было денег — до первой выплаты его оклада фельдфебеля оставалось больше недели.

Сели за свободный столик. Боксёр достал коробок спичек, вытащил одну спичку и воткнул её сверху в плотную и белую, как сметана, шапку пены.

Максим с интересом наблюдал за его действиями.

Спичка стояла в пене вертикально, едва заметно погружаясь в пену.

Боксёр удовлетворённо кивнул, вынул спичку.

— Не разбавленное, — сказал он и разом влил в себя половину кружки.

— Бывает, что разбавляют? — спросил Максим.

— Всякое бывает в этой жизни, — ответил Боксёр. — Я пиво всегда так проверяю, спичкой. Если стоит — всё в порядке.

— Согласен, — сказал Максим. — Если стоит, можно ни о чём не волноваться.

— Что? — Боксёр непонимающе уставился на Максим. Потом дошло, и он захохотал.

— А ты шутник, — ухмыльнулся широко.

Первые два боя были разминочными, для разогрева публики. Бойцы выходили на ринг полуголыми, босиком, но в штанах. Руки обмотаны эластичными бинтами.

Букмекер, он же распорядитель, — толстый человек в поношенном коричневатом костюме поверх некогда свежей белой рубашки на плохом, но бойком немецком выкрикивал клички бойцов, давая короткие комментарии и принимая ставки.

— Обрати внимание, — шепнул Боксёр на ухо Максиму. — Это Кароль Мазур. Местный поляк. Устроитель, распорядитель и букмекер в одном лице. Тот ещё жук. Тут всё через него идёт.

В первом бою победил мускулистый высокий поляк по кличке Миха Хромой. Как объявил Мазур, чемпион Львова тридцать пятого года.

Он был неплох, хотя и прихрамывал на левую ногу. Впрочем, это не мешало ему довольно хорошо двигаться, а удар у него был точный и резкий.

Своего противника Хромой свалил на третьей минуте боя отличным ударом в челюсть.

Тот свалился на пол ринга и только на двенадцатой секунде зашевелился. Рефери наклонился и что-то спросил.

Отрицательное движение головой.

Чистый нокаут, победа Хромого.

Во втором бою опять победил Хромой.

Затем устроили пятнадцатиминутный перерыв.

А после на ринге появился Конрад Шульц по кличке Tod.

— Серьёзно? — спросил Максим. — У него действительно такая кличка? Смерть?

— Нормальная кличка, зрителям нравится. Ты лучше скажи, готов против него выйти?

Максим оценивающе посмотрел на Шульца.

Этот немец чем-то напоминал пещерного человека, неандертальца, как их рисовали в это время.

Высокий, но сутуловатый. Длинные жилистые руки чуть ли не до колен, густо покрытые чёрными волосами. Узкий лоб, к которому, казалось, прилипли редкие блеклые волосы. Тяжёлая челюсть. Водянистые маленькие глазки под тяжёлыми дугами бровей. Приплюснутый, неоднократно сломанный нос.

— Посмотрим, — сказал он.

Шульц по кличке Смерть оказался намного сильнее Хромого. Это было видно по всему — как он двигался по рингу, какие комбинации ударов использовал, как уходил от атак.

Возможно, поляк имел бы хоть какие-то шансы, будь у него здоровая нога. Но он и впрямь был хром, и это сильно мешало.

Смерть был быстрей и просто играл со своим противником, чтобы на закончить бой слишком рано.

Он даже позволил несколько раз в себя попасть и в какой-то момент упал, якобы сбитый прямым ударом в голову. Но через несколько секунд поднялся и продолжил бой.

Здесь не было разделения на раунды, — бойцы дрались без отдыха до полной победы, и было совершенно неважно, от чего падал и не мог подняться один из них — от удара или усталости.

Хромой упал от удара на пятой минуте боя.

Вернее, от двух ударов.

Сначала он пропустил левый прямой в печень, а затем правый хук в голову.

Верно говорил Боксёр, хук справа и впрямь был хорош. Резкий, от бедра, с доворотом туловища.

Точно в челюсть.

Поляк рухнул на пол, словно его и впрямь рубанула своей невидимо косой Смерть.

Рухнул и уже не встал — его унесли.

Рефери поднял руку Шульца.

— Победа Конрада Шульца по кличке Смерть! — провозгласил Кароль Мазур. — Кто осмелится бросить вызов нашему чемпиону? Найдутся смельчаки и настоящие мужчины?

Зал безмолвствовал. Там и сям поднимались дымки сигарет. Слышался женский шепоток.

— Ну же! — воскликнул Мазур. — Есть шанс заработать хорошие деньги! Есть желающие?

Боксёр посмотрел на Максима. Тот утвердительно кивнул.

— Есть! — поднялся на ноги Давыденко.

— Ты? — удивился Мазур. — Уверен?

— Не я, — сказал Боксёр и показал на Максима. — Вот он.

[1] Heilig (Святой, пер. с нем.)

[2] Были бы наличные (польск.)

Максим поднялся.

Все глаза в зале устремились на него.

Кого они увидели?

Молодого человека немного за двадцать в новенькой немецкой форме и погонами фельдфебеля. Стройного, хорошо сложенного, выше среднего роста.

На вид крепкого, но в сравнении со Смертью, кажущегося щуплым и откровенно слабым.

Особенно это стало заметно, когда Максим вышел на ринг.

Зал разочарованно загудел. Кто-то свистнул. Кто-то засмеялся.

Мазур был отличным шоуменом и знал, как правильно использовать любую реакцию зрителей.

— Как вас зовут, молодой человек? — воскликнул он.

— Моё имя вам ничего не скажет. А кличка — Святой.

— Святой⁈ — громко переспросил Мазур. — Я не ослышался⁈

— Не ослышались. Святой. И я готов драться.

— Все слышали? — обратился к залу Мазур. — У нас новый боец, дамы и господа. Мы ничего про него не знаем, кроме того, что его кличка Святой, и он готов бросить вызов Смерти! Кому ж ещё бросать этот вызов, как не человеку с такой кличкой, верно? Правила знаете? — обратился он к Максиму.

— Знаю, что правил нет, и бой длится до победы.

— Не совсем так. Правила всё-таки есть. Нельзя бить лежачего противника. В остальном — на ваше усмотрение.

— То есть, удары ногами не запрещены? В любую часть тела? — осведомился Максим.

Вопрос слегка озадачил Мазура, но ненадолго.