— Значит, два килограмма, — сказал Максим. — Тысяча за одного, тысяча за второго и шестьсот за третьего, который ещё не родился.

— Слитками?

— Монетами. Золотые марки и царские русские дореволюционные рубли. Показать?

— Покажите.

Максим вышел из кухни, вернулся с несколькими монетами.

Луиджи повертел их в руках, взвесил. Максиму показалось, что сицилиец сейчас попробует их на зуб, но обошлось без этого.

— Нормально, — сказал Луиджи. — Уверен, этого хватит.

— Можно доверять вашему Винченцо? — спросил Максим.

— Как мне, — сказал Луиджи. — Если есть относительно безопасный и надёжный способ попасть в наше время из Сицилии в Америку и обратно, то это на посудине Винченцо Гамбино. Он возит контрабанду для весьма уважаемых людей по обе стороны океана, и у него свои люди в каждом порту и на всех таможнях. Можете не беспокоится.

— А немецкие подводные лодки?

— Немецкие подводные лодки интересуют, в первую очередь, большие караваны. Винченцо плавает один. За всё время, что он занимается этим делом, ещё ни разу ничего плохого не случилось. Слава Иисусу и Деве Марии, — Луиджи быстро перекрестился. — К тому же он знает Атлантику, как свои пять пальцев, держится в стороне от общепринятых маршрутов, а чутьё на опасность у него, как у каракатицы.

— Хорошо, — сказал Максим. — Что делать, если вашего Винченцо не окажется в Палермо?

— Как раз к этому я подхожу. Недалеко от Палермо, к югу, есть деревня Контрада-Ребуттоне. Жить будете там, адрес и имена хозяев я вам записал. Антонио и Джоанна Моретти, муж и жена. Они там одни, дети и внуки выросли, редко приезжают, а дом большой, места хватит. Им тоже письмо передадите от меня. Контрада-Ребуттоне захолустье, вас там никто искать не станет, если что. Жить будете столько, сколько нужно. До тех пор, пока не появится Винченцо. Удобства средневековые, но зато рядом лес, чистейший воздух, природа, красота. Ребёночку будет полезно. Да и вам понравится, я уверен. И война далеко. Да, и ещё. Вам может понадобиться оружие. Не обязательно, совсем не обязательно, но на всякий случай… Я так понимаю, обращаться с ним вы умеете.

Максим только улыбнулся.

— Значит, правильно понимаю, — кивнул Луиджи. — Отправитесь на центральный рынок в Палермо…

[1] Царь Иберии с 318 по 360 год н.э., креститель грузинского народа, православный святой.

[2] Имеется в виду Н. С. Хрущёв.

[3] Поражение в правах.

[4] «Reinedela Route» («Королева дорог», фр.) — прозвище Citroën Traction Avant.

Сказать, что Генрих Луитпольд Гиммлер был в бешенстве — это не сказать ровным счётом ничего. Те, кто плохо знал рейхсфюрера, вряд ли бы что-то заметили, — Гиммлер не повышал голоса, и был подчёркнуто вежлив. Однако и Крихбаум, и Мюллер сразу поняли — их карьера и, возможно, жизни висят на волоске.

Главу тайной полевой полиции оберфюрера Вильгельма Крихбаума и шефа гестапо группенфюрера Генриха Мюллера срочно вызвали к Гиммлеру полчаса назад, и теперь они стояли в его кабинете навытяжку, в то время как рейхсфюрер сидел за столом, уткнувшись в какую-то бумагу.

Наконец, он зло смял бумагу и швырнул её в корзину.

— Идиоты, — пробормотал рейхсфюрер и вышел из-за стола.

Крихбаум и Мюллер подобрались, хотя и так стояли по стойке «смирно».

— Это не вам, — сообщил Гиммлер, пройдясь по кабинету (оберфюрер и группенфюрер поворачивались вслед за ним, словно два локатора). — Хотя и вам тоже, — добавил он. — Кто уверял меня, что роты охраны хватит за глаза? Вы, группенфюрер? — он остановился и вперился тяжёлым взглядом в Мюллера.

Тот выдержал взгляд.

— Её бы и хватило, — ответил группенфюрер. — Будь она надлежащим образом организована.

— Что вы хотите этим сказать?

— То, что организацией охраны на месте занимался штандартенфюрер Пауль Кифер. Возможно, наша ошибка заключалась в неверном выборе, и нужен был другой человек.

— Возможно?

— Наша ошибка, — признал Мюллер.

Гиммлер молчал, продолжая расхаживать по кабинету.

— Хватит уже тянуться, — наконец, буркнул он. — Вольно.

Крихбаум и Мюллер чуть расслабились.

— Мне сообщили, что он никого не убил, — сказал Гиммлер. — Только усыпил с помощью какого-то неизвестного препарата, который подсыпал в общий котёл. Это так?

— Так точно, — подтвердил Мюллер. — Этот препарат, скорее всего, был в его аптечке — той самой, которую нашёл штурмбанфюрер Йегер вместе с некоторыми другими вещами нашего пришельца.

— И каким же образом он получил доступ к этому препарату? — с сарказмом осведомился Гиммлер. — Просто узнал, где лежит, пришёл и взял?

— Идёт расследование. Мы всё выясним, можетене сомневаться, рейхсфюрер…

— И виновные будут строго наказаны, — закончил за него Гиммлер. — В этом я как раз ни секунды не сомневаюсь. Только мне ненаказание виновных нужно, а результат. То есть, сам Макс Губер, лично. Чёрт возьми! — закричал рейхсфюрер, не выдержав. — В руках был! В руках! Как можно было упустить⁈ Где он теперь, а? Я вас спрашиваю! Где его искать⁈

— По нашим сведениям, — осторожно сказал Крихбаум, — он, скорее всего, в Швейцарии.

— Скорее всего?

— Для того чтобы выяснить точно, потребуется ещё несколько дней.

— Три дня, — отрезал Гиммлер. — Три дня на выяснение и ещё два на разработку операции по взятию и доставке Макса Губера назад в Германию. Желательно вместе с этой его беременной женой, невестой, девкой, назовите, как хотите. Где бы они ни были и любой ценой. Слышите меня? Это нужно сделать любой ценой! Потребуется помощь Гейдриха, — обращайтесь к Гейдриху. Кальтенбруннера — к Кальтенбруннеру. Дьявола — к дьяволу! Главное, чтобы фюрер об этом провале не узнал раньше времени. В противном случае, я не знаю, что с вами всеми будет. О результатах немедленно докладывать лично мне. Всё ясно? Выполняйте.

— Яволь!

— Яволь!

Крихбаум и Мюллер щёлкнули каблуками и — один за другим — покинули кабинет рейхсфюрера.

Границу Швейцарии и Италии прошли без приключений. Максим слегка беспокоился за незадекларированные золотые монеты весом в шесть килограмм, но тайник с ними не нашли. Собственно, и не искали. Ни швейцарскиепограничники и таможенники, ни итальянские. Мельком осмотрели машину, спросили о цели путешествия, поставили нужные отметки в бумагах и отпустили.

Погода радовала. Деревья по краям дороги покрылись нежной зелёной дымкой, которая бывает только во второй половине апреля, а солнце, выныривая из облаков, бросало свои тёплые и яркие лучи на дорогу и в лобовое стекло так, что время от времени приходилось опускать солнцезащитный козырёк.

— Даже не верится, что где-то идёт война, — вздохнула Людмила, глядя в окно машины. — Льётся кровь от Балтики до Чёрного моря, немцы продолжают давить, а здесь — тишь да благодать. Италия!

— Здесь тоже фашистский режим, — сказал Максим. — Муссолини у власти. Дуче. Союзник Гитлера. Помним об этом.

— Я помню, — сказала Людмила. — Это дорога и пейзажи навевают. Красота же!

— Красота, — согласился Максим.

— Ты был когда-нибудь в Италии? Там, в своём будущем?

— Нет, — покачал головой Максим. — Хотел, но как-то не сложилось.

— Зато теперь оба побываем! — засмеялась Людмила. — Через всю Италию проедем!

— Ага, — согласился Максим. — Мы уже по ней едем.

— Да… Слушай, а этот наш Луиджи, он кто, как ты думаешь? Нет, я понимаю, что он работает на наших, но…

— Хочешь спросить, откуда у простого владельца кофейни в Базеле такие связи? — Максим посмотрел на жену, улыбнулся, снова перевёл глаза на дорогу.

— Ну да. Ты посмотри, он же нам всё путешествие расписал. Вплоть до отелей, где мы должны остановиться! Это же не просто так. Почему именно в этих отелях?

— Потому что там его люди, вероятно, — сказал Максим.

— Вот мне и интересно, что это за люди. Неужели все они тоже завербованы нашей разведкой?