На счету Хелльригеля, парня с мрачным пронизывающим взглядом, было несколько успешных атак на британские конвои и потопленные русские подлодки. Одну из них, среднего типа, U-96 пустила ко дну в районе острова Нарген, когда та пыталась помешать возведению противолодочных заграждений. Весьма интересный типаж этот командир: жесткий, расчетливый и преданный делу. Буххайм даже задумал вторую книгу, еще не написав первую — уже про Хелльригеля. А может, он посвятит ее лодке. И как раз можно будет объединить рассказ о Леманне-Вилленброке с рассказом о Хелльригеле, оба ведь связаны с U-96. Вот только сейчас молодой командир вызывал у Буххайма легкую тревогу. Тот как будто слегка тронулся на русской подлодке малого типа. Она вышла из Нарвского залива, унося в своем чреве захваченную шифровальную машину «Энигма» и нескольких пленных. Они даже заметили ее, выслеживая скомпрометированные точки всплытия русских. Но вражеский командир сумел вывести субмарину из-под удара, и с тех пор Ханса-Юргена полностью захватил охотничий азарт. Он как будто бы спал и видел, как самолично топит ту самую лодку с цифрой 2 на рубке.

— Командир «Ветехинен» Лейко радировал, что имел контакт с русской подлодкой! — к офицерам подскочил радист Курт Шробах, чтобы доложить о полученном сообщении.

— Все же не зря кригсмарине привлекли финнов к патрулированию Балтики, — улыбнулся во все 32 зуба первый лейтенант Тайхманн.

— Дай сюда, — приказал Хелльригель, и радист подал ему расшифровку. — Даже с координатами!

— Еще одна радиограмма, герр оберлейтенант, — добавил Шробах.

Командир прочитал вторую, одобрительно поцокал языком. Взял карандаш и принялся выстраивать с транспортиром предполагаемый курс вражеской субмарины.

— Это же не так далеко, — заметил штурман Радермахер, взглянув на цифры и прикинув по карте. — Кажется, кто-то из наших там рядом… Кнехт? Штолленберг?

— Старина Штолленберг, — уточнил Тайхманн, который когда-то начинал вместе с нынешним командиром U-140. — Надо бы сообщить ему и этому шведу, Хиделиусу. Пусть зажмут русских в тиски и выведут на них торпедоносцы.

— Нет, — отрезал Хелльригель. — Пусть перекроют им путь к северным фарватерам и гонят на юго-восток, к заграждению «Зееигель».

— Но, может, тогда им и потопить русских? — предложил второй вахтенный офицер Вернер Херманн.

— Нет, — повторил командир подлодки. — Новые вводные: попробуем вынудить их сдаться. Приказ вице-адмирала Бурхарди. У них на борту граждане Рейха, «Энигма» и русский ас, пленение которого будет полезно для пропаганды.

Присутствующие внимательно посмотрели на командира.

— Это рискованно, герр оберлейтенант, — осторожно заметил Тайхманн.

— Приказ вице-адмирала, — ледяным тоном повторил Хелльригель.

— Упустим.

— Не упустим, — уверенно возразил командир. — Если пойдут прямо на «Зееигель», а мы перекроем возможность сбежать другим путем, то заставим их всплыть.

— А если нет? — упорствовал первый лейтенант.

— А если нет, — подхватил Хелльригель, — тогда или мы их, или они сами…

Он с силой сжал карандаш, которым вычерчивал линии на карте, и с хрустом сломал его.

— Альфред, — командир обратился к штурману Радермахеру. — Рассчитай оптимальный курс. Мы выгоним этих русских на поверхность.

— Яволь.

— Курт, — следующий приказ получил радист. — Держи связь с другими субмаринами и передай мои слова в точности: гнать к «Зееигелю», но самим не атаковать.

В этот момент Буххайм случайно столкнулся взглядом с Хелльригелем, и ему стало не по себе.

Как я и думал, противник ждал нас на северном направлении, логично предположив, что мы захотим его обхитрить. Это выяснилось после многочасового сидения на грунте, когда мы оторвались от возможного преследования и дальше решили запутать следы. Переждали, подвсплыли под перископ, тщательно прослушав акустический горизонт, и уточнили свое местоположение. Для этого пришлось подниматься на поверхность и… очень скоро нырнуть обратно — сигнальщики обнаружили на горизонте немецкий гидросамолет и почти сразу чужой перископ. А пока мы уходили под воду, вражеская субмарина, наоборот, вынырнула на линии возможной атаки и… ушла в сторону, даже не попытавшись пустить торпеду.

— Что это еще за цирк с конями? — удивился я, оценив, что противник имел весьма неплохие шансы ударить по нам. Вот только почему-то этого не сделал, так или иначе позволив нам уйти.

Не успел? Говоря по-простому, затупил? Ведь не может же быть такого, что мы встретились с советской подлодкой, и она в последний момент отменила атаку, опознав своего! Нет, обводы чужой субмарины были точно не нашими. Еще и белые буквы Uv на рубке — не припомню такого в Балтийском флоте.

— У-вэ, — проговорил я, задумавшись.

— Немцы? — предположил Рывчин. — Это ведь их подлодки нумеруются через «У».

— Может, англичане? — добавил свою версию Переверзев. — Все-таки союзники, увидели нашу звезду…

— С британцами мы знакомы, — покачал головой Рывчин, имея в виду L-55, стоявшую на Малой Неве и поврежденную в феврале этого года во время памятного обстрела, когда пострадала и лодка Маринеско. — Да и здесь их не может быть.

А я в этот момент перебирал варианты, чувствуя, как что-то из прошлой жизни, связанное с увлечением подплавом, ускользает из памяти, будто мокрое мыло из рук. Uv, Shu, Sho… Ну, конечно, блин! Не самое известное и не самое очевидное, но мне все же знакомое. В Балтике ведь не только мы с финнами да немцами плаваем, а еще и шведы. Формально они в войне не участвуют, однако активно поддерживают Рейх ресурсами и техникой. И подводные лодки у них на вооружении стоят — немного и порой с еще более труднопроизносимыми названиями, чем у финнов. «Шёбборен», «Шёхунден», «Шёбьёрнен», «Шёлеюнет»… Это как раз сочетания S с другими буквами. А латинская U — это что-то попроще, но именно эту подлодку я никак не могу вспомнить. У-вэ, У-вэ… Может, «Уве»? Нет… Точно, «Ульвен» же!

— «Ульвен»! — повторил я уже вслух. — У-вэ — это «Ульвен»! Шведы!

— Этим-то что от нас нужно? — удивился Никитин.

— А вы-то откуда знаете, товарищ Беззубиков? — разведчика Переверзева заинтересовало другое. — Они же вроде в войне не участвуют.

— Вот именно, что «вроде», — подчеркнул я, заметив, что Рывчину тоже любопытно. — Транспорты под их флагом мы топим, даже скандал летом международный был, разве не помните? Я вот газеты читаю, как нам Политотдел рекомендует, так там как раз подробно рассказывали.

— Это когда Кузнецов напрямую запретил топить шведские суда? — уточнил Илья Аронович. — Был такой приказ от 14 июля, но там речь шла о запрете атак в шведских территориальных водах, в других акваториях нейтральный статус их не защищает. Вот только… Это же для служебного пользования, Иван Иванович. В газетах про этот приказ не писали.

— В газетах я не о приказе читал. В сентябре шведский пароход протаранил свою же подлодку, приняв ее за нашу, советскую. Вот об этом как раз писали, мы еще с Александром Ивановичем Маринеско перед походом обсуждали этот случай…

Кажется, выкрутился, хотя прошел по краешку. С другой стороны, почему я не могу знать о шведских подлодках? Могу. Вопрос-то в другом: какого рожна они делают так далеко от своих территориальных вод? К северу-востоку — захваченный финнами Гогланд, южнее и вовсе оккупированная немцами советская Эстония. Что здесь потомки викингов-то забыли?

— Слышу шум винтов по пеленгу норд-норд-ост! — доложил акустик Борисов.

Все моментально забыли про мои знания о шведских подлодках и переключились на новую угрозу.

— На что похоже?

— Крупный надводный корабль.

— Ну, хоть не очередная подлодка, — натянуто пошутил Рывчин, имея в виду, что в последнее время нам вправду попадаются одни субмарины.

— Всплываем под перископ, — подумав, я принял решение уточнить, кто здесь ходит. Очень уж интересное сегодня движение в море.

Сделать все нужно быстро и четко, чтобы оценить обстановку и тут же скрыться. Дистанция и направление учтены, еще и Борисов заверил, что больше никого рядом не слышит.