— Гидрокостюмы, — показал Прохватилов, и кроме Левченко с адъютантом с большим интересом разглядывали экипировку и мы трое. Хотя большую часть всего этого богатства мы видели и даже работали с ним. — Компактные индивидуальные шлюпки. Чехлы для радиостанций, кстати, мы сами их еще дорабатываем.

— А это? — взгляд Левченко остановился на стенде с десантным комбинезоном.

— Борис Михалыч, твой выход, — Батя позвал Колмогорова, и молодой изобретатель, оторвавшись от дел, быстро подошел к изделию. — Тот самый толковый парень, товарищ капитан первого ранга.

— Рассказывай, Боря, — энергично кивнул Левченко.

И Боря начал рассказывать.

Говорят, что без конца можно наблюдать три вещи: как течет вода, как горит огонь и как работает другой человек. Кто-то слышит в этих словах иронию, а лично мне кажется, что здесь кроется мудрость: если человек влюблен в свое дело, за ним и наблюдать приятно, и слушать его.

— Комбинированный десантный костюм, — увлеченно говорил Колмогоров, — он же КДК. Фактически это уже известный десантный костюм, отличающийся особенным исполнением. В нем используется комбинезон и надувной эластичный поплавок. Выглядит он, как хорошо видно на образце, как носовая часть плоскодонной резиновой лодки. Он связан с комбинезоном в одно целое так, что десантник при использовании может принять на водной поверхности как горизонтальное, так и вертикальное положение. Вот здесь — видите? — на поплавке есть перегородка, она не дает воде залить переднуюю часть. Для заполнения воздухом имеется автоматический клапан, связанный со всеми камерами поплавка, для выпуска воздуха уже предусмотрены отдельные клапана в каждой камере. Передвигаться помогут нарукавники с перепонками. Но это в случае скрытного десантирования…

Изобретатель замешкался, и на помощь ему пришел Прохватилов.

— В нашем случае это вариант для транспортировки тяжелого вооружения, уменьшающий риск его утопить.

— А вы думаете, лейтенант, что боец может утопить пулемет? — вдруг нахмурился Левченко.

Но Батя не испугался и выдержал взгляд капитана первого ранга.

— Вы когда-нибудь прыгали в воду с пулеметом Максима? — ответил он вопросом на вопрос, и Гордей Иванович покраснел.

Он насупился, шумно выдохнул и неожиданно успокоился. Собравшиеся было морщины разгладились, и Левченко уже вполне миролюбиво ответил:

— Нет. Не прыгал. Но представить могу. Вы правы, товарищи.

Потом он поблагодарил Колмогорова, осмотрел спасательные жилеты, потрогал, внимательно разглядывая, индивидуальные шлюпки и гидрокостюмы. Наконец, уже собравшись уходить, окинул нас быстрым взором.

— Разработайте план участия ваших водолазов в броске на Соммерс, — приказал он Бате. — Если что-то потребуется, докладывайте сразу мне. Чем смогу, помогу, а потому не стесняйтесь.

— Не постесняюсь, — прогудел Прохватилов. — Благодарю, товарищ капитан первого ранга.

— Теперь вы, — кивнув Бате, Левченко повернулся к нам. — От вас — максимально полная разведка подступов к Соммерсу, расположение огневых точек противника, численность и тип тяжелого вооружения, опорные пункты, численность личного состава. Вы все это знаете, мой приказ вам уже передали, но я еще раз обращаю ваше внимание: максимально полная и точная информация. Чтобы комар носа не подточил. Ответственный, — он на миг замолчал, — ответственным назначаю вас, капитан-лейтенант Беззубиков.

— Есть! — отозвался я.

— Что-то еще нужно?

— Так точно, — я решил воспользоваться моментом. — В вашем хозяйстве в Кронштадте законсервированы «Малютки» серии VI-бис. Если будет возможность расконсервировать и ускорить ремонт…

— Запиши, — приказал Левченко своему сопровождающему. — Посмотрим, что можно сделать.

— Спасибо, товарищ капитан первого ранга! Не подведем!

— Действуйте, — резюмировал Гордей Иванович и, коротким кивком показав адъютанту, что нужно уходить, развернулся к выходу.

Я догнал его на лестнице спустя несколько секунд.

— Гордей Иваныч! — он обернулся, внимательно посмотрев на меня.

Не стал одергивать за неуставное обращение, просто сказал:

— Говори, Беззубиков.

— Гордей Иванович, — доверительно, но максимально уверенным тоном начал я. — Мы со своей стороны все сделаем. Только разрешите высказать соображение. Поверьте нашему с ребятами опыту.

— Разрешаю.

— Не торопитесь, — сказал я, не обращая внимание на то, как у Левченко заходили ходуном желваки. — Дайте время катерникам, водолазам и десантникам сработаться, потренироваться, проведите учения. Пусть люди отработают взаимодействие, научатся использовать экипировку. И еще, — я заторопился, увидев, как мой собеседник явно намеревается меня оборвать, — заранее подтяните резервы и учтите, что финны могут запросить помощь, а залив пока в их руках с немцами. Но самое главное: нужно дождаться периода, когда закончатся белые ночи. Тогда можно будет высадить скрытый десант.

— Ты меня учить вздумал, капитан-лейтенант? — процедил начальник Главбазы, а его адъютант с выпученными глазами принялся строить в мою сторону предупреждающие гримасы.

— Никак нет, просто делюсь опытом…

— Опытом? — Левченко не повышал голос, не брызгал слюной, напротив, говорил спокойно и тихо, но выглядело это зловеще. — Ты? Со мной? А я-то думал, ты, Ваня, благоразумным стал, даже симпатией к тебе проникся. Так вот слушай: пока ты там на дне Финки за рыбами в перископ наблюдал и под себя ходил от одной только мысли немца увидеть, я командовал войсками на юге и хлебнул лиха, знаешь ли… Что? Скажешь мне, что я Одессу и Керчь сдал? Так я за свои ошибки, капитан-лейтенант, ответил. Сполна ответил!

И еще сдал маршала Кулика, подумал я. Но вслух сказал только то, что сейчас и требовалось:

— Я тоже, Гордей Иванович, обо всех своих ошибках помню. И тоже за них ответил. Так давайте мы с вами не наделаем новых.

Левченко раскрыл было рот, сжал губы. Помолчал, словно бы переваривая мои слова, а может, раздумывая, как бы меня наказать за дерзость, при этом не навредив делу.

— Я услышал, Беззубиков, — сказал он. — А ты выполни свою часть задачи.

И, развернувшись, уверенно продолжил спуск по лестнице. Скрипнул входной дверью, вышел, резво опередив опоздавшего адъютанта. Менее чем через полминуты взревел двигатель «эмики», захлопали дверцы.

Что ж, все не так плохо. И даже еще лучше — есть шанс на успех!

— Неужели совсем не волнуешься, Вань? — после долгого молчания спросил меня Веремеенко.

Мы возвращались с Кронштадтского рейда после очередных учений дивизиона «Малюток» и прохватиловцев. Уже практически не глядя проходили речной фарватер с притопленным ходовым мостиком.

— Что? — задумавшись, я не сразу услышал штурмана. — Ах да… Конечно, волнуюсь, Вася. Я тебе так скажу: не беспокоиться — это не нормально. Просто незачем это показывать.

— Ты прав, — кивнул Веремеенко. — Я вот тоже волнуюсь. Еще весной, до того, как мы совершили вылазку к Стрельне, казалось, что мы только делаем первые шаги для освобождения города, страны. А зимой, еще до этого осенью, и вовсе думалось, что Гитлер сильнее. Помнишь, как мы готовились взорвать лодки?

— Помню, — кивнул я. — А ты с чего вдруг об этом заговорил?

— Просто, честно, не верится, что мы готовимся отбить целый остров, — чуть замявшись, признался штурман. — Нет, ты не думай, я не сомневаюсь. Просто совсем недавно мы только оборонялись, сейчас вот пробуем вырваться в Балтику, и тут… атака на занятый финнами остров! Наш остров!

— Понимаю тебя, Василий, — я сжал ему плечо. — У меня самого чувство некой… фантастики, что ли. Но нет, товарищ Веремеенко, это все же не фантастика. Это реальность. Мы готовимся гнать захватчиков прочь. И так скоро будет по всем фронтам.

— Это же… — штурман не сразу нашел, как выразиться. — Сначала Соммерс, потом Гогланд. Затем нашу Прибалтику освободим.

— Обязательно, — сказал я.