В период интербеллума, а особенно во время Второй мировой лакомой целью ведущих разведок была шифровальная машинка «Энигма». С ее помощью немцы были на шаг впереди своих соперников, и даже обладание двумя такими «Загадками», как в переводе звучало название аппаратуры, не помогло англичанам читать германские криптограммы. Еще в июне 39-го поляки передали «томми» те самые машинки, но вот инструкции к ним не было. Появилась она у британцев лишь в мае 41-го, когда кэптен Крессвелл взял в плен немецкого капитан-лейтенанта Лемпа, вынудив всплыть его U-110. Там-то хитрые «томми» и разжились секретными документами, но делиться инструкцией к «Энигме» не спешили даже с американцами, не говоря уже о нас, русских.

Насколько я помнил, только в 44-м наши должны достать машинку с U-250, потопленной МОшками в Финском заливе и затем поднятую с глубины ЭПРОНом. Потом саму лодку попытаются ввести в строй, приписав к Балтийскому флоту, однако к концу войны бросят эту затею. Помимо «Энигмы» на U-250 водолазы при участии самого Бати найдут карты с секретным фарватером от Свинемюнде до Ленинграда, а также новейшие акустические торпеды с неконтактными взрывателями, еще и самонаводящиеся.

Но самое интересное заключалось в другом! Согласно некоторым версиям, бытовавшим в моей прошлой жизни, именно за «Энигмой» отправили М-96 под командованием Маринеско к берегам Эстонии. Только эвакуация группы с захваченным «языком» прошла неудачно: он сам и двое разведчиков утонули. Вполне вероятно, что утонула и «Энигма». Но сейчас за ней иду я! А вместе со мной — не армейская разведка, а «дьяволы» Прохватилова! Похоже, наши с ним совместные успехи заставили командование КБФ подготовиться к операции серьезнее. Это хорошо, но повторения ситуации не исключает. Значит, нужно держать ухо востро и быть готовым к непредвиденным инцидентам. Точнее, для меня — очень даже предвиденным.

— А где капитан Переверзев? — спросил я, отвлекшись от размышлений и заметив, что его все еще нет на центральном.

— Уснул во втором отсеке, товарищ командир, — с улыбкой доложил Роберт Кяро.

— На вашем диванчике, — добавил боцман Никитин.

— Ну и пусть отдохнет человек, — сказал я. — Впереди ответственное задание. Вам бы, парни, тоже позавтракать и поспать, пока есть возможность. Пока мы на вахте, мест хватит.

— Спасибо, товарищ командир, — тоже улыбнулся Евгений Паль. — Только мы, если можно, после погружения, когда качка поменьше будет.

— Добро, — согласился я, и атмосфера на центральном посту словно бы стала прозрачней.

До Нарвского залива добирались долго. Расстояние до точки высадки было не таким уж большим, но воды уже стали враждебными, сильнее чем к северу, ближе к финнам. Поэтому переходили осторожно, изредка подвсплывая для определения местоположения.

— Гидросамолет! — доложил смотрящий в окуляры глазастый Миша Никитин.

— Дай посмотреть, боцман! — нетерпеливо похлопал его по плечу Рывчин. — Где?.. Вижу!

— Срочное погружение! — тут же скомандовал я.

«Малютка» полностью ушла под воду, и следующим моим приказом была резкая смена курса с маневрированием.

— Заметил? — уточнил Переверзев, изрядно посвежевший после того, как отоспался на моем топчане. — Он же мог увидеть пенный след на воде от поднятого перископа.

— Шел ровно, — ответил Никитин, и Рывчин кивнул в подтверждение. — Как будто бы его ничего не смутило.

— Летчик мог оказаться опытным, — пояснил я больше для Переверзева. — Притворился, что ничего не заметил, и связался с дозорными катерами.

— Разве не нужно в таком случае залечь на грунт? — уточнил Илья Аронович, и мне показалось, что столь очевидный вопрос он задал тоже для армейского разведчика.

— Нужно, — кивнул я. — Но сделать это лучше подальше от места возможного обнаружения. У немцев есть тактика, которую мы назвали «коробочкой». Если попал в нее, нужно выходить на большой скорости прямым курсом. А лучшая стратегия — не попадать.

— Разумно, — Переверзев не стал спорить.

— Вот здесь, — Вася Веремеенко показал мне на карте, — глубина больше. Идеальное место.

— Тогда и заляжем, — согласился я. — Экипаж! Приготовиться к режиму тишины! Гордов, Никитин! Погружение на тридцать метров!

«Малютка» пошла вниз, корпус отозвался скрипом и стуками.

— Выдержит? — осведомился Переверзев.

— Предельная глубина для «Малютки» XII серии — 60 метров, — ответил я. — Тридцати можно не опасаться.

— Добро, — кивнул разведчик.

И тут же поморщился от неожиданного металлического лязга, как будто кто-то ударил по корпусу кувалдой.

— Это тоже нормально, — подчеркнул я, пока Никитин монотонно отсчитывал метры по глубиномеру.

Вскоре подлодка коснулась дна, нас тряхнуло. Раздался зубодробительный скрежет.

— По камням прочертили, ерунда, — снова объяснил я. — А вот теперь тишина.

Народу на борту много, надеюсь, сидеть долго не потребуется. Слышно было только дыхание, да где-то капала вода, просочившаяся во время открытия люков и теперь бултыхающаяся в поисках идеального покоя.

Тишина. В любую секунду мог раздаться далекий взрыв, но наше безмолвие нарушал только скрежет корпуса, который испытывала на прочность тридцатиметровая глубина. Даже тридцатитрехметровая, если уж точно. Но эти звуки, хоть и противные, все же не страшные. Другое дело гидроудар. Никто не вымолвил ни словечка, не издал лишнего звука. Самым громким, как всегда в такие минуты, было дыхание.

Выждав пару часов, я отдал приказ на подъем. Прослушали горизонт, осмотрелись в перископ. А еще через несколько часов подошли к точке высадки.

— Хреново дело, — мрачно проговорил я, оценив в окуляры обстановку. — Волнение усиливается.

Аккуратные эстонские домики, едва угадываемые в перископ через пелену дождя, словно жались друг к другу, пытаясь укрыться от непогоды. Рыбацкие лодки благоразумно вытащены на берег, чтобы их не унесло волнами, из людей никого нет — ни местных, ни оккупантов. Идеальная вроде бы ситуация для спецоперации, но есть нюанс.

— Погода дрянь, — подтвердил Рывчин, тоже посмотрев в перископ. — Рискованно, Алексей Геннадьевич.

— Рискованно, — согласился разведчик. — Но задание очень важное, вы это знаете, Илья Аронович. Товарищ Беззубиков, дайте команду на подготовку.

— Сделаем, товарищ Переверзев, — кивнул я.

Условия я назвал, но тут не школьный поход, где можно переждать непогоду. Разведчик прав, у него есть задание, и он его выполнит. Любой ценой. Другой вопрос, что цена может быть оплачена впустую.

— Коля, — тихо позвал я водолаза. — Я же правильно понял, что непромокаемые чехлы заготовлены?

— Так точно, товарищ командир, — подтвердил он. — Есть план на случай, если вдруг что-то пойдет не так.

— План Б, — одобрительно кивнул я.

— И даже план В, и Г, — усмехнулся Мосяев. — Батя же готовил.

— Тогда мне спокойней, — я улыбнулся.

Разумеется, Прохватилов не просто так был посвящен в детали операции. Опытный морской волк хорошо понимал риски, и я не удивлюсь, если он подготовил резервный план Д. И все равно парни не на прогулку идут.

— По местам стоять! К всплытию! — скомандовал я, и «Малютка» пошла вверх.

С каждым метром усиливалась качка, и удерживать лодку становилось сложней. Но рулевые справлялись, за что им постоянно хотелось сказать спасибо. Когда мы достигли надводного положения, я накинул плащ-дождевик, зная, что именно меня сейчас встретит, когда я отдраю люк. И не зря!

Как только верхний люк был откинут, вниз тут же устремилась холодная морская вода, окатив меня освежающим душем. Я выбрался на ходовой мостик, за мной следом поднялся Рывчин, тоже в дождевике.

— Ветер! — напряженно сообщил он, пытаясь перекричать царящий на поверхности шум.

— Дует в сторону берега! — отозвался я, и Рывчин кивнул. — Туда идти будет легче, а вот обратно… Могут возникнуть сложности!