— Правильно, Беззубиков, — устало кивнул Петр Антонович. — С ним только так и надо. На сухопутке от него и то больше пользы было. Теперь давай с тобой дела обсудим. Ибрагим Рамазанович, не смею тебя задерживать, дорогой.

— Я тогда тоже на «Судомех», — засобирался дивмех. — А то этому деятелю доверять… Буду там, Ваня.

Он вышел, и Сидоренко повернулся ко мне.

— Рад, что все прояснилось, Иван, — сказал он. — Очень рад. Теперь давай к делу. С твоим переводом, как ты знаешь, решили повременить… — комдив покачал головой. — А значит, продолжим использовать твои навыки в нашем дивизионе. Задача: доставить и высадить разведгруппу в указанном месте. Дождаться возвращения бойцов и доставить их обратно на базу.

— Задачу понял. Работаем с группой Мосяева, как и раньше?

— Нет, Иван, — покачал головой Петр Антонович. — На этот раз с тобой пойдет особая группа, отобранная самим Прохватиловым. А ввиду особой важности операции в состав экипажа твоей «Малютки» приписан капитан второго ранга Илья Рывчин.

О как. Вот это интрига!

Было у этой затеи второе дно, я это прям спиной почувствовал. Решил спросить прямо.

— Петр Антонович… Разрешите уточнить?

— Конечно, — удивленно кивнул комдив.

— Илья Аронович идет с нами не только из-за важности операции?

Сидоренко помрачнел, но, к его чести, не стал юлить, чем еще больше заслужил мое доверие.

— Из той передряги, Ваня, тебя успешно вытащили, и все твои права с привилегиями удалось отстоять. Спасибо Гордею Ивановичу, напрямую вышел на Кузнецова. Ты знаешь, они приятельствуют. После такого вопросов к тебе не должно быть, но все же… Илья Аронович за тебя поручился как коммунист за коммуниста. И принял решение идти на задание с твоим экипажем.

Он вдруг усмехнулся.

— Знаешь, у кое-кого возникла идея отправить с тобой Розина, — заметив, как вытянулось мое лицо, комдив поспешил уточнить. — Мол, пусть сам посмотрит, кого пытался обвинить в шпионаже. Вот только эту идею отмел Рывчин. Видишь ли, Розина пока оставили в покое, хотя взяли на карандаш. Илья Аронович пообещал это так не оставить, но…

— На Гордея Иваныча кто-то по-прежнему точит зуб, — понял я. — И прикрывает Розина. А Илья Аронович решил пойти сам, чтобы подтвердить свое доверие в мой адрес. Поступок, достойный настоящего коммуниста.

Я не шутил, а действительно искренне считал Рывчина отважным человеком, который не боится противостоять интригам. И лично пойти на рискованное задание в составе экипажа подлодки.

— Все верно, — подтвердил Сидоренко. — Вопросы есть, капитан-лейтенант?

— Никак нет.

— Тогда готовься, Иван. Дел у тебя теперь много.

И явно это для того, чтобы дать мне возможность еще больше проявить себя. Или, наоборот, чтобы завалить, если от Левченко не отстали, а меня хотят подтянуть за компанию.

В любом случае меня работа и служба никогда не пугали. А с интригами разберемся, я и в прошлой жизни от них отбивался, и в этой справлюсь.

До «Судомеха» я добирался на грузовой полуторке, водитель которой безбожно смолил пресловутую БТЩ — папиросу, набитую чем попало. Бревна, тряпки, щепки. Это в шутку, конечно же, на деле это была просто вонючая махорка.

— Так что, командир, — хрипло спросил он, — зимой опять голодать будем?

— Этой зимой будет не так плохо, — я покачал головой.

— Да куда уж хуже! — рассмеялся водила. — Ясно, что хуже некуда. А мы пообвыклись, справимся. Так что прав ты, не так страшно.

— Зря ты так, — я посмотрел на него. — Дорога жизни работает, снабжение не прерывается. А немцев с финнами мы отгоним.

— Да я это так, командир… — слегка стушевался мужик и закашлялся. — Я сам на фронт, между прочим, просился. Только не взяли, сказали, что сдохну там не от пули, а от бронхита. Х-тьфу!

Он смачно харкнул в окошко и снова затянул папиросу.

— Хронический?

Он кивнул.

— А чего куришь тогда?

— Да уж терять нечего, хоть одна радость в жизни… Приехали. Бывай, командир. А я на разгрузку.

Завод «Судомех», в будущем «Адмиралтейские верфи», располагался между Большой Невой и Мойкой. Я спрыгнул с подножки, захлопнул дверцу, и полуторка, фыркнув, двинулась дальше.

Ноги сами несли меня к ремонтному цеху, Беззубиков тут раньше бывал, а теперь и я точно не крайний раз. Заглянул в крытое помещение, где гремело железо и искрилась сварка, сразу увидел на стапелях израненную «Малютку». А потом заметил и Кочетова.

— Иван Иваныч! — он заметил меня и посеменил навстречу. — Товарищ командир! Я здесь!

Бушлат расстегнут, пилотка набекрень. Подскочил, отдал честь.

— Ну, как дела, Константин Семёныч? — осведомился я.

— Да можно просто Костик, — улыбнулся он. — Мы же с тобой, Вань, в одном…

— Товарищ Кочетов, — окоротил я его.

— Понял, — смутился тот.

Память Беззубикова снова подсказывала, что с Кочетовым он раньше виделся чаще, но приятелями они не были. А вот то, что старший лейтенант любил закладывать за воротник, это прям всплыло резко, еще и истории с отстранениями вспомнились. Служил Кочетов, как и мой предшественник, на Балтике, в бригаде подплава. Был минером, помощником командиров на разных подлодках, отвечал за БЧ-2–3, а к началу войны формально командовал одной из «Щук». На самом же деле отвечал за лодку другой офицер, которого потом сменил Дмитрий Сазонов, погибший недавно в холодных враждебных водах.

Нет, с такими товарищами, как Кочетов, нельзя держаться на короткой ноге. Залезет на шею, усядется, и хрен его потом сковырнешь. Так что никакого «Вани», и он от меня «Костика» не дождется. Пусть сразу понимает, что панибратства я не потерплю.

— Заважничал… — донеслось до меня, но я сделал вид, будто не услышал.

— К делу, старший лейтенант. Подготовил?

— Начал, — торопливо пробормотал тот и полез в карман за смятыми листками. — Как раз вот…

Я только мельком взглянул на его каракули и сразу понял, что лучше сам. Отдал ему бумажки, и тут из верхнего люка показался Ибрагим Рамазанович.

— Ваня! — замахал он рукой. — Давай сюда!

Я схватился руками за железную лесенку и полез наверх, чувствуя, как она покачивается. Потом остановился, посмотрел вниз — Кочетов просто стоял и смотрел.

— Константин Семёнович! — окликнул я его. — Тебе особое приглашение нужно? За мной давай.

Старлей вздохнул так, что я его услышал, и все-таки послушался. Лез наверх, кряхтел, отдувался, но справился. Как-то я подзабыл, что помимо героев вроде Мохова и Египко, Прохватилова и Гладилина бывали и такие горе-подводники. Впрочем, как показывает практика, можно и из труса сделать бойца. Так что не буду списывать Кочетова со счетов раньше времени. Но побегать он у меня побегает.

— Ф-фуух! — выдохнул старлей, забравшись на палубу.

— Пройдем по отсекам, — предложил я и принялся спускаться в чрево подводной лодки вслед за нырнувшим вниз Рамазановым.

Внутри он светил мощным фонариком, и я отмечал, что отсеки, кроме второго, находятся во вполне приличном состоянии. Это «Малютка» серии VI-бис, она меньше моей XII-й, отсеков всего четыре вместо шести, силовая установка скромнее — 685 лошадок против моих 800, емкость аккумуляторных батарей меньше вдвое. Слабенькая подлодка, уже успевшая устареть, но в этой войне она еще скажет свое веское слово. Без дела не останется точно.

— А вот это жестко… — я выглянул в полуметровую пробоину второго отсека.

— Но поправимо, — отозвался Ибрагим Рамазанович.

Продолжили обследовать лодку, излазили ее вдоль и поперек, мы с дивмехом перекидывались короткими фразами, легко понимая друг друга, а старлей ходил за нами хвостом и старался не пыхтеть. Слушал и, я надеюсь, вникал.

— Дифферентовка ручная?

— Так точно, Вань.

— Восемь узлов под водой же не тянет?

— Она и семь-то не всегда тянет… Зато здесь цистерна быстрого погружения дополнительная, в отличие от ранней VI-й серии. Под воду уходит шустро.