А потом был пеший марш про лесу, по которому их вели к месту боя проводники. Впереди была полная неизвестность, но прежняя тяжесть, камнем висевшая на душе, куда то исчезла. Фарид, идущий следом за Петром, тоже не выглядел больше смурным. На первом же привале, когда они сели на землю рядом, он снял с себя лапти и онучи и отбросил их в сторону:
— Все, больше никогда меня в этой обувке не увидят!
— А как дойдешь то? Нам еще топать и топать.
— А вот так и дойду, как раньше люди ходили.
Петр молча последовал его примеру. Кое кто из соседей к ним присоединился. Потом марш продолжился. Идти босиком по земле, оказалось не так ужасно, как представлялось, а потому, на следующем привале, остались еще брошенные на землю онучи и лапти. Постепенно, сотня избавлялась от самого броского свидетельства своего позора. Комиссар, прекрасно видевший все это, ничего не сказал. Да и зачем? Пусть идут в чем хотят. Главное, чтобы воевать стали нормально. О том, что они идут к месту боя не одни, он уже сообщил. Все шесть штрафных сотен, шли параллельными маршрутами, готовясь нанести удар с тыла, атакующему Семеновскую гряду противнику. Скрывать это от штрафников он не считал нужным. Пусть знают! Сейчас было главным, вовремя выйти на рубеж атаки, а там как сложится.
Так и шли, стараясь беречь ноги и дыхание. Всем было ясно: Поможешь людям — станешь вновь человеком. Они свое выбрали.
ПОДМОСКОВЬЕ. СЕМЕНОВСКИЕ ВЫСОТЫ.
Артиллеристы успели вовремя, пока временное перемирие еще действовало. Командовавшая ими девчонка, полностью оправдывала присвоенный ей позывной. Воистину кулёма! Маленький рост и хрупкое телосложение, делали ее похожей не на молодую девушку, а на девочку-подростка. Тем не менее, невзирая на ее несолидный вид, люди ей подчинялись охотно. Значит, она успела уже хорошо показать себя в деле. Впрочем, это было видно и по предыдущей мастерской стрельбе, которую самоходчики, чтобы не попасть под накрытие, вели на ходу. Самым ценным, кроме пушек конечно, было то, что с ними прибыли четыре зенитные скорострелки. Не бог весть какое средство ПВО, но близко они штурмовые флаеры "косых" не подпустят. Да и в наземном бою от них польза великая будет.
Чуть позже прибыли авианаводчики. И тоже, помимо аппаратуры наблюдения и управления воздушным боем, привезли с собой пару зенитных скорострелок. Их командир, носивший позывной "Сокол-100", получив вместе с Ирмой от Марии, боевую задачу, сразу начал устраивать людей и технику на указанном месте.
Как и предрекала Житкова, следующий бой не походил на праздник. Все-таки это разные вещи, бить из засады и вести открытый бой. Чем то эти высоты сильно мешали "косым", да так помешали, что не поскупились на применение орбитальных средств огневой поддержки. Одновременно с этим, нанесла удар авиации я и артиллерия. Включились станции постановки помех и подавления. А в довершении ко всему, в тылу был высажен посадочный десант.
Счастьем обернулось то, что русских войск на высотах было мало, иначе потери были бы просто огромными. Они и без того были очень заметными. Но потери были не только в людях. Технике тоже досталось. А затем начался штурм. Он тоже принес немало огорчений. В зоне ведения настильного огня, выжить пехотинцу было практически невозможно. Оборудованные укрытия скрывали бойцов от наблюдения и не всегда защищали от поражения. На пятнадцатой минуте отражения атаки, пехоте пришлось уйти на обратные скаты высот. И большой удачей было то, что личное оружие нашей пехоты было выполнено по устаревшей концепции. Наличие подствольного гранатомета на ШКАСе, позволяло вести заградительный огонь по навесной траектории. Сперва вслепую, наугад. А потом, когда авианаводчики подвели беспилотники, на личные компьютеры бойцов пошла информация о наблюдаемых целях. Сопряжение штурмовых карабинов с индивидуальной системой управления огнем, дало возможность ведения прицельного огня.
Маша на своем КНП лично в бой не вступала. Ей хватало и командирской работы. Высвеченная на командирском планшете обстановка на поле боя, позволяла ей управлять огнем своего подразделения простым прикосновением стила к экрану.
Но вряд-ли бы удалось отбить штурм, если бы не работа артиллеристов. Вот уж кто был достоин всяческих похвал! В начале боя, они тоже понесли потери, как в людях, так и в технике, но опомнились быстро. Стоило беспилотникам транслировать "картинку" на экраны планшетов, как они тут же открыли огонь по "косым". 120 мм снаряды жидкотопливных орудий начал производить опустошения в рядах штурмующих. А орудия Гаусса включились в артиллерийскую дуэль. Чжунхуи конечно засекали место расположения орудий, но поделать ничего не смогли. Наши установки, в нарушение всех канонов находились в непрерывном движении, а потому и не попадали в накрытие.
Был у противника еще один шанс. Высаженный десант сумел выйти в район артиллерийских позиций. Никакого пехотного прикрытия, кроме нескольких наблюдателей, там не было. Все у чжунхуев могло получиться, успех был уже близок, но не получилось. Просто Ирме и ее людям, ранее успели вбить в головы простую мысль: русские артиллеристы с позиций никогда не бегут. И орудий своих врагу не отдают. Такова традиция! Так поступали все наши предки! В обществе, помешанном на старых традициях, такие слова не были пустым звуком. И когда десантники вышедшие на дистанцию последнего броска, рванули вперед — их встретил ад. По ним били прямой наводкой всё, от "универсалок" до "гаусовок", а добавил кошмара огонь "укоротов" экипажей транспортно-заряжающих машин.
Нужно было обладать огромным мужеством, чтобы видя, как рвет в мелкие клочья твоих товарищей, продолжать до конца стремиться к победе. У "косых" хватило его с избытком. Участь тех, кому досталась незавидная судьба, только добавило им ярости. Еще один отчаянный рывок и они сошлись с русскими в ближнем бою. Тут уж на позициях за личное оружие схватились все. И опять возник нетипичный для современных войн рукопашный бой. Как и ранее, на Ташкентском терминале, он оказался ужасней огневого контакта.
Конструкторы-оружейники не предусмотрели штыка для "укорота", как и подствольника, но сменная насадка-дробовик для ближнего боя, в комплекте имелась. Десантуру встретили длинные очереди выпущенные в упор, выстрелы картечью из дробовиков и конечно обычные лопаты в не дрожащих руках.
Ирма сунулась было в схватку вместе со всеми, но ее тут же отшвырнул в сторону приставленный для охраны ординарец:
— Дура! Куда лезешь? Лучше подмогу зови, а там и без тебя обойдутся!
— Пусти скотина! Убью урода!
— Подмогу зови!
— Кого звать?
— Кого можешь! — Василий как звали ординарца сунул ей выроненный коммуникатор.
— Внимание! Я "Кулёма"! Все кто меня слышит, веду бой с пехотой противника на позициях. Нам требуется подкрепление.
Надежды на то, что кто-то придет и поможет не было никакой. Ирма Нойманн считала, что тут они и полягут. Но оказалось, что думала она так напрасно:
— "Кулема"! Я "Сокол -100"! Даю картинку "ударникам", держитесь, мы уже идем к вам!
Да, про авианаводчиков она забыла. А они подогнали сперва разведывательные беспилотники, а потом по их данным отработали по второй волне десанта ударные беспилотники. И это была не вся их помощь. Часть операторов, с оружием в руках ударили во фланг десантуры. Это еще не решило исход схватки. "Косые" не отошли. Им хватило духа, загнуть свой фланг и встретить операторов своим огнем. Но все-равно, помощь "соколов" была кстати. Стоило им оттеснить немного вражью десантуру от орудий, как пришла заявка на открытие огня от боевой группы "Цирк".
"Циркачам" тоже пришлось хреново. Пользуясь тем, что артиллеристам стало не до них, пехота косых ворвалась на позиции "клоунов". Отразить эту атаку уже не получалось и "клоуны", те кто еще оставался жив и в сознании, вызвали огонь на себя. В полном соответствии со старинным обычаем, как и положено было на войне. Врага задержали, но высоту Дунькин Пуп защищать стало некому.