— А кто сказал, что мы будем рогом упираться? Ударил — удрал! В другом месте — тоже самое. И у кого потери будут больше?
— Так ты, вступая в короткие бои, много трофеев не добудешь. А "ударил — удрал", тоже не пойдет. Противник то останется не разгромленным. А не разгромленный враг — опасней, чем вообще не тронутый. Наберется опыта — мало тебе потом не покажется.
— Так господа! Я чувствую, что сейчас у вас пойдет бесконечный спор и демонстрация эрудиции, вмешался князь-кесарь, — Давайте, каждый укажет на принципиальные недостатки плана своего оппонента. Начните Вы Михаил Семенович.
— Главный недостаток плана Ивана Руссияновича, его авантюрность. А в частности, план материально не обеспечен. Вообще ничем. Его не исполнить даже частично. Но даже если затратить время и подготовиться, все-равно, начать его осуществлять проблематично. Нужно ждать, когда Сообщество подерется с Империей. А этого может и не произойти никогда. К тому же, скрыть такую подготовку не получится. Сообщество постарается нам все испортить в самый неподходящий для нас момент. И что тогда? А тогда придется все-равно действовать так, как я расписал. У меня все.
— Вы что скажете Иван Руссиянович?
Слушая возражения Михаила Семеновича, я понимал его правоту. Мой план действительно тянул на авантюру. Но кое-что, критик мой не учел.
— Скажу я одно. Материально обеспечивать, что мой план, что план Михаила Семеновича, все равно предварительно придется. Потому, что отсутствие материальной составляющей, свойственно нам обоим. Но это вопрос решаемый. Здесь другая проблема. Партизан — слаб по определению. Бороться на равных с частями регулярной армии — он не сможет. Поэтому, ему нужно обширное пространство для маневра и природная крепость для передышки. Значит, цепляясь за населенные пункты, он обрекает себя на поражение. Придется уповать на необитаемую пересеченную местность. А это означает, отказ от тяжелого вооружения, что резко снизит его возможности по ведению войны. Второе — партизан хорош для разрушения тыла, а вот настоящий тыл противника, нам недоступен. Фактически, мы будем разрушать свою страну. Третье. Главная надежда партизана — это успешные действия своей регулярной армии. Уже это предполагает необходимость иметь силы, способные удерживать территорию. А эти силы — либо свои собственные, либо силы могучего союзника. Последнего, у нас нет. И неизвестно, будет ли? Так что, создание армии, способной успешно наступать, это суровая необходимость. Без этого, партизанская борьба — такая же авантюра, как и мой план.
Спор затянулся надолго. Видно было, что правители разрываются между умеренностью Михаила Семеновича и моей дерзостью. Принятие конкретного решения, становилось проблематичным. И тогда, чтобы покончить со спором, который мог стать бесконечным и бесплодным, я задал вопрос:
— А мы не можем провести военную игру? На каком — нибудь компьютере?
На меня все посмотрели, как на явного идиота.
— Иван Руссиянович! Вы можете не знать, но "игрушки" подобного рода, создаются усилиями целых корпораций. И занимает этот процесс целые годы, — император, которому явно нравилась моя идея, с явным сожалением начал объяснять "дикарю", очевидные для его современников вещи. Но вот только, в "дикаре", сидели не только отсталые предки. То, что во мне осталось от Джона Девяткина, просто так соглашаться не спешило:
— А зачем создавать все заново? Берем игру-стратегию, вводим в нее электронную модель реальной местности, и уменьшаем разнообразие юнитов. Нам ведь сейчас нужно не детальное планирование, а проверка самого принципа.
Князь-кесарю, подобный подход, диким не показался:
— Думаю, что мои умники, за неделю с подобной задачей справятся. В конце-концов, действительно, зачем нам большие подробности? А так, авторы поиграют друг, против друга и многое станет ясным. Вы лучше сейчас поработайте над теми деталями своих планов, которые у вас явно совпадают.
Предложение всем показалось здравым. Ведь у нас были точки совпадения взглядов по отдельным пунктам. В частности, идея создания стратегических запасов на островах и малонаселенных местах. Мы все перешли в другое помещение, где оказалась установка, способная показать модель местности в трехмерном виде. Началось конкретное планирование. Тут уже, в основном рассматривались предложения хозяев. Все-таки, возможности своей страны, они знали лучше.
Глава 10
ГОРА СИГНАЛЬНАЯ. ПОСИДЕЛКИ С ШАШЛЫКАМИ.
Гора Сигнальная, у подножья которой расположились мы, названа так не случайно. Она достаточно высока и имеет плоскую вершину. Местные геодезисты, создавая опорную геодезическую сеть, сразу облюбовали ее, для установки пункта триангуляции. Геодезическую вышку, если по-простому. Вообще то, это анахронизм. Весь мир, давным-давно перешел на спутниковую навигацию. Но кто может поручиться за то, что в один прекрасный момент, нас не лишат этого блага. Да и пользоваться благами, которые дает наличие на орбите Немезиды группировка навигационных спутников, нам дают не в полной мере. Есть ограничения по разрешающей способности привязки. Причем, его распространяют не только на "непримиримых", но и на "подпиндосников". Вот и приходится нашим геодезистам гонять ходы прадедовским способом, так же, как делал это в свое время я. Правда, инструмент у них, значительно совершенней того, которым работал я. Но все-равно, ограничения сильно усложняют производство работ.
Мы сидим на полянке, недалеко от вышки. Мы, это император со своей женой и я с полковником Коробовым. Вместо стола, на поляне расстелили полотно. Обычный пикник. И разговоры шли тоже обычные. Практически ни о чем, пустой треп. Когда первая партия шашлыков была готова, дело пошло веселей. К тому же, вино было выше всяких похвал. Тосты были самые обычные, ничего за прошедшие века в этом плане не изменилось. А потом, слово взяла царица:
— Иван Руссиянович! Михаил Семенович! Я знаю, что вы недавно появились в нашей стране. Как Вы находите наше общество?
— Ваше Импера…
— Иван Руссиянович! Дорогой! Мы на отдыхе! Оставьте титулы, обращайтесь по-простому. Здесь я Марина Леонидовна.
— Хорошо! Марина Леонидовна! Мы только начали здесь жить. Как оно будет дальше, не знаю, но первые впечатления хорошие.
— А у Вас Михаил Семенович?
— Тоже неплохо, только непонятно, чем нам тут придется заниматься.
— Вы еще не выбрали себе занятие по душе?
— Знаете, Марина Леонидовна, я ведь по натуре своей просто усердный служака. Провести остаток жизни, вскапывая огородик, я смогу, но этого мне будет мало. Если мне не найдется серьезного занятия, то я приму сан.
— Вас так привлекает Церковь?
— А чем она плоха? Я верую истово. Те мои знакомые, что уйдя в запас, посвятили себя Церкви, так для них ничего в жизни не изменилось. Служба — она везде служба, а ряса — тот же мундир. А мундир носить я всегда умел.
— А разве служба в Церкви, не является мирным занятием?
— Нет! Это такая же война, как и на полях бранных. Чтобы воспитать человека в праведности, нужно одолеть те же трудности, что одолевает и воин. Ведь настоящая Церковь, это войско праведное. Там, на Вилюе, я это прекрасно понял. И служитель церковный, это не просто пастырь, а командир, направляющий войско свое. А сам Христос, разве не видели люди Его в гневе великом? Вовсе не к смирению он призывал, когда увидел оскорбителей святынь в Храме Отца своего. Оружием и бранью гнал он торгашей из Храма.
— Однако, — промолвил император, — а как дело обстоит с правой и левой щекой?
— Надо подставлять! Ибо бьют по щеке, лишь за обиду, что ты причинил брату своему! Нельзя обидеть человека и не понести за это наказание! Человек, смиренный перед Господом нашим, такие вещи понимает и принимает заслуженную кару безропотно.
— А если тебе попался просто любитель поиздеваться над тобой?
— Совестливый человек, ударив по правой щеке, устыдится гнева своего. Ибо видит человека раскаявшегося. И по левой щеке бить не станет. Того же, кто ударил по левой щеке — бей насмерть! Ибо нет совести у него, а значит, жить ему незачем!