Глава 35
ВОСТОЧНО-ТУРКЕСТАНСКАЯ РАВНИНА.
Вся логистика Ташкентской группировки противника осуществлялась по воздуху. Пока было затишье, трасса от Сталинградского до Ташкентского терминалов была безопасна. Но это не значило, что таковой она будет всегда. В многочисленных рощах, прятались не только посты наблюдения за небом. Средства ПВО тоже не забыли развернуть. Понимая, что как только флаеры противника начнут сбиваться, "косые" сразу примут надлежащие меры, распорядился прикрывать позиции ПВО пехотой.
Позиции эти не были стационарными. Даже сейчас, когда не было приказа на противодействие усилиям противника, они постоянно маневрировали, покидая старые позиции и оборудуя новые. Больше суток ни одна позиция не была занята. Зачем я так поступил? Да все просто: Во-первых, когда все начнется, это будет гарантией, что ПВОшников враг не накроет внезапным ударом. Во-вторых, войска учатся, пока есть для этого возможность. Учатся совершать быстрые и скрытные марши, учатся соблюдать маскировку, учатся вести наблюдение за обстановкой не только на позиции, но и на ходу. Учатся правильно оборудовать свои позиции. Ну а в третьих, когда начнется сражение, у нас будут оборудованы все необходимые для боя позиции. Их не придется оборудовать на пустом месте.
Сам я тоже постоянно двигаюсь и требую такого же от остальных командиров. Прошли те времена, когда полководец мог безнаказанно сидеть на одном месте. Я прекрасно помнил те уроки, полученный в Боснии и Косово, когда мусульмане повели охоту за "Витцхером". Уже в те времена, на обнаружение пункта управления, требовалось порядка пяти часов. Сейчас возможности разведки выросли. Находиться на КП больше часа опасно. Мы это поняли, когда шли бои в Подмосковье. Разведывательно-ударные группы, имеют много возможностей для того, чтобы разом нарушить все управление войсками.
По всем прогнозам, противник ждет окончание сезона дождей. А он уже начался. Сейчас на нас льются неслабые потоки воды. И будет этот осенний ливневый период порядка двух недель.
Я сижу в своей КШМке вместе с Сергеем Юльевичем Гарматовым и знакомлюсь с текущими изменениями в обстановке.
— Вот смотри Сергей, получается, что одним Ташкентом дело не ограничится. В Сталинградский анклав переброшена с Белогорского плацдарма Первая дивизия.
— Думаешь, что будет еще атака на Сталинград?
— Не думаю. Им сейчас не до этого. Просто они страхуют свою Туркестанскую группировку. То, что мы в любой момент можем нарушить ее снабжение, они уже поняли. Скорее всего, генерал Чен должен выбить нашу "пробку" в Восточном Туркестане. Кстати, авиации у него теперь в избытке, значит будут "чистить" от нас всю территорию вдоль воздушного коридора.
— Значит, против нас будут воевать четыре дивизии, а не три?
— А еще иррегуляры.
— А какой от них будет толк? Это же чистой воды каратели и охрана тыла!
— Не скажи! Разведчики уверяют, что занятия по боевой подготовке у них сейчас ведутся на серьезном уровне.
— Значит…
— Плюсуем еще восемь тысяч человек и не забываем про боевых роботов.
Готовились к сражению многие. И не только на земле. В небесах тоже скоро станет жарко, ибо впервые русские войска применят в бою штурмовые флаеры.
Раньше, когда приходилось считаться с наложенными ограничениями на мощность энергосиловых установок для летательных аппаратов, обходились тем, что было доступно — малогабаритными беспилотниками. Война автоматически сняла эти запреты, ибо уже некому было следить за соблюдением запретов. И вот, первые эскадрильи ударных флаеров поступили на вооружение ВВС. Часть флаеров — это взятые в бою трофеи. Летуны их как раз к предстоящему "празднику" и освоили. Другая часть — собственного изготовления. Они отличаются от вражеских аналогов весьма сильно. А какова будет их реальная эффективность — это проверит бой.
СПУСТЯ ДВЕ НЕДЕЛИ.
Неопытному человеку, свойственно преувеличивать силу самого первого удара противника. Ему кажется, что сильней и страшней удара не бывает. Но и опытный человек способен преувеличить силу удара противника, особенно, если этот удар внезапен и успешен. Вот последнее и произошло с защитниками Сталинградского района обороны.
Итак, стоило прекратиться дождям, как генерал Чен нанес удар. И нанес он его вовсе не в сторону Восточного Туркестана. Весь день, его артиллерия, авиация и орбитальные средства обрабатывали позиции сталинградской группировки. Попытки наших войск, вести ответный огонь, успешными не были. Более того, огонь нашей артиллерии успешно подавлялся. Но и это было не все. У сталинградцев не было нашей привычки к частой смене позиций и они жестоко за это поплатились: многие позиции ПВО и пункты управления были накрыты практически с первого раза. Через два часа, огневая подготовка сменилась огневым сопровождением наступающих войск противника. И проходило это наступление весьма успешно. Ко второй половине дня, первая полоса обороны, была оставлена нашими войсками.
А у нас? А у нас все было тихо. Наблюдаемый нами противник, энергично маневрировал войсками, стараясь запутать нас относительно своих действительных намерений, но в наступление не переходил.
Из Ставки, как обычно и происходит в подобных случаях, следовали сплошные вопросы, на тему: Что у нас произошло и как мы это будем исправлять?
Хорошие вопросы! Главное, что они весьма способствуют потере спокойствия среди работников моей штабной группы. Но разобраться с намерениями противника стоило. Почему он так поступает? Нет, на первый взгляд, действия генерала Чена логичны, так бы и я поступил. Прежде чем заниматься Туркестаном, следовало убрать угрозу своим коммуникациям со стороны южного фланга. Вот только это следует делать совсем не так и не в такое время. Магия названия конструктивно действовала на жителей этого округа. Они сами, без всяких понуканий, возвели весьма мощные укрепления на пути противника. И это дало нужный эффект: Наступавшая здесь в самом начале войны Восьмая дивизия, не смогла их прорвать и перешла к позиционным боям. И это при том, что она имела перед собой наспех возведенные опорные пункты. С той поры, эти укрепления совершенствовались непрерывно и чтобы их прорвать, следовало действовать иными силами. Конечно, сейчас там находится еще и Первая дивизия, столь много нам досадившая под Москвой. Там было гораздо больше средств поддержки, но с Ташкентской группировкой это было не сравнить. Та была вдвое мощней, а тем не менее, с места она не сдвигалась. А Ставка продолжала давить на нас и требовала нейтрализации возникшей угрозы.
Идиоты! Что они так нервничают? Ну есть у противника первоначальный успех, и что с того? Им захвачена лишь передовая линия обороны. А дальше у нас и войск больше, и укрепления гуще. Будь моя воля, я бы и не стал бы принимать дополнительных мер. Сами должны справиться! Но Ставка! Выругавшись про себя, я постарался успокоиться и заодно успокоить свое начальство. Пообещав начальству доложить через три часа о принятых мерах, я насел на подчиненных. В первую очередь на разведчиков. И разведка меня не подвела.
УМЕНИЕ БЫТЬ ЗРЯЧИМ.
Когда сержанта Игоря Хюммеля назначали на пост начальника разведки аж всей Русской Армии, никто не ожидал от него сногосшибательных достижений. Так оно и вышло. Большими достижениями, военная разведка похвастаться не могла. Многое ли вы узнаете о том, что творится в здании, если вас заперли в одной из комнат. Тем не менее, собирать информацию по крупицам, подчиненные Хюммеля научились. Война многое поменяла в их работе. Прежде всего, выросли возможности войсковой разведки по добыче нужной информации. Подчиненные приобрели за это время немалый опыт. И не только разведподразделения. Подразделения ведущие разведку чисто техническими средствами тоже вносили свою немалую лепту в правильную оценку обстановки. Худо-бедно научились правильно анализировать полученные отрывочные сведения и офицеры информационной службы. Хуже всего было с агентурной разведкой. Процесс вербовки агентов и создания устойчивых резидентур только начался. Заметных успехов тут не было.