В этот день, они могли полечь все, но этого не случилось. В самый отчаянный момент, когда сил уже не было, в тылу атакующего противника вдруг вспыхнула стрельба и стал слышен отборный русский мат. Подмога все-таки пришла. Пришедшие так вовремя штрафные сотни, сцепились с полевой жандармерией. Та тоже оказалась слеплена из хорошего теста. Опытные и хорошо обученные вояки, мгновенно поняли, что перед ними сейчас неумелый противник. Чем встретить эту отчаянную атаку, у них было. Повторился тот кошмар, что ранее испытала на своей шкуре их десантура: ответный огонь рвал в клочья уже тела штрафников.
В этой атаке, Петр держался рядом с Фаридом, так они условились заранее. Ад, которым встретили их "косые", был намного страшней того, что они испытали раньше. Но сил душевных, на преодоление страха, теперь было намного больше.
Кто-то перед атакой, сказал о том, что в старину, идущим в атаку штрафникам запрещалось кричать "ура!" В это поверили и потому орали все, что на душу пришло. Сам Петр, никогда не поганивший свою речь грязными словами, ничего не кричал. Он только повторял про себя пришедший в голову речитатив:
Но никакой рукопашной не было. Потеряв почти две трети своего начального состава, они все-таки дошли до перепаханных огнем артиллерии высот.
После этого, вражеский штурм выдохся. Сегодня продержаться удалось, но положение все-равно было аховое. У Марии в строю осталась едва половина от имевшихся ранее людей. Ирма тоже готова была прийти в отчаянье: людей на вполне исправные артсистемы не хватало. А про авианаводчиков и говорить было нечего. Они теперь с большим трудом могли обеспечить работу своего поста. Со штрафниками, пришедшими так вовремя, тоже нужно было что-то делать. Главная проблема была в том, что командиры, которые вели их сюда и хоть как-то управляли ими, полегли во время атаки. А от неуправляемой толпы, в бою толку немного.
Надеяться на подход новых подкреплений не приходилось. Вражеский десант, хоть и понес большие потери, но от своих все-таки их отрезал. Была только одна отрада: противник еще не озверел окончательно и коридор для эвакуации раненых дал.
Предстояло держаться еще два долгих дня.
Глава 31
ЦАРЕВ-ГРАД. ВОРОНОВА МАРИНА ЛЕОНИДОВНА.
Эту девушку, сидящую сейчас за гостевым столиком, Марина Леонидовна знала давно, правда, заочно. Вживую, довелось ее увидеть только сейчас.
Когда старший сын Василий, пошел "в первый раз в первый класс", учитель определил ему место на "камчатке", так как был сынуля самым рослым в классе. Соответственно, его соседкой по парте оказалась самая высокая из девчонок — Катя Лемешева. То, что Василий был царским сыном, а Катя дочерью работников коммунального хозяйства столицы, никакой роли не играло. Скромность и воздержанность, бывшие отличительными чертами русской элиты со времен Начального Освоения Немезиды, привела к тому, что особых школ для своих детей, местная знать не завела.
"Все мы русские люди, а значит, особых условий ни для кого не будет!" Эта мысль была во всех внедрена прочно и потому, такое соседство по парте, абсолютно ничего не значило.
Правда, дети быстро подружились и остались друзьями до самого конца семилетки. И опять, никаких признаков того, что эта дружба переросла во что-то более серьезное, не было. А дальше, Василий поступил в архитектурный техникум, а Катерина в медицинское училище. Неизвестно, что было бы дальше, если бы не война.
На второй день войны, Вася сбежал на фронт.
"Мама! Может и рановато идти на войну, когда тебе еще пятнадцать лет, но пойми меня правильно: С моей ряхой и могучей статью, стыдно торчать в тылу в такое время…" — так он объяснил свой поступок в присланном по почте сообщении.
Насчет могучей стати — тут он был совершенно прав. Двухметровый громила, умевший завязать узлом стальной прут, кандидат в мастера спорта по панкратиону, выглядящий старше своих лет, в тылу смотрелся бы не очень хорошо. Только народ раздражать! Поэтому Марина Леонидовна, отнеслась к его поступку с пониманием, хотя на сердце поселилась тревога. И сердце-вещун не обмануло: провоевав три дня, ополченец Василий Воронов был тяжело ранен и в бессознательном состоянии попал в госпиталь.
Об этом ей сообщили сразу. Естественно, она сразу помчалась в госпиталь, чтобы навестить кровиночку. К сыну ее не допустили.
— Он сейчас перенес сложную операцию и находится в регенерационной капсуле, пока не будет закончено восстановление пораженных тканей, автоматика никого к нему не допустит, даже меня — сообщил ей проводивший операцию врач ожогового отделения.
— С ним все очень серьезно?
— Внутренние органы не поражены и их работа в норме, а покровные ткани мы нарастим. Не переживайте. Сейчас не как в старину. Все делается очень быстро и качественно. Неделька в капсуле, затем послеоперационный уход в стационаре, а потом отпуск по ранению для окончательной поправки. Увидите его еще.
— Как скоро?
— Думаю, что недели через три, мы его переведем на амбулаторный режим. Тогда и увидитесь.
Посетить госпиталь еще раз не вышло. Быть царицей, это не значит быть домохозяйкой. Государственных и общественных забот хватило с лихвой. А теперь выяснилось, что и на побывку сын не явится. Именно это он сообщил в письме, которое принесла Катерина.
"Мама! Знаю, что тебе очень хотелось меня повидать. Извини меня пожалуйста, но сейчас это невозможно…"
Дальше она читать пока что не стала. Не хватало еще расплакаться в присутствии гостьи! Слезы — это потом. Сейчас, нужно уделить внимание подруге сына, а потому, она отложив непрочитанное письмо в сторону, занялась гостьей. Свежезаваренный чай с пирогом домашней выпечки — что еще нужно для непринужденной беседы? Да и разглядеть гостью нужно было, как следует. Рослая, где-то на полголовы ниже Василия, крепенькая, фигура соразмерная. Яркой красавицей ее не назовешь, но не уродка. Наверное, неплохо рядом с Васей будет смотреться. Только смущается сильно. Ничего, сейчас мы ее разговорим!
— Катюша! Вы каким-нибудь спортом занимаетесь?
— Занимаюсь. Только все почему-то думают, что баскетболом…
— А это значит не так?
— Конечно. Как в двенадцать лет выбрала себе фехтование, так и продолжаю до сих пор им заниматься. Правда, без особых успехов.
— А дома у Вас как?
Ответ вполне ожидаемый: Она сама учится на первом курсе медицинского училища и подрабатывает санитаркой в госпитале. Нет, учебе это не мешает. Сейчас все девчонки проходят постоянную практику в госпиталях. Ради этого, им даже поменяли все расписание. Так что особых трудностей никто от этого не испытывает. Стипендию, квартальная община платит достаточную, плюс доплаты в госпитале, так что на жизнь ей хватает. Папа ушел добровольцем на фронт. Мама продолжает работать дворником в столичном коммунальном хозяйстве.
О последнем, Катерина сообщила своей высокопоставленной собеседнице, изрядно покраснев от смущения.
— А вот этого Катя, стесняться не стоит. У нас никакой честный труд не является позором. И кстати, дворник — это основа порядка в любой державе! Первый после царя! Не забывайте это пожалуйста.
Как хорошо, что она в первую очередь политик! Можно спокойным тоном болтать о чем угодно, изрекая банальные истины и отвлекаться при этом от чисто материнских тревог.
"Кстати, фразу о дворниках стоит распространить. Пусть переварят и осмыслят ее. А то кое-кто начал проявлять неуместный снобизм!"
Дальше беседа пошла намного оживленней. Болтали о разных пустяках, не касаясь серьезных тем. А потом, проводив гостью, царица вернулась к чтению письма.
"В детстве, я любил твои рассказы об истории нашей Родины. Ты очень хорошо нам рассказывала о славных делах нашего народа. Ты же нам и рассказала, что все русские царевичи, начиная с Петра Первого, обязательно проходили военную службу.
Когда у нас появилась своя армия, я твердо решил следовать этой традиции: после окончания техникума, пройти полноценную срочную службу…"