— Генерал, я уже послала за ними наши флаеры. Они же доставят в ваше распоряжение бойцов новой гвардии.
Глава 58
ПОДГОТОВКА ОПЕРАЦИИ "БРЕД". БЕРЛОЖЬЕ.
— Это что получается? Кораблик этот неприкасаемый для всех?
— Получается, что мы не имеем права его трогать вообще, ответил Хюммелю капитан первого ранга Ларс Делагарди, — всякий, кто его тронет, будет являться приоритетной целью для любого флота нашей Галактики. Включая флот Чжунхуя.
Игорь Севастьянович задумался. Если верить Делагарди, то получается, что есть в мире корабли, которые почему-то нельзя трогать никому. Даже во время войны. Тут даже не идет никакой речи про нападение на этот корабль. Даже досмотр такого корабля почему-то считается "преступлением против человечества".
Все началось с того, что служба технической разведки Берложской Базы, провела стандартную процедуру запроса принадлежности пиндосских кораблей. Обычный запрос, ответ на который дает корабельная автоматика. Космический корабль, в отличии от морского, свою государственную принадлежность обозначает не флагом, а кодовым сигналом. Этот ответный сигнал, в соответствии с Галактическим Сводом Сигналов, должен дать минимально необходимую информацию о государственной принадлежности корабля, сведения о регистрации и его функциональном назначении. Корабль, не ответивший на запрос, автоматически считается "подозрительным". Отключить сигнал опознания, все-равно что на морском судне убрать флаг государственной принадлежности.
Когда подчиненные Делагарди провели процедуру опознания кораблей пиндоского отряда, никаких сюрпризов они тут не обнаружили. Все корабли подтвердили свою принадлежность к флоту Сообщества, причем в составе ответа двух кораблей, содержались метки о том, что они являются кораблями-некомбатантами. Один обозначил себя как госпитальный корабль, а второй как спасательный.
Прибытие нового корабля, определенного вначале как корабль управления, породило немало вопросов, да столько, что его решили тихой сапой захватить. При этом планировалось, что для широкой публики будет оставлен "чжунхуйский след". А теперь, после доклада Ларса, Игорь Севастьянович не знал, как тут поступить.
Русский Мир, до сих пор считавшийся изгоем, не подписывал соответствующую галактическую конвенцию о правилах ведения боевых действий. Тем не менее, в соответствии с указом императора, добровольно взял на себя обязательства по ее соблюдению. Согласно ей, нападение на корабли, принадлежащие стороне, не участвующей в конфликте было запрещено. Во время войны, корабли некомбатанты разрешалось только досматривать и интернировать, если обнаружены какие-либо нарушения конвенции. Досмотру и задержанию не подлежали корабли, на борту которых была дипломатическая миссия. Правда, сведения о выполнении дипломатической миссии должны содержаться в коде опознания. Тут все было понятно. Но оказывается, что есть на свете и такие корабли, которые обладают абсолютной экстерриториальностью. Таких, согласно всегалактической базе данных "Астра-Джейн" было порядка семи сотен штук. И если, "дипломату" можно было запретить посещение некоторых районов, то эти были действительно неприкасаемые. Любое воспрепятствование его рейсу, рассматривалось как акт пиратства.
— А если он захочет посетить Берложье?
— Не имеем права ему в этом препятствовать, — развел руками Делагарди.
Сомневаться в компетентности Ларса Делагарди, Хюммелю не пришло в голову. Этот старый волчара еще ни разу не дал повода усомниться в себе.
Появился Ларс в Берложье ровно год назад. Причем, никто его не приводил, сам напросился. И явился не сам по себе, а с семьей. Сперва СМЕРШ заподозрил в нем "засланного казачка" и долго держал под "колпаком" Почему? Уж больно биография у Ларса была неподходящая. Кадровый военный, четверть века отслуживший в картографической службе флота Сообщества. После ухода в отставку, приобрел недвижимость на одной из курортных планет. Казалось бы, живи и радуйся! Но вместо этого он сорвался с места сам, прихватил семью и на корабле Контрабандного флота явился в Берложье. Что его потянуло?
— Уйдя в отставку, я понял, что спокойная жизнь не для меня.
— А почему именно к нам? — спросил его контрразведчик, — вряд ли флот Сообщества откажется от ваших услуг в военное время.
— Сынок, таких отставников как я в Действующем Флоте не держат. Только на орбитальной станции, охраняющую одну из планет. Ничего там интересного нет для человека, который всю жизнь провел в Большом Пространстве. В картографическую службу меня тоже не возьмут. Мое прежнее место занято молодым и перспективным парнем. А на боевые корабли я сам не хочу. Вы наверное уже знаете, кто там ходит в любимчиках. Эти гламурные "милые корсары" очень не любят нормальных людей. Тем более, с моим происхождением.
Происхождение Делагарди действительно было интересным: титулованный аристократ из старинного шведского рода. Жена его была не менее знатна. Ампаро дель Алькасар, маркиза де Сеа, несмотря на столь пышное прозвание, высокого положения в обществе не добилась. Деля вместе с мужем все превратности беспокойной службы, она ушла в отставку в скромном звании энсина. Оба их сына хоть и были близнецами, тем не менее носили разные фамилии. Серхио носил фамилию матери, а Торвальд — фамилию отца. Связано это было с тем, что мать была последней из рода маркизов де Сеа и продолжить иначе этот род было невозможно.
Сохранять в двадцать пятом веке память о таком происхождении, считалось оскорбительным в отношении остального населения. Находившаяся под прессом толерантности старая аристократия, род за родом сдавала свои позиции и постепенно сходила на нет. То, что сами Семьи отделяли себя от прочих, в расчет не принималось.
Ни Ларса, ни его жену, такое положение дел не устраивало. Вот и потянуло их к тем, кто сумел сохранить свою самобытность.
Благополучно пройдя все проверки, Ларс со своей Ампаро поступил на службу в Русский флот. Он был единственным из иностранцев, кто ушел с прежней службы в звании кэптена. Так-как на русскую службу волонтеры принимались в прежнем звании, то стал Делагарди капитаном первого ранга. Зато жену его приняли на службу сразу повысив в звании на одну ступень. Теперь она носила знаки различия старшего лейтенанта.
Первоначально их хотели назначить в штаб флота, но тут вмешался Хюммель. По старой русской традиции, начальник разведки обладал "правом первой ночи". И не только обладал, но и пользовался им. Пропустить мимо себя людей, знавших по роду прежней службы намного больше, чем обычные офицеры равного с ними ранга, Игорь Севастьянович не мог. Ради того, чтобы заполучить в свое распоряжение это семейство, он даже вдрызг разругался с Гарматовым, который тоже присмотрел их для себя. В итоге их спор был решен Субудаевым в пользу разведки:
— Игорь Севастьянович, можете их забирать себе. Я не возражаю. Но раз уж берете, то ознакомьте их с нашими порядками.
В этот же самый день, Хюммель рассказал своим новым подчиненным о порядках, царящих в его службе и честно предложил отказаться от такой чести. Внимательно слушавшие его Ларс с Ампаро, и Серхио с Торвальдом, молча переглянулись друг с другом и сказали "да". Теперь Ларс возглавлял техническую разведку флота, Ампаро возглавляла в ней одно из подразделений, а их сыновья сейчас трамбовали плац на Полигонном острове в качестве обычных матросов.
Именно с этим человеком, Хюммель и планировал операцию по захвату необычного корабля. Ничего толкового им в головы пока не приходило. Как сделать так, чтобы этот корабль бесследно исчез, и никто при этом не заподозрил русский флот. Варианты перебирали самые что ни на есть бредовые. Ни один не подошел.
Хюммель уже собирался отложить дальнейшее обсуждение на следующие сутки, когда Ларс внезапно спросил:
— Майор! А разве обязательно нападать на сам корабль в пространстве?