Генерал Чен, судя по тому как он воюет, это не просто хороший генерал, это талантливый полководец. Ни ты, ни Коробов ему не ровня. Со временем старлей, из тебя может выйти неплохой генерал, но сейчас ты просто молодой мудак. Не обижайся, так оно и есть. Поэтому, не пытайся Чена победить. Тебе это не под силу. Твоей задачей будет, заставить Чена, бросить против тебя в дело, все, что у него есть. Причем, нужно это сделать любым способом. Сейчас для нас любая цена приемлема.
— А если он разгромит мои войска?
— Если он это сумеет сделать, пустив в дело все, что у него есть, то страшного для нас ничего не будет. Страшно станет ему.
— Значит, — снова влез Коробов, — бросив в бой, все войска, он получит удар?
— Правильно! А нанесешь его ты!
Семеныч призадумался. То, что он был тут самым знающим из собравшихся, не порождало у него иллюзий относительно собственных военных талантов. Из хорошего офицера мирного времени, не всегда получается хороший боевой командир. Его реальный боевой опыт, приобретенный во время "Вилюйской бойни" — это опыт рядового бойца, а не командира. А маневренная война, это еще то удовольствие. В ней помимо способностей к планированию, нужны не меньшие способности к импровизации. Именно в таком духе он мне и высказался.
— Ты и прав и не прав одновременно. На войне импровизируют не от хорошей жизни. Если ты вынужден этим заниматься, значит плохо планировал бой.
Я ясно видел, что Коробов чувствует себя очень неуверенно. Значит нужно эту его боязнь перебороть. Правда, иных способов, кроме как предоставить ему полную самостоятельности в своих действиях, я не видел. Тем не менее, я решил это сделать. Сильной чертой Коробова, была методичность во всем. Вот это и стоило использовать.
— Вспомни то, что ты мне рассказывал о Мольтке-старшем. Он ведь не был великим импровизатором. Он просто выигрывал сражения с часами на руках. Качественно планировать, ты умеешь, вот и спланируй несложную по своей сути операцию. Не забывай, что когда ты будешь иметь Чена в задницу, его в это время будет держать за руки и за ноги Муравьев.
Мы слегка посмеялись, а потом я продолжил:
— Здесь тебе нельзя до поры, до времени, обнаруживать свой замысел. Поэтому, до последнего момента, ты не трогаешься с места. Учти, спутниковая разведка у "косых" уже действует. Все наши войска они видят прекрасно. Поэтому, сидишь на заднице ровно, пополняешь войска, проводишь их боевое слаживание. В общем показываешь, что никуда ты дергаться не собираешься. В твоем распоряжении, кроме Первой мотострелковой бригады, будет батальон "Зенит" и лесные егеря, в количестве девяти рот. Егерей укрупни до уровня батальона. С севера, к тебе же идет спецназ Салчака.
Момент для начала операции выбираешь самостоятельно. Скрытно выдвигаешься в Московский сектор и с ходу захватываешь терминал. Этим ты похоронишь надежды генерала Чена на получение подкреплений. Затем наносишь ему удар в тыл. Ничего необычного тут тебе не предстоит. Хорошо все спланируешь — выиграешь сражение одними маршами.
— Руссияныч, а если они ту же самую Шестую дивизию перебросят заранее на усиление Чена?
— Могут. Но не станут. Этой дивизии, на днях найдется более срочная работенка. Не до вас ей будет.
— А ты? Где ты будешь?
— На связи я буду. Можешь не волноваться. Нужно будет — вмешаюсь. А территориально я буду в Туркестане. Удивлен? Ты еще не так удивишься, когда поймешь, для чего я туда поехал.
ДОРОГА НА ТАШКЕНТ.
Первую часть жизни, Ксения прожила в местах, где дороги были отличного качества. Правда, далеко эти дороги не тянулись. Жили россиянцы небольшими анклавами во враждебном русском окружении. А потому, путешествия на автомобилях были невозможны. До недавнего времени, сообщения между анклавами было в основном по воздуху. Все это осталось в прошлом, если только не исчезнет навсегда. Транспортные магистрали в землях, населенных русскими, тоже были неплохи, но не везде. И если основные магистрали были приличны, то второстепенные дороги так и остались с грунтовым покрытием разной степени ухоженности. Правда, передвигались русские не только по суше. Реки, озера и моря тоже использовались ими. А вот воздушное сообщение, было развито слабо.
За время своей службы в армии, Ксения столкнулась с понятием, которое с большим трудом переводилось на россиянский язык и совсем не переводилось на интерлинг. Это так называемое бездорожье. Полигонный остров и позволил ей оценить все прелести этого понятия. Непонятно почему, но военное начальство не особо беспокоилось о качестве дорог на этом острове. Вместо строительства прекрасных дорог, оно начало требовать создания внедорожной техники дикой проходимости и начало учить военнослужащих управлению транспортным средством в экстремальных условиях.
Сейчас, преодолевая огромные расстояния по Земле Туркестанской, Собак могла воочию оценить и качество местных дорог, и приобретенное в армии водительское мастерство. Это раньше, езда вне дорог доставляла нешуточные страдания. Теперь же, она от собственного умения, временами испытывала радость. Именно сейчас, когда нужно было спешить, удалось оценить достоинства купленной "тачки". Легковой вездеход "Ишак", был гражданской версией армейского "Козла". Все отличия состояли в отсутствовии бронирования и более комфортабельном салоне. Правда, монтажные отверстия для крепежа вооружения сохранились. Сохранился и бортовой навигатор армейского образца. Именно он и предлагал Ксении наиболее короткий путь до места назначения. И путь этот не всегда совпадал с существующими дорогами. Подчиняясь подсказкам навигатора, она то ехала лесами, то преодолевала холмистую гряду, то форсировала реки вброд. Техника — творение умельцев Самарканда, ни разу не подвела. Дважды пришлось ночевать в лесу и в чистом поле. Раньше, такое приключение она бы считала образцом собственной крутости. Теперь же, после того, с чем столкнулась на службе, подобное оценивалось просто как незначительный эпизод. В населенных пунктах, она старалась не останавливаться, но когда до транспортного терминала осталось часов шесть езды, то на выезде из селения Чадак, ее машину остановил патруль местных ополченцев.
— Салям, уважаемая! Куда едешь? — спросил ее старший патруля, бородатый азиат лет пятидесяти.
— Здравия желаю, уважаемый! В Ташкент я еду, по делам службы, — привычно коверкая язык ответила Ксюша. Коверкать язык ей посоветовал их взводный психолог, Сергей Крылов. И она следовала этому совету. Как бы она не старалась освоить основные русские наречия, но "полицайский" акцент выпирал то и дело. А это рождало проблемы в общении с сослуживцами. На нее и так косо смотрели, а уж речь ее всегда приводила окружающих в раздражение. Вот Сергей ей и дал совет, при разговоре шепелявить, картавить, лишь бы скрыть природный говор. До сих пор это ее выручало. Но сейчас похоже, она чем-то не понравилась старшему патруля.
— Сейчас ты туда не проедешь, там война идет, лучше давай проезжай до чайханы, там покушаешь с дороги, чай попьешь, а мы узнаем, как тебе лучше проехать. Фарид! Садись с ней в машину, проводи девушку до чайханы и сделай все как нужно, — приказал он такому же бородатому патрульному.
Фарид молча подчинился. Пришлось ехать к чайхане. Видимо, старший патруля, в чем-то ее подозревает и поэтому пропускать ее не хочет.
То, что чайхана, это обычное кафе, Ксюша узнала только сейчас, когда они остановились на площади перед этим заведением. Вылезая из машины, она по привычке потянулась к "укороту", чтобы взять его с собой.
— Не надо, пусть будет здесь. Его никто не украдет, — подал голос Фарид, — у нас не принято входить в дом с оружием.
— Но я не могу оставлять своего оружия где попало!
— Все-равно не надо. Ты не бойся, за ним и машиной твоей присмотрят.
Фарид крикнул что-то на незнакомом ей языке. Прибежал мальчишка лет тринадцати. На том же самом языке, сопровождающий отдал приказ пацану. Тот сел в машину.