- Да кто вас, кх-м, диких знает. Я всякого наслушался.

Северян только глаза закатил:

- Верить людским россказням - последнее дело.

И принялся раздеваться. Васька тут же уставился на развешенные по стене веники. Северян давно приметил, что мальчишке неловко смотреть на нагое тело. А должно быть все равно.

- Тебя что, дома дразнили? - спросил у мальца.

Васька покосился на него и буркнул:

- Смеялись, да. Говорили - нескладный. И одежду портили.

- Нашел из-за чего горевать.

- Тебе, господин, может, и все равно. Вон какой… богатырь. А мне стыдно.

Тьфу, мягкотелый. Однако Северян сдержал обидные речи. Вместо этого велел идти в парную.

- Горячей водицы возьми и трав каких туда брось. Только без горькой чтобы, не люблю.

- Х-хорошо.

И мальчишка скрылся за низенькой дверцей. Но Северян успел услышать сдавленное оханье. Видно, горячо юнцу. Это и немудрено. Такой лядащий. Северян бросил одежу в угол, там, где лежали портки мальчишки. Пусть почистит. И зашел в парную.

Васька уже возился около бадьи. Северян втянул тяжелый от жара воздух и довольно хмыкнул - вот диво! В затрапезном кабачишке - и такие добрые травы! Отвар пах живым лесом. Повезло…

***

Как же ей не повезло!

Мало того что жарко как в аду, так еще и травы плохие. Часть собрана рано, другие слишком старые или не так высушены… Василиса тихонько ругалась, вскрывая один горшочек за другим. Но делать нечего, пришлось работать с тем, что есть.

Набрав горсточку более-менее подходящих, сыпанула их в бадью и как следует помешала деревянной ложкой.

Хоть бы нормально получилось! Не хочется всякой бурдой споласкиваться. Но запах пошел ничего так... Теперь ей оставалось придумать способ выбраться из этого пекла. А заодно не обжечься лунницей, которая нагревалась так же быстро, как простой металл. Василиса приспособила распущенные волосы в качестве подложки. Но конструкция вышла хлипенькой. Одно неверное движение, и от раскаленного амулета появится ожог. Объясняй потом медведю, почему его прислужник орет от боли.

Нет уж! Ей за глаза хватило допроса о повязке вокруг бедер.

Дверь за спиной тихонько скрипнула. А вот и князь собственной голой персоной.

- Хорошо растопили, - крякнул одобрительно. - И отвар славно пахнет.

Бурда это, а не отвар! Но вместо этого она тихонько спросила:

- Можно я.. накидку твою вычищу, господин?

А то от тяжелого воздуха начинала кружится голова. Не упасть бы в обморок. За спиной послышалось ехидное:

- Лядащий...

Да и плевать. Зато человек, а не лесная скотина.

- …Боги с тобой, иди холодной водицы на себя плесни. И обратно бегом.

Вот блин!

Василиса выскочила из парной и чуть не застонала от удовольствия. Прохлада, как здорово! Остаться бы тут... Но это чревато новым забегом по лесу. Поэтому, побрызгав в лицо водичкой, она вернулась обратно.

Князь ждал ее, сидя на верхней скамье.

Огромный, голый, с вольготно расставленными ногами… От таких видов у Василисы перехватило дыхание. А медвежий секс-символ лениво похлопал лапищей рядом с собой.

- Садись, Васятка. Погреешься.

Она и так вся горит, куда уж больше?

Но Василиса подошла. И осторожно примостилась на лавочке пониже. Главное, ни о чем не думать. Она просто… ну… в спа-салоне. А это сотрудник. Роскошный такой. С великолепными сильными руками… и плечами… и спиной… Которую бы она с удовольствием потерла. Но не мочалкой, а грудью!

- Эко ты дышишь тяжело, - прогудел Северян. - Беги остудись.

Василиса пулей выскочила из парной. Зачерпнув полный ковшик, вылила себе на голову. Но ледяная вода помогла лишь самую чуточку.

В груди все еще горело.

Проклятье… И почему этот громила действует на нее, как валерьянка на кошку? Он же засранец! Бегать заставил, рычал, воспитывал… Но ее телу, очевидно, нравились плохие мальчики. Василиса снова вылила на себя воды и, продышавшись, буквально на одних морально-волевых поплелась обратно.

Северян уже не сидел, а лежал. И - какое счастье! - спиной кверху.

- Не стой без дела, вихотку бери, - приказал, чуть заметно кивая на противоположную стену.

Василиса исполнила.

- Теперь мыльного отвара на нее… Не жалей, больше давай. Хорошо… работай.

В каком смысле - работай?! Она, что ли, должна его мыть, что ли?!

- Только смотри - крепче натирай, - добил ее князь. - Чтобы кровь как следует разогнать.

Зря она возвращалась… Василиса стиснула мочалку и зубы. Она справится. Должна. Боже… Ну почему она так не реагирует на Ладимира?! Он же красавчик! Еще и вежливый. Но от вида капелек воды, что ласкали мускулистую спину лежавшего ничком князя, у Василисы подкашивались ноги.

А когда она опустила мочалку, и по ложбинке позвоночника заскользили крохотные мыльные пузырьки... О боги! Ничего эротичнее она в жизни не видела!

- Сильнее! - заворчал Северян. - Чего вошкаешься?

- Ж-жарко, господин…

Медведь ругнулся. Что сказал - Василиса не услышала, слишком грохотало сердце. И взгляд так и норовил сползти ниже, к мужским ягодицам. Интересно, насколько они упруги наощупь?

Мочалка шмякнулась на лавку.

Северян выдохнул сквозь зубы:

- Толку от тебя, что с козла молока.

И, вместо того чтобы отпустить, велел помогать лить отвар, а сам стал домываться. И, честное слово, Василиса даже представить не могла, что это можно делать настолько эффектно. Василиса прямо загляделась. И, наверное, показала бы себя совершенной дурой, но в дверь тихонько стукнули.

- Господин, я вам кваску принесла! - донесся до них тягучий женский голосок.

Марфуша соизволила навестить. Упрямая, однако.

Северян чуть заметна скривился.

- Выйди забери, - приказал Василисе. - И платье мое почисти покамест. Как жар спадет - домоешься.

О, какое счастье!

Василиса пробормотала слова благодарности и свалила, наконец, из парной. Девка хотела просочиться внутрь, но получила отворот поворот.

- Господин велел не пускать. А за квас спасибо.

И Василиса попыталась отнять поднос, но девка ловко вильнула вбок.

- Сама отнесу!

- На лавке оставь.

- Сгинь, юнец, не доводи до греха.

- Мне только господин указ, а не всякие там… девицы.

- Ах ты, паскудник…

Но их перепалку прервал злобный медвежий рев.

Девка выронила поднос и опрометью бросилась прочь. Василиса от души выругалась:

- Овца рыжая! Всю посуду расколотила!

А из-за двери донеся раскатистый смех князя.

Все-таки как мало, оказывается, для счастья надо: чистая одежда, вкусная пища и место поспать.

Василиса откровенно кайфовала, чуть ли не с головой укрывшись стеганным одеялом. Ну и пусть вместо ортопедического матраса на лавке лежал жиденький мешок соломы, а подушка - это свернутые тряпки. Зато чисто. И выстиранная одежда сохнет… А в желудке приятная тяжесть - после короткого, но емкого разговора с Северяном хозяин быстренько компенсировал неудобства, доставленные «дурной девкой». Но, самое главное, лесной босс в кои-то веки спокоен. Сидит себе около лампадки и вещи перебирает.

Самое время для разговора.

- А куда мы идем, господин?

Но ее вопрос растаял в тишине. Медведь успешно сделал вид, что он один в комнате. Обидно! Василиса чуть слышно хмыкнула. Глупо было бы ожидать другого. Козлина был, козлиной и остался.

Но стоило Василисе отвернуться носом к стенке, тишину вспороло рычащее:

- Сперва за жемчугом пойдем. Речка Смородиновая ближе всех. По лесу несколько днней идти, ежели Девана благословит.

Василиса снова повернулась. Подложив руку под голову, взглянула на князя:

- Так ведь она же… добрая? Девана. Хозяйка леса.

Сказано было наугад, но в кои-то веки у нее получилось угадать - медведь кивнул:

- Добрая, да… К своим детям. А ты человек.

- Но ты говорил, что она мне благоволит. Ну, когда я грибов принес.