Василиса шмыгнула за порог, но в коридоре было пусто и темно.

Проклятье!

Действуя чисто на удачу, Василиса побежала к лестнице и угадала! На первом этаже у кабацкой стойки боролись две фигуры. И пусть было сумрачно, но Василиса видела, как ублюдок тащит упирающуюся девушку к выходу на внутренний двор, где стояли бани.

Кровь бросилась в голову.

И дальнейшее Василиса помнила смутно.

Она слетела на первый этаж, в руках откуда-то очутился каменный поднос - наверное, прихватила по пути со стойки, ну а потом в пылавшее лицо пахнуло свежим ветром, а по ушам хлестнуло пьяное:

- Стерв... ик!.. ва! Моей... ик... буд-дешь... Моей!

И кабатчик навалился на бедняжку, роняя из обоих на траву.

- Нет! - захрипела Устинья.

- Стой! - рыкнул за спиной князь.

А Василиса подскочила к валявшийся парочке и от всей души хрястнула подносом по кабацкой голове.

Северян

- Ну… Васька. Удружил так удружил! - прошипел Северян, глядя на неподвижного кабатчика.

Милюта ещё дышал, но очень тяжко, того и гляди богам душу отдаст. Малец виновато шмыгнул носом:

- Прости, господин… Я не нарочно.

А в глазах злорадства через край. Ладимир тоже прибежал. Вывалился во двор босой, в одних штанах, осмотрелся кругом и присвистнул:

- Ну ты, Василис... кх-м, Василий, удачлив!

- И глуп! - зарычал Северян. - Вдруг бы этим подносом тебе обратно прилетело?!

Васька растерянно моргнул. Видно, не думал, что оберег на кабацкой шее мог быть зачарован от камня. А тут и Устинья в себя пришла. Подскочила на ноги и кинулась Ваське на шею.

- Спаситель мой!..

И запричитала срывающимся голосом.

Прислужник устыдился, принялся бормотать, что-де рад помочь, однако Милюта еще жив. На это Северян только фыркнул:

- Ежели оклемается, то останется дураком.

Васька отвёл взгляд. Но по лицу было видать - доволен собой аж до невозможности.

- Оттащим его куда-нибудь, - предложил Ладимир. - Ты, видать, сзади подкрался?

Северян только глаза закатил.

- Крался он, как же, - буркнул вместо Васьки. - Топал аки резвый жеребец. Непонятно, как гостей не перебудил.

Малец побледнел. Отцепив от себя Устинью, с тревогой глянул на кабак, но Северян поспешил успокоить:

- Не боись, тихо все. Я следом шел.

А вот о том, что остановить не успел, Северян решил умолчать. Сам виноват- проснулся, когда Васька уже по лестнице бежал. И так прытко, как ни разу не бегал. Северяну самую малость не хватило, чтобы мальчишку за шиворот цапнуть, а потом уже поздно было.

- Стало быть, кабатчик тебя не видел, - подытожил за них Ладимир.

- Дурным везёт, - заметил Северян, присев около Милюты, чтобы осмотреть карманы.

Видя это, Устинья встрепенулись и, поправив разодранное платье, тихо подсказала:

- Он носит ключи около сердца.

Северян кивнул.

А Устинья перевела взгляд на Ваську и снова принялась благодарить:

- Спасибо тебе, добрый молодец. Последнего бродягу я вытерпеть могла, а его нет…

Васька удивлённо моргнул:

- Я думал… - и осекся. - Прости. Не стоит внимания.

Но девица поняла. И не постыдилась ответить:

- До сей поры Милюта брезговал. Я ведь не девицей к ему попала. Как приполз этот упырь вдругорядь свататься, потянул ко мне лапы свои кровавые, так я ему чуть глаза не расцарапала, а потом сбежала и прямо на улице нашла того, с кем девичьей чести лишилась. Всяко лучше, чем достаться ненавистному убийце.

Васька схватился за голову, Ладимир отвёл взгляд, и у него - Северяна - сердце дрогнуло. Теперь понятно, почему Милюта так лютовал - не мог простить унижения.

- Твой дух силен, как у женщин наших мест, - проговорил, с уважением глядя на Устинью. - Ладимир, давай-ка отволочем этот мусор в горницу, там кинем и вина вокруг раздольем, пусть думают, что пьяным с лавки треснулся. А после хватай Устинью, родных ее и бегите в лес.

Но тут опять Васька встрял:

- Князь, на воротах стража. Наверняка они знают, кто прислуживал Милюте.

- Верно, однако я не сказал идти главной дорогой. Ладимир тот ещё проныра - небось сыщет лаз или тайную тропку.

Но Устинья заартачилась:

- Мне надо остаться, иначе всех собак на вас свесят.

- Наоборот. Решат, что раз ты сбежала, то виновата.

- Хорошо… Но куда нам идти? Сестрёнка совсем маленькая, у матушки ноги еле ходят.

- А прямиком в наше селение пойдете. Ежели Девана примет, то насовсем останетесь, а нет - отдохнете малость, а потом, взяв припасов, ступайте к Лазоревой затоке. Там места глухие и поселения мелкие - никто вас искать не станет.

Устинья понятливо кивнула и бросилась обратно в кабак - созывать родных.

А Северян легко схватил Милюту под лытки и затащил в горницу. По пути еще разок-другой головой о пороги приложил, чтобы наверняка последние мозги вышибить.

Васька следил, чтобы не оставалось пятен крови. Ладимир сторожил, но им повезло - все спали, удалось тишком доставить Милюту в покои.

- Надеюсь, он все-таки сдохнет, - мстительно прошипел Васька, когда они возвращались.

- Лучше бы нет, а вот полоумным остаться - милое дело.

- Точно, чтобы всю жизнь под себя ходил.

Северян аж хмыкнул:

- Злой ты, Василий… как тебя по батюшке?

- Алекс е евич.

Хм, странное имечко. Прежде Северян не обратил бы на это внимания - Васька и сам весь несуразный, - а сейчас что-то цапнуло. Будто бы по-иному звучит. Похоже, но все равно не так.

- Алекс и евич, - поправил, как надо.

Мальчонка кивнул.

- Василий Алексиевич, стало быть. Ну идём скорее, сделаем вид, что спали всю ночь.

- А Устинья?

- Ладимир справится.

Ведь что ни говори, как ни злись, а помощник из кота толковый. Северян и сам не ждал, что Ладимир окажется столь полезным. Но это ладно, а вот то, что на сердце нет былой тягости - это хорошо. И дышится легче.

- Я все равно беспокоюсь, - не унимался Васька.

- За нас лучше беспокойся. Утро будет громким…

Ошибся малость: ещё заря не занялась, а Милюту уже нашли. Сунулась к нему одна из служек, видать, та что в хозяйки метила, ну и подняла крик. Кабак мигом загудел. Явились стражники и, вот счастье, родная дочка прежнего владельца.

- Ой, горе-то какое, - расплакалась чуть ли не с порога.

А от самой так и тянет радостью. Ждала этого Степанида, как светлого праздника. Теперь кабак в ее семью отходил - других наследников у покойного не было. Ну и ладно. Бабенка хоть и прижимистая, но лучше Милюты. И рабство не жалует. А Степанида не унималась, заламывал руки, терла глаза кружевным платком.

- Лекаря, скорее лекаря! Самого лучшего! Не поскуплюсь! Сама ухаживать за братцем буду!

Васька, наблюдавший весь этот балаган из-за спины Северяна, аж прицокнул:

- И что, кто-то в это верит?

- Нет, конечно, но что они могут сделать? К тому же у Милюты хоть и много дружков в княжьем тереме, однако и врагов немало. Грызня будет знатная. Но ты не горюй. Пока суть да дело, Степанида братца так залечит, что тот сам к Моране запросится.

И они тихонько пошли сквозь толпу. Однако на выходе из кабака их остановил стражник.

- Куда собрался, дикий? Велено никого не пущать.

- По какому праву?

- Указом князя!

- Лжешь.

Стражник оскалился:

- Ах ты, лесная тварь!

И схватился за меч. Но Северян оказался быстрее и заломал дурака так, что тот поросенком заверещал. Рядом тут же оказались его дружки. Васька напрягся, встал спина к спине, готовый биться хоть голыми руками. Удалец, да и только!

Но к ним на выручку поспешила Степанида.

- Да что ж это делается, люди добрые?! Гостя дорогого, которого батюшка мой любил и чествовал, и в цепи заковать? Не позволю!

И чуть ли не грудью принялась распихивать стражников.

От такого напора мужики малость ошалели. Ещё бы! Степанида-то не шибко велика, но сбитенькая и горластая.