В тоскливых размышлениях прошел весь день. А к вечеру Ладимир вызвался первым сторожить спящих.

Северян не спорил. Весь день он был хмур и о чем-то думал. Отдав свою накидку пленникам, князь сменил обличье на медвежье, подошел к задремавшей Василисе и лег рядышком. Та сразу же сунулась к нему под бок и затихла. А князь ее лапой аккуратненько накрыл. Да… Вот что значит - пара! Никакая лунница не обманет сердце. А запах единственной найдет дорожку к зверю не наяву, так во сне.

Северян

Северян еще глаз не открыл, а уже почуял дивный аромат лесных ягод. Рванулся к нему сквозь дремотную слабость и очутился на залитой солнцем поляне.

А посреди пышных цветов на ковре изумрудных трав сидела его ненаглядная.

Только опять он ее не видел как следует - золотые локоны скрыли милое личико. Не страшно! Сейчас их рукой отведет! Северян бросился к девице. А та, услышав его шаги, вскочила и обернулась.

Однако лившийся с небес свет вновь ударил в глаза. Северян хотел заслониться от солнца, но единственная впорхнула в его объятия белокрылой голубкой и прижалась к груди.

- Ты пришел… - вздохнула с облегчением.

И вдруг как заплачет! Северян мигом обо всем позабыл.

- Милая моя… - пробормотал, оглаживая красавицу со всех боков. - Ну ты чего? Как же я мог не прийти…

И только хотел расцеловать нежное личико, а девица сама к нему потянулась. Ну разве можно отказаться? Северян сей же час подхватил единственную на руки - такая она у него маленькая! И от первого касания ее губ кровь обернулась горячем хмелем и ударила в голову.

Северян опустился на землю, жадно целуя истинную. А потом и вовсе на землю уложил, и зеленые травы сплелись под их телами в шелковый ковер.

Вот бы еще и одежды не стало…

Только об этом подумал - его желание исполнилось. Ладони заскользили по обнаженной девичей коже, и ноющая от желания плоть оказалась прижата между раскрытых ему навстречу стройных ног.

Северян аж застонал, почуяв, как там мокро и горячо. Хочет его!

Сама льнет к рукам и стонет тихонечко. А ему от этого аж дышать больно. Жарче пламени Смородиновой терзала его страсть. Кажется, одним толчком ворвался бы в нежное лоно, чтобы утолить невыносимую жажду, но Северян никак не мог насытиться ласками.

То прикусывал плавный изгиб шеи, то терзал девичью грудь - ох, сладкая какая! наливное яблочко! - то вновь к губам бросался.

А девица вся дрожала от его ласк и бесстыдно терлась об окаменевший до боли ствол.

- Пожалуйста, Северян, пожалуйста... - шептала ломким от страсти голосом. - Не мучай меня...

Да он сам мучился! А прекратить не мог. Ещё только чуточку потрогает, и плечико белое прикусит, и животик мягонький погладит, и всю ее нежную, изнемогавшую от желания расцелует.

- Ну же! - вскрикнула красавица, запуская коготки в его плечи.

Северян глухо зарычал, крепче прижимая девицу к себе. И правда хватит! Теперь его! Но стоило двинуть бедрами - и вместо горячей влаги лона он ощутил пустоту.

Пропала!

Опять он один! Северян вскочил на ноги, оглядывая залитый солнцем луг, но мир вокруг вдруг пошел чернотой и обернулся пропастью, поглощая князя с головой.

***

Громко застонав, Василиса распахнула глаза. Сон! Опять этот сон, в которым они с Северяном почти дошли до финальной точки. Ох, проклятье!

Голодные спазмы еще пульсировали внизу живота, а за спиной рычал медведь. Медведь?!

Василиса дернулась. Зверь перестал рычать, вместо этого тихонько заскулил и вдруг поднял голову.

- Д-добро утро… - хрипло шепнула Василиса.

И попыталась отползти. Слава богам, медведь не стал ее задерживать, а вскочил на лапы и бросился в лес. Непонятно зачем…

Василиса протяжно выдохнула и с неожиданной обидой подумала, что пусть чешет. А она ещё поспит. Но вместо того, чтобы лечь, встала и подошла к кострищу.

А перед глазами застыла картинка нависшего над ней мужчины. Его полный восхищения взгляд и горячее нетерпение в каждом движении. Как он ее ласкал! До сих пор мурашки по коже… Василиса заерзала. Ей ужасно, просто до дрожи хотелось продолжения. Или просто помыться. Где там родник?

Кажется, был за теми кустами…

Стараясь не шуметь, она на ощупь пошла к воде. И чуть не заорала от ужаса, увидев на берегу… русалку?! Или что это за белесое пятно?

- Не бойтесь, госпожа… - выдохнуло «пятно» знакомым голосом.

И Василиса вместе с ней. Устинья… Около самой воды?! Внезапная догадка парализовала, но всего лишь на мгновение. А потом Василиса стремительно шагнула вперед.

- Оно того не стоит! - выдохнула, напряженно глядя на девушку. - Поверь, я… Живи им назло, вот как! Пусть знают, что тебя не сломать!

Пятно чуть заметно шевельнулось.

- Зря боишься, молодой господин. Сестренку я не оставлю…

Но Василису не обмануть нарочно спокойным голосом. Она шкурой чувствовала боль девушки и очень, просто невероятно сильно хотела помочь. И поможет!

- Я знаю, что делать! - шепнула, прижимая руки к груди. - Я… я ведьмак, вот! И могу сварить зелье. То есть попытаюсь сварить.

Но ее слова, кажется, не слишком впечатлили Устинью. Девушка склонила голову и равнодушно вздохнула:

- Спасибо, господин.

Василиса упрямо закусила губу. Пусть не верит! Зелье все равно получится! С ее-то научной степенью и способностями. Насчёт последнего Василиса была вообще не уверена, но Кощун абы кого звать в ученики не станет.

- Пойдем со мной, - позвала Устинью. - Надо вскипятить воды, а я пока травы найду.

От запасов Кощуна остались кое-какие крохи. Ромашка там точно была, щепотка мяты и... о! Алый цвет, который она добыла в горнице лекаря. Его тоже можно использовать!

Василиса заторопилась обратно. Устинья нехотя пошла следом.

- Раздувай огонь, - велела девушке.

Бывшая прислужница исполнила.

А Василиса достала из своей котомки вощеные кульки и маленький жестяной горшочек - тоже подарок Кощуна.

«Хочу, чтобы тяжёлое прошлое Устиньи больше на нее не давило», «Хочу, чтобы случившееся не причиняло ей боль», «Хочу... хочу... хочу…» - твердила про себя Василиса, глядя на вскипавшую воду.

Пузырьки вихрились в ней затейливым танцем, пламя гудело, пар рвался к звёздному небу… Не отрывая взгляда от котелка, Василиса потянулась за первой щепоткой трав.

Мята защекотала подушечки пальцев нежной прохладой. Приятно, хорошо… Пусть так же хорошо будет Устинье!

И сухие листики отправились в кипяток.

Следующая порция… Ромашка? Нет! Тонкие стебельки вьюна - вот то, что нужно! Чтобы девушка могла уцепиться за самую крохотную надежду, как этот слабенький, но такой сильный цветок.

Темные ниточки исчезли в белоснежной пене.

Теперь еще надо… Надо… Коры дуба! Для стойкости! Пусть сердце окрепнет и никогда не сломится под натиском душевных бурь!

Вода забурлила громче, требуя новой жертвы. Лес зашумел, огонь полыхнул ярче. И у нее в груди тоже полыхнуло, завязываясь в огненный комок.

Он все рос, и рос, и...

- Ой, мамонька! Что это дядька творит?! - хлестнул по ушам детский голос.

Василиса вздрогнула.

А что это она творит? И почему вокруг нее толпа? Девицы сбились в кучку, Устинья бледна, словно мел, рядом ее матушка с младшей сестрой, а дальше, у самого дерева, князь.

И глаза его сверкают, точно угли.

Василиса смущённо кашлянула, но сказать ничего не успела - мать Устиньи прижала к груди натруженные руки и запричитала:

- Прости, благодетель! Моя глупая дочь помешала! Прости!

И хлопнула малышку по заднице. Несильно, больше для виду, но девчонка заревела на весь лес.

Тут же поднялась суматоха.

Пленницы разом загомонили, обсуждая случившуюся ворожбу, Устинья извинялась, ее матушка успокаивала младшую.

А Северян по-прежнему мучил Василису взглядом. И в отблесках костра его лицо казалось высеченным из темного мрамора.

- Эй, девицы! Никак русалок позвать решили? - мурлыкнула темнота.