И в который раз пообещала себе, что непременно вернётся обратно в свой мир.

***

Северян

В поселение Северян собирался с тяжелым сердцем. Вид разобиженного Васьки травил кровь едкой виной. Вот надо было говорить те злые слова?! Само с языка сорвалось. А все из-за снов! Разбередили они душу так, что свет не мил стал. Уже третью ночь Северян видел свою ненаглядную. Сжимал в руках стройное тело, осыпал поцелуями и ласками, но стоило ему возжелать сделать девицу своей - и видение пропадало.

Просыпался весь в поту и долго бродил ночью по лесу, вновь и вновь переживая сладостные мгновения.

От желания голова кругом шла!

И ведь мог бы найти себе женщину на разок - да хоть бы бывшую пленницу Гнеду! Девица не скупилась на намеки: то плечиком заденет, то призывно губы облизнет, и запах от нее манкий до невозможности. Но Северян не отвечал.

Стоило представить, что вместо желанной до сердечной боли девы он берет другую - и влечение пропадало.

Нет, ему нужна только одна! Но где искать? Как далеко? И что с княжной делать? Эти мысли жалили хуже диких пчел.

А к ним теперь ещё горечь Васькиной обиды прибавилась.

Малец сидел у костра, нахохлившись, словно воробышек после дождя. Рядом толклась Устинья, пробовала растормошить. А в его - Северяна - сторону, бросала недобрые взгляды.

Со всех сторон он виноват, да… Так хоть извиниться, что ли?!

Глубоко вздохнув, Северян подошёл к Ваське. Тот мигом вскочил на ноги и задрал подбородок.

- Что прикажешь, князь? - процедил едко.

Дерзкий какой! Северян усмехнулся.

- Прикажу, да... - И вместо того, чтобы сказать то, что задумал, он хлопнул мальца по плечу: - Лишнее из котомки вынь!

Васька удивлённо хлопнул белесыми ресницами.

- Ч-что?

- Лишнее, говорю, из котомки вынь. Будет куда припасы складывать.

Малец снова моргнул и вдруг расплылся в широкой улыбке:

- Как прикажешь, князь!

И побежал исполнять.

А Северян вздохнул полной грудью. Хорошо! И солнышко будто ярче стало, и ветерок слаще… А сидевший около пленниц Ладимир как ни в чем не бывало произнес:

- Купите тканей. Одежду подлатать.

Но за радостью в его взгляде Северяну на мгновение почудилась грусть и капелька досады. Однако морок тут же исчез, и Ладимир снова принялся заговаривать пленницам зубы. Северян не стал разбираться, почему ему так привиделось. Да и Васька уже торопился обратно с пустой котомкой.

- Я готов!

Северян кивнул. И они двинулись в путь.

***

Мухосранск какой-то, простигосподи…

Василиса оглядывала подслеповатый домишки и узкую пыльную улицу, но депрессивные виды не могли омрачить ее великолепного настроения. Северян все-таки взял ее с собой! Ну не чудо ли?

Однако князь не разделял оптимизма Василисы.

- Надолго мы здесь не задержится, - сообщил хмуро. - Дюже народец недобрый. Вон как зыркают.

Да? А она и не заметила...

- Ну и пусть смотрят, - ответила тихонько. - Нам ведь только припасов купить. А может, у них случилось чего?

- Вот сейчас и узнаем.

И Северян повел ее в кабак. Ну а где ещё можно собрать свежие сплетни? Однако желающих побеседовать в сумрачной и пропахшей чем-то кислым горнице оказалось немного.

Двое посетителей уже лежали на засаленных лавках, третий сидел в углу и смотрел на всех букой, мол, только попробуй сунуться. А еще двое увлеченно резались в нечто, похожее на домино. Северян здраво оценил обстановку и пошел прямиком к кабатчику. Столешница жалобно заскрипела, когда князь опёрся на нее локтем.

- Здрав будь, почтенный, - прогудел вежливо. - Будь любезен еды, питья и совета доброго…

Однако вместо того, чтобы вести себя по-человечески, бородатый увалень смерил их откровенно неприязненным взглядом и выдал:

- Первого и второго на вас не припасено! А третьим охотно поделюсь: убирайтесь подобру-поздорову!

Василиса аж дышать перестала. Ну все, хана кабатчику. А Северян ухмыльнулся кривенько и, выпустив когти, деранув по столешнице так, что на ней осталось пять громадных царапин.

- Живо тащи то, что велено! - рыкнул так, что стены затряслись. - А не то замест стола твоя пустая башка окажется!

И - о чудо! - как по мановению волшебной палочки, вдруг появился пирог и бутыль с чем-то мутным. А на щербатом лице кабатчика - улыбка. Такая фальшивая, что Василиса чуть не плюнула.

- Кушайте, гос-с-сти дорогие! - зашипел змеёй.

Северян быстро цапнул предложенное и бросил в уплату какой-то совсем крохотный камушек, который упал за стойку. Кабатчик ринулся искать, а Северян, подхватив Василису под локоток, повел прочь.

- Живее, Васька, - шепнул ей.

Василиса не спорила. Перебирая ногами так быстро, как могла, она бежала за князем. Который остановился только у заросшего осокой пруда.

- Ну вот, тихое место. Тут и потрапезничаем, - объявил Северян.

И, скинув с плеч накидку, первый опустился на землю. Василиса устроилась рядом. Наплевав на приличия, сразу потянулась к пирогу.

- Экий ты до хлеба жадный, - засмеялся Северян, когда она отхватила сразу половину.

Василиса согласно замычала. Она соскучилась по выпечке. В лесу, конечно, хорошо, мяса всегда в достатке, ягод, кореньев всяких… но вот с хлебом проблема.

А князь словно угадал ее мысли и, отщипнув кусочек, добавил:

- У диких не так…

- М-гм?

- А откуда хлебу взяться? - верно угадал Северян. - Полей мы не расчищаем, мельниц не ставим. Покупаем муку у людей. Ещё ткани, конечно… Меняем на пушнину. У нас добрые охотники, а ещё кузнецы, плотники и кожевники. А вот хороших травников почти нет.

И, хлопнув ее по плечу, добавил:

- Приходи к нам!

Недоеденный кусок стал поперек горла. Василиса закашлялась. Северян ругнулся и врезал ей по спине. Кусок полез обратно. Вместе со всеми неприличными словами!

А князь сунул ей в руки бутылку:

- Запей!

О да! То, что нужно! Василиса от души приложились к горлышку. И через секунду кашляла пуще прежнего.

- Это... это...

- Брага, - любезно подсказал Северян. - Слабенькая совсем. Аль ты не пьющий?

Нет! То есть да - бокал вина в праздники! Василиса потрясла головой. А Северян продолжил:

- И правда, хмель травникам только вредит. Дай сюда!

Но Василиса прижала бутыль к груди.

- Я, эм… стой. Погоди чутка. Ох… огорошил ты меня, Северян.

И она сделала несколько глотков. Фу, гадость!

Северян терпеливо молчал. А Василиса, справившись с первым шоком, уже открыла рот, чтобы красиво отказаться, но вместо этого произнесла:

- А если бы я не был травником, князь? А? Что тогда?

- И тогда бы позвал! - с жаром ответил князь.

И ей жарко сделалось. От браги, наверное. Василиса хлебнула ещё разок.

- Позвал, как же, - пробормотала, отворачиваясь. И с неожиданной обидой добавила: - Кого бы ты позвал, так это княжну! Эта хороша и без всяких способностей.

От Северяна потянуло трескучим напряжением. Наверное, скажет сейчас какую-нибудь гадость! Василиса приготовилась держать удар, но все равно пропустила.

- Хороша, спору нет. Да только не люба мне.

И, выдрав у Василисы бутылку, Северян ополовинил ее за несколько глотков. А Василиса хватанула ртом воздух:

- Как… как не люба? Она?! Ты?! Да ты... Врешь!

- Нет.

- Да! Врешь! Ты ведь чуть в Смородиновой ради нее не сгорел! Сад Яги весь день лопатил! Червяки эти мерзкие, фу! А теперь вот к Змею в логово собрался! Без меня! Дай!

Василиса потянулась к бутылке. Но князь перехватил ее за руку и нагло выдул остатки! Жмот лесной!

- Да, я все это сделал! - заявил, сверкая желтыми глазами. - И сделал бы снова! Потому что клялся богине приумножить наши земли. За этим шел в Новиград! Поэтому и вернуться должен!

Ах, вот оно что! Брак по расчету! Нет, Василиса не удивилась. И в ее родном мире этого валом! Но узнать такое равно неприятно.

- Слышала бы тебя Елена Прекрасная! - фыркнула Василиса.