Ободравшись, но добыв желанное, он повернул обратно в свой дом.

А там…

- Здравствуй, Ладимир, - с улыбкой встретила его Зулия. - Давно не видались… Пустишь к себе? А я в долгу не останусь…

Облизнула алые от мороза губы.

Даже самый последний пень и тот бы понял, чем хочет платить девица. Однако Ладимир бровью не повел.

- Здрава будь, Зулия. Какими судьбами?

- Расскажу, когда впустишь.

- Могу лишь в кабак отвести - там всегда комнату свободную найдешь.

Красавица принахмурилась:

- Что же, не рад меня видеть? Не хочешь услышать об Устинье и где она теперь?

Ладимир аж подобрался весь:

- Поймали ее?

- Нет…

Ох, счастье какое!

- …Но при набеге слегка поранили. Однако ничего, выстояла. Василисе просила подарочек передать.

- Ну так идем, чего сюда сунулась? - проворчал Ладимир.

И направился в терем. Без него, поди, у Зулии не хватит наглости хозяйничать. Так и вышло. Ругая его котячьей шкурой и тряпкой, девица пошла следом.

- Ладимир! - ахнула Василиса, когда он ввалился в горницу.

Злата, которая была с ней, тоже ахнула. И отвернулась.

Но Ладимир успел заметить цветы, которые девица держала в руках. В иное время он бы обрадовался, однако появление Зулии его встревожило.

- Устинья подарок шлет, - объявил хмуро.

Зулия фыркнула и, обогнув Ладимира, подошла к столу, достала из-за пазухи махонький сундучок и открыла его. От этого резкого движения золотое из него что-то выскочило и покатилось по полу.

Колечко!

А Злата, увидев его, вдруг побледнела до синевы. Цветы выпали из ослабевших девичьих рук, а потом и сама девица упала. Он едва успел подхватить.

***

Злата

- Красивое у меня колечко, правда? Васенька любимый подарил…

Сестра звонко рассмеялась. А через день захлебывалась мольбами и криками. На ее глазах с жениха содрали кожу живьем. Но для девицы у нелюдей были припасены пытки в сто крат хуже.

- Пощади-и-и! - раненной птицей забился в ушах голос сестры.

А ему вторил смех разбойников, без жалости терзавших нежное тело.

Сияна расплакалась. А лба вдруг коснулась прохлада.

- Ну тише, тише… погляди на меня!

Василиса!

Сон слетел в один миг. Сияна повисла на шее княгини и дала волю слезам. Плакала долго, до боли в голове. И, может, поэтому не заметила, как рядом присел Ладимир.

Не касаясь ее, заглянул в глаза и тихо сказал:

- Зулия поведала, что этот перстень сняли с тела мертвого торговца невольниками. Но, должно быть, твоим обидчиком был другой… Расскажи мне все, прошу! И клянусь, даже если придется девять кошачьих жизней отдать, я нелюдей найду всех до единого. Не будет им пощады!

И такая горячность была в его словах, такая жажда помочь, что Сияна не сдержалась. Больно было до слез! Гадко, стыдно… Но она рассказала про каждого разбойника все, что запомнила. Как выглядят, как друг друга звали.

А Ладимир поднялся, склонил голову и объявил:

- Не изволь печалиться, из-под земли их достану!

А потом шагнул к ней, ласково коснулся плеча и пошел прочь.

- Ладимир! - крикнула ему вдогонку.

И ойкнула. Чего это она? А двуликий обернулся. Наградил ее белозубой улыбкой, аж в груди горячо стало, и исчез.

Василиса вздохнула.

- Ну, милая, теперь долго его ждать придется. Гляди, чтобы к осени свиделись.

Как к осени?!

Сияна похолодела. Но с места сдвинуться не могла - ноги ослабли. А Василиса кликнула к себе прислужницу и велела собрать Ладимиру самых лучших зелий в дорогу.

***

Ладимир

День сменялся на другой, седмица обгоняла седмицу.

- Как в старые добрые времена, да, Ладимир? - смеялась Устинья, с удовольствием оглядывая очередной разоренный караван.

Немыслимо, но ее маленький отряд стал такой костью торговцам невольниками, что Звонец - город, откуда бежала Устинья - замест людей другими товарами торговать принялся. И так, слышь-ко, хорошо дело пошло, что купцы почти перестали везти живой товар.

А самых упертых Устинья клинком угощала досыта. Как сейчас!

- Не трогай, матушка! Не губи! Все скажу-у-у! - выл торговец, баюкая у груди изломанные руки.

Но Устинью его слезы не тронули. Ударив еще раз, она склонилась к стонущему нелюдю:

- Где спряталась разбойничья шайка Сивого?

- Не зна… А-а-а! - заорал мужик, лишившись уха. - Скажу! Скажу! На излучине реки Бурной. Там их новое логов. Они знают, что рыжий… - торговец запнулся и глянул на Ладимира, - их ищет. Теперь отп… кх-х-х-х… - захрипел, повалившись на бок.

Из его горла хлестала кровь.

Устинья не щадила тех, кто замарался насилием. Отпускала лишь простых работников, предупреждая, что запомнила каждого и, ежели встретит снова, - убьет.

Пару раз приходилось…

Ладимир обошел поле битвы. Много лун он охотился за тем, что поведал ему торговец. Устинья этому хорошо подсобила. Разбойничьи шайки - они ведь то разбегаются, то вновь собираются. И в этот раз похоже было. Трех убивцев Ладимир отправил на тот свет, а вот главарь - Сивый, - он был хитрее и осторожнее.

Однако скоро его настигнет справедливость.

- В логово пойду один, - обронил Ладимир, не глядя на вставшую за плечом Устинью.

- Еще чего! Мне тоже охота потешиться!

- Он жесток, Устинья…

Но девица прервала его грозным фырканьем:

- А коль жесток, так значит, сама Лада велела мне помочь! Нет, Ладимир, лишним мой клинок не будет. А тебя дома Злата ждет. Живого!

Ладимир хмыкнул. Ждет, да… Время от времени Северян слал птицу с известием, что-де жива девица, здорова. Ближе к лету перебралась обратно в их дом. Часто бродит по лесу недалеко от селения, будто выискивает кого-то.

Читать скупые строки князя было приятно, грели они жарче пламени Смородиновой. Неизменно Ладимир велел слать Злате поклон и рассказывал, что дело его хоть помаленьку, а движется.

Один раз даже получилось прислать доказательство своих слов - небольшой клинок, коим владел Василий - жених сестры Златы. Ладимир содрогнулся, вспоминая о том, как бедные люди закончили свою жизнь.

Не диво, что любимая замкнулась в себе.

Ладимир махнул рукой, призывая Устинью идти дальше. А та дала знак воительницам.

Мимо пробежала Зулия, скривилась - все еще не могла простить того, что Ладимир ее отверг. Время от времени зло смеялась, что Ладимиру не худо было бы дать обет безбрачия, ведь сколько ни стелись перед Златой - толку нет.

Но Ладимир крепко для себя решил: если не она, то никто. И хоть его тело требовало женской ласки, но вера и решимость росли с каждым днем.

К месту стоянки добрались лишь в сумерках. И тут же отправились отдыхать. Ладимир обернулся котом и залез высоко на дерево. Стал так делать после того, как Зулия ночью прокралась к нему и попробовала соблазнить сонного. Ладимиру снилась Злата, но чуткий нос дикого мигом распознал чужачку.

Еще даже не проснувшись, он оттолкнул девицу. Зулия громко ругалась, но Ладимир при всех объявил, что никогда не глянет на нее как на женщину.

Ох, какой злостью вспыхнули черные глаза девицы! Как бы не отомстила…

Устроившись на ветке, Ладимир задремал. А проснулся как обычно - до рассвета. Оглядел спящих женщин, сходил к стражницам и вернулся. Вроде спокойно все, а на сердце нехорошо, будто случилось что… А что - Ладимир понять не мог. Но с удвоенным пылом принялся отговаривать Устинью от похода.

- Я и сам справлюсь, поверь. Бывалый уже!

Но упертая красавица слышать ничего не хотела:

- Или вместе, или я за тобой отряд поведу, - пригрозила напоследок.

А глаза горят. И Ладимир вдруг некстати подумал, что только смерть успокоит юную воительницу.

- Ладно, идем вместе, - согласился наконец.

Устинья быстро собрала отряд. Жаркими речами и грозным взглядом разожгла в своих воинах такую злость, что они сами рвались в бой.

До излучины реки, где прятался Сивый, отряд добрался за три дня. Тропка попалась хорошей - вела быстро, шли почти что без отдыха.