— Ты точно не шутишь? — с подозрением уточнила Светка прищурившись

Максимилиан продолжал озорно улыбаться, и я уже была готова услышать, что это всё шутка, но он вполне серьёзно заверил её, что все так и есть.

— У тебя же уже один раз получилось.

— Получиться, то получилось, только я не знаю как. Ну ладно — ответила она и, повернувшись ко мне, просительно произнесла — Халатик, миленький, уменьши размер до нужного. — потом, видимо, решив, что вежливости много не бывает, добавила — Пожалуйста — при этом я видела, что она сама не до конца верит в то, что делает.

И о чудо! Я отчётливо почувствовала, как ткань вокруг меня начала сжиматься? Уплотняться? В общем, происходило нечто странное. И вскоре гигантский халат действительно плавно и аккуратно сел точно по моей фигуре!

— Ну, я же говорил! — Максимилиан был доволен.

— Офигеть! — вырвалось у Светки. Кажется, наш главный поборник чистоты русского языка временно забыл все приличные слова. Что ж, её можно понять. Я тоже удивлялась.

— Ладно, допустим, — кивнула я. — И что дальше? Какие наши действия?

Я ещё не вполне осознала услышанное, но одно понимала твёрдо, что всё уже случилось, и этого не изменить. По крайней мере, пока. А раз так к чему лишние переживания? Нервные клетки мне ещё пригодятся.

— Как мы будем жить? — прагматичность взяла своё, и я перешла к насущным вопросам: еда, одежда, крыша над головой. — Есть ещё что-то важное, что нам нужно знать? — не унималась я.

— Про Часы и твои обязанности Хранителя я расскажу позже, — отозвался Максимилиан. Он не сводил глаз со Светки, которая поднялась из-за стола и теперь мерила шагами комнату. — Этот дом ваш. Так что с жильём проблем не будет. — мужчина, наконец, перевёл взгляд на меня. — Тут такое дело — он остановился, собрался с мыслями и продолжил — мне придётся некоторое время пожить с вами.

— Вот как? — я изогнула бровь.

— Я бы предпочёл, чтобы определённые лица пока не знали о моём возвращении, — пояснил Максимилиан, мельком взглянув на Светку.

Что-то мне подсказывало, что озвученная причина не единственная. Ну что ж, по крайней мере, у кого-то в этом странном мире остался хороший вкус.

— Завтра я постараюсь разузнать, что происходило, пока меня не было. Тогда можно будет что-то думать и планировать.

Да и оставить вас сейчас небезопасно, — добавил он, словно оправдываясь. — Поэтому давайте обживаться. На втором этаже четыре спальни. Я тут бывал с дедом в гостях у Агриппины Тихоновны. Милейшая была женщина. Дом большой, тесно точно не будет.

По поводу других твои вопросов: на кухне в сохраняющем шкафу полно еды, а одежда… Придётся посетить лавку готового платья и закупиться. Напишите, что необходимо, я схожу попозже, а то тут девушки в брюках не ходят. Местные не поймут.

— Ясно, — протянула я — У меня вопрос — Максимилиан повернулся ко мне всем видом показывая, что готов выслушать —Что за голос мы слышали? — Светка, уже было нацелившаяся на лестницу, замерла и развернулась, явно разделяя моё любопытство. — Ну, тот, что поинтересовался, кого ты притащил. Вежливо так.

— Это дом, — ответил он и довольно ухмыльнулся. — Он просто здоровается. Поворчит немного, потом привыкнет и не будет вас пугать.

Я попыталась сглотнуть образовавшийся в горле ком. К такому меня жизнь точно не готовила. Как в сказке — чем дальше, тем интереснее. Теперь ещё и дом.

— Вот это да! — воскликнула Светка (это мягкий перевод. Она сказала немного по-другому). Максимилиан рассмеялся.

— Тут много интересного. И это далеко не единственная странность. Так что ничему не удивляйся.

— Угу, — согласилась она. — Я пошла комнату занимать.

Мы проводили её долгим взглядом.

— Слушай, Мария… — начал Максимилиан, но я его перебила:

— Марией меня называют только на работе. Зови меня Машей или Марусей. Как тебе удобнее.

Он посмотрел на меня и кивнул.

— А меня тогда зови Макс. Но только не Максик, пожалуйста, — он поморщился, словно проглотил лимон. — Маруся, можно вопрос? — дождавшись моего согласия, он продолжил: — Почему ты зовёшь сестру Светкой? Ни Светой, ни Светочкой, а Светкой? У вас же вроде хорошие отношения.

Я сначала растерялась, а потом задумалась. Так я звала её всегда, сколько себя помню. В голове пронеслись картинки из детства: Светка, увлечённо ковыряющая в носу; Светка, пытающаяся скормить мне дождевого червяка; Светка, отрезавшая мне чёлку кухонными ножницами… Да, отношения у нас действительно замечательные.

— Понимаешь — начала разъяснять свою позицию — тут дело не в отношениях, а в степени близости. Она — самый родной и любимый мой человек. Очень мало кто может назвать её Светкой, по крайней мере, в глаза. Наверное, я единственная, кто имеет право на такую фамильярность, — заявила я. — Вот, допустим, понравилась тебе она, — я хитро на него посмотрела, в ответ он сделал вид что не заметил мой взгляд, — и у вас даже завязались какие-то отношения. Но ты ведь не можешь сразу начать называть её Светкой! Это станет возможным, только когда вы действительно станете близки. Когда переживёте вместе ремонт, когда она будет знать, где ты прячешь заначку на чёрный день, а ты код от её телефона. Вот тогда да. Такое обращение может позволить себе только по-настоящему близкий человек. Если размышлять на эту тему, то, наверное, получиться примерно так, но на самом деле я никогда об этом не задумывалась. Просто зову ее так и причём с тех пор, как я вообще говорить начала.

— Хм… В таком ключе я почему-то не думал, — задумчиво произнёс Максимилиан.

Я уже собиралась продолжить разговор с Максом, как пронзительный визг сестры расколол тишину. Сердце скакануло, и я сорвалась с места. Звук доносился из-за двери первой комнаты у лестницы.

Макс оказался быстрее. Обогнал меня и с таким размахом дёрнул за ручку, что дверь с грохотом впечаталась в стену и тут же отскочила назад. Хлоп! — и прямо по лбу самому герою-спасителю.

— Ох ты ж… — выдохнула я.

Теперь «пострадавших» было двое: Максимилиан, потирающий ушибленное место, и моя сестрица, растянувшаяся на полу.

Я метнулась к Светке, присела рядом и заглянула ей в глаза.

— Ты чего тут лежишь? Жива?

— Отдыхаю, — пробурчала она, не открывая глаз. — Медитирую. Наслаждаюсь тишиной и покоем.

— На полу? В обморочном положении? — не удержалась я.

— А почему нет? Пол чистый. — Светка лениво повела рукой.

Я закатила глаза.

— Свет! Что случилось? — протянула ей руку. — Давай, выкладывай!

Сестра села, потерла затылок и, помедлив, выдала:

— Марусь, понимаешь… Я зашла в ванну, и вдруг совершенно посторонний голос говорит, что я ничего такая, симпатичная. Ну, я, естественно, разворачиваюсь. А там веник! Веник, который разговаривает! Ещё и меня оценивает! Представляешь?! Я, конечно, визжать, из ванной бежать. А тут коврик этот предательский под ногами скользкий. Ну, я и приземлилась. Вот и вся история. Может, привиделось? — с надеждой закончила она, вглядываясь мне в глаза.

Я моргнула.

— Ты серьёзно?

— Ещё как серьёзно! — возмущённо зашипела она.

Максимилиан, стоявший рядом и внимательно слушавший эту душераздирающую историю, облегчённо выдохнул и, картинно закатив глаза, прошествовал в ванную комнату.

— Веник, прекращай пугать людей! Выходи давай! — громогласно объявил он.

— Не выйду, — пробубнил незнакомый голос — они визжат. А я боюсь.

Максимилиан расплылся в улыбке и повторил свою просьбу:

— Веник, выходи. Они не будут больше шуметь. Знакомиться всё равно надо. Теперь этот дом их. А ты тут, как-никак, живёшь.

Светка всё ещё сидела на полу, а я стояла рядом с ней, и мы обе, как заворожённые, вглядывались в открытую дверь ванной комнаты. Напряжение росло. Наконец, в дверном проёме показался он. Самый настоящий веник. Его веточки разделились на две половинки, и, шевеля этими импровизированными ножками, он неуверенно передвигался по полу, застенчиво прячась за ноги Максимилиана.