И тут, из-за угла, осторожно высунулась знакомая макушка. Веник, убедившись, что это действительно мы, радостно засеменил навстречу, прутики торчали веером от восторга. Но, добежав почти вплотную, он резко затормозил, чуть не поскользнувшись на коврике, и застенчиво остановился.

— Весьма рад вас видеть, — важно произнёс он, и, чтобы скрыть смущение, провёл прутиками-«ножкой» по полу, будто рисуя воображаемую линию.

Я не удержалась и присела на корточки.

— И я рада тебя видеть, — сказала мягко и с удовольствием погладила этого стесняшку по щетинистой макушке.

Он поёжился, как кот, и даже тихонько зашуршал. То ли от удовольствия, то ли от смущения.

Светка прыснула, прикрывая рот рукой:

— Веник, ты прелесть, — поддразнила она.

Прутики у Веника заметно покраснели, и он замялся ещё сильнее.

Огляделась и заметила, что мы наследили знатно. На идеально чистом полу отчётливо темнели мокрые следы от нашей обуви, растянувшиеся неровной цепочкой прямо к гостиной. У меня неприятно кольнуло внутри. Не выношу беспорядок. Он доставляет мне физический дискомфорт.

— Дай тряпку, я затру за нами, — попросила я у Светки, одновременно стягивая с себя грязную обувь.

Она в ответ заливисто рассмеялась, отмахнулась и, хитро прищурившись, сказала:

— Да не надо! Сейчас покажу.

Прежде чем я успела возразить, Светка подбежала к стене, на которой располагались три аккуратные кнопки, которые я раньше не видела. Она театрально вскинула руку и заявила:

— Смотри, чего я научилась делать!

Щёлк и пол прямо у нас под ногами засиял, будто только что его начистили до блеска. Следов не осталось вовсе, даже маленьких разводов.

— Ого! — выдохнула я, вытаращив глаза.

— Сама до сих пор в шоке, — довольно ответила она, улыбаясь во весь рот и явно наслаждаясь моей реакцией. — Тут ведь как получилось? Я начала приборку и вначале работала с ведром и тряпкой. Пока некоторые молчали, — она выразительно покосилась в сторону Веника.

Тот фыркнул, приосанился и зашуршал прутиками так, что было очевидно, что шутка его задела.

— А потом, — продолжала Светка, — оказалось, что договариваться с вещами можно и насчёт чистоты! Так я убрала весь дом и задумалась: а зачем каждый раз общаться с каждым предметом отдельно? Взяла и сделала систему. Настроила всё на три кнопки: вот эта, — она снова ткнула пальцем в первую, — это текущая уборка. Ну как сейчас — пол протереть или посуду вымыть.

— Уже волшебство какое-то… — пробормотала я, не веря своим глазам.

— Подожди, это ещё не всё! — сияла она. — Вторая кнопка — еженедельная уборка. Тут уже по полной: всю пыль убрать, ковры вытряхнуть, шторы постирать, полы начисто перемыть… в общем, порядок наводится так, что ни один паук не уцелеет.

Я хмыкнула, представляя, как наш дом из обычного превращается в мечту любой хозяйки.

— А третья? — спросила я, предвкушая.

Светка торжественно коснулась самой верхней.

— А это генеральная уборка. Раз-два в год: окна, чердак, лестница с перилами — всё-всё-всё. Нажал — и дом сверкает как новый.

Она стояла передо мной вся гордая, как школьница, получившая пятёрку за самый трудный пример.

— Ну как? — спросила она, едва сдерживая довольное хихиканье.

Я не выдержала и рассмеялась:

— Круто! Очень круто!

— Точно! — подхватила она. — Я теперь не могу перестать баловаться этой штукой. Мне так нравится! А главное, что пользоваться могу не только я, а любой, кто нажмёт кнопку. Я настроила.

Я только покачала головой, поражённая. У Светки всегда получалось из хаоса делать что-то удивительное.

— Впечатляет, — произнёс Максимилиан негромко, но в голосе прозвучало уважение и гордость. — Ты умница.

Светка смутилась, но тут же рассмеялась, махнула рукой и с видимым удовольствием заявила:

— Так вот ты какой «умный дом»!

Я начала хохотать. Светка меня поддержала.

Дом в ответ довольно зашуршал, словно поддакивал ей: где-то в стенах мягко скрипнули балки, по полу прошёл едва заметный вибрирующий отклик, а люстра над нами чуть звякнула подвесками, будто смеясь вместе с нами. Воздух в коридоре стал теплее, будто стены сами выдохнули облегчение.

Я на секунду замолчала, прислушиваясь к этому живому отклику, и вдруг ясно поняла — дом радовался нашему возвращению. Радовался нам.

Светка хлопнула в ладоши, словно подводя итог всему сказанному и сделанному:

— Ну вот! Дом доволен, мы тоже. Пошлите пить чай, пока он совсем не остыл!

Она подхватила меня под руку и увлекла в сторону кухни. Максимилиан шёл чуть позади. Веник семенил следом, стараясь не отставать, и сердито бурчал что-то, хотя прутики его радостно подрагивали.

Светка явно была рада видеть не только меня. Она то и дело оборачивалась к Максимилиану, улыбалась ему так же тепло, как и мне. Да и взгляд её всё время невольно возвращался к нему. А он, в свою очередь, отвечал ей тем же, словно не мог насмотреться на мою сестру. В его лице, обычно сдержанном и строгом, появлялось что-то новое — мягкое, внимательное, почти бережное.

На кухне стоял густой аромат свежезаваренных листьев. Запах был терпким, насыщенным, с лёгкой кислинкой и действительно напоминал малину, хотя я сомневалась, что это она. У моей сестрицы много талантов, но ботаника, к счастью, а может, к сожалению, тут, как посмотреть, не входит в их число.

Я прислушалась к запаху внимательнее: он был не таким, как у аптечных травяных сборов, где малина сладковато-приторна и сразу выдаёт себя. Здесь чувствовалась земля, ещё влажная после дождя, тонкая древесная нотка и лёгкая горчинка на самом краю. Может, и правда малина, а может, и какой-то совершенно иной куст, который Светка бодро перепутала.

Чайник тихо посвистывал, а на столе уже стояли чашки, Светка светилась довольством, и я решила рискнуть. Во-первых, не хотелось обижать, а во-вторых, она сказала, что этот сбор уже кто-то пробовал.

— Ну, — я устроилась на табурете и взглянула на сестру, — рассказывай. Кто такие твои «все»?

Я осторожно сделала глоток горячего отвара и зажмурилась. Было и вправду вкусно. Светка хитро улыбнулась, усаживаясь напротив, и заговорщически понизила голос:

— Сейчас узнаешь.

Она сделала паузу, специально дразня, и только после этого выдала:

— Ко мне заходили соседская девчонка, её бабушка — кстати, милейшие люди… и Алексей.

Я перевела на неё внимательный взгляд. Имя мужчины прозвучало неожиданно, но отчего-то очень приятно. В груди потеплело и пришлось приложить усилие, чтобы сохранить невозмутимый вид.

Максимилиан нахмурился, взгляд его потемнел, но он промолчал.

— Так вот, — начала Светка с тем нарочито спокойным видом, которым обычно прикрывает желание подразнить.

А дальше я стояла и слушала про приключения сестры и её знакомство с соседями. При этом я невольно улыбалась, понимая, что она специально тянет, зная, о ком именно я жду подробностей. Но я упрямо молчала, не задавая вопроса. Отчасти, чтобы не доставлять ей удовольствия, а отчасти, потому что мне самой хотелось подразнить её. Вот и получалось: я оглянулась посмотреть не оглянулась ли она, чтоб посмотреть не посмотрела ли я.

Светка прищурилась, проверяя моё терпение, и продолжила: — … Лина тем временем карандашами увлеклась, я с ней немного позанималась. Рисовать у неё хорошо получается. Я думаю, что если чуть-чуть подтолкнуть её, то выйдет толк. Я кивнула, всё ещё улыбаясь. Но взгляд мой оставался внимательным, и сестрица, наконец, сдалась.

— Ладно, ладно, — махнула она рукой. — Заходил Алексей.

— Зачем?

— Спрашивал не вернулись ли вы и нет ли от вас какой-то весточки — посмотрела на меня и продолжила — Вышла я из дома и совершенно случайно сбила Алексея с ног, который в это время стоял на крыльце.

Я хлопнула себя по лбу и закатила глаза.

— Живой? Не поломался? — тут же спросила, зная удачливость Светки.