— Конечно! — немедленно выпалила моя сестрица, сияя.

Алексей снова посмотрел на меня, ожидая ответа. Его взгляд задержался на мне на мгновение дольше, чем того требовала вежливость. Я молча кивнула, не отводя глаз.

— До встречи, — сказал он.

Дом встретил тёплым светом окон и лёгким сквозняком будто радовался нашему возвращению. Веника, видно не было, но с кухни донёсся его сухой, слегка обеспокоенный голос, с оттенком укоризны:

— Мы, между прочим, переживали. Вы вернулись так поздно и даже не предупредили. Надеюсь, без приключений обошлось?

Стены вокруг вдохнули.

— Смотря что считать приключениями, — фыркнула Светка, сбрасывая туфли и с наслаждением растирая ступни о ворсистый ковер. — Если не считать несколько часов в отделении стражи, то вечер прошел на удивление спокойно.

Одна туфля улетела в один угол, вторая в другой. Я бы сделала ей замечание, но уже не было сил. День действительно оказался насыщенным.

Максимилиан на это лишь тихо хмыкнул. Он аккуратно снял ботинки и поставил их на полку. Я скользнула по нему взглядом и заметила, что он всё ещё напряжен, словно сжатая пружина.

— Ты в порядке? — негромко спросила я, пока Светка в красках расписывала Венику наши злоключения, а тот лишь охал и сокрушенно качал своими прутиками. Эти двое определенно нашли общий язык.

— В полном, — мягко ответил Максимилиан. — Просто день выдался длинным. Завтра будет не легче.

Кушать полноценно было уже поздно. За окнами повисла густая ночь. Я решила не нагружать желудок. Организм и так устал. Позволила себе только лёгкий перекус состоящий из сыра и чая.

Светка же, не мучаясь никакими угрызениями совести, уселась на табурет с ногами и с удовольствием потаскала из кастрюли картошку сдабривая ее сметаной и запивая водой. Щёки у неё порозовели, глаза блестели. В общем красавица!

Она, к моей большой зависти, могла съесть полторта в полночь и наутро проснуться всё с тем же тонким носом и плоским животом. А я могла набрать килограмм, постояв рядом просто за компанию.

Я криво усмехнулась.

Максимилиан, сидевший у стола, медленно пил чай из большой фарфоровой кружки. Он смотрел на Светку с лёгкой, задумчивой улыбкой.

— В детстве нас родители поили чаем из трав. Вкусссснооо было! — поделилась воспоминаниями Светка и грустно улыбнулась.

Я опуская взгляд в кружку. Чай уже остыл. Вспоминать родных было всё еще тяжело.

Поднялась с табурета, потянулась. Плечи заныли. Навалилась усталость.

— Ну что, граждане и сочувствующие, — сказала я, прикрывая рот ладонью, чтобы скрыть зевок. — Думаю, на сегодня всё. Я спать.

— Вот и правильно, — поддакнул Веник.

Спасть оставалось недолго. Подъём был назначен на шесть утра.

Утром я проснулась оттого, что кто-то осторожно скрёбся в дверь.

— Кто там такой робкий и настойчивый? — пробормотала я, натянула халат и, босая, подошла к двери.

Приоткрыла. На пороге оказался Веник.

Он держался прямо как гвардеец у парадного входа, но вид у него был смущённый.

— С добрым утром, — прошептал он, едва заметно наклоняясь в полупоклоне. — Время шесть уже.

— С добрым утром, мой хороший, — сказала я и улыбнулась ему так, как улыбаются детям, принёсшим цветочек маме. — Спасибо, что разбудил.

Наклонилась и аккуратно потрепала его по ручке. Он тихонько пискнул и умчался, шурша по коридору.

Я пошла будить сестрицу.

Светка уже проснулась и выглядывала из-под одеяла. Точнее, выглядывал её нос.

— С добреньким утречком, Светлана, — пропела я, настроение, как ни странно, было великолепное.

— Времени-то сколько? — простонала она в подушку.

Я взглянула в окно, за которым начинался новый день.

— Шесть.

— С ума сойти — она перевернулась на спину и уставилась в потолок, как человек, которому предстоит совершить трудный моральный выбор. — Спать хочу.

— Спи. Тогда мы уедем, не попрощавшись с тобой.

— Не дождёшься — произнесла она и быстро слетела с кровати.

Через двадцать минут мы уже сидели за столом. Светка, заплетая косу, на ходу, жевала горячую лепёшку. Я пила чай и составляла мысленный план.

К нам присоединился Максимилиан — сонный, недовольный, но собранный, побритый и полностью экипированный к путешествию. Его волосы были слегка влажны.

— Получается, день туда, день обратно, — сказала я, когда мы заканчивали с едой, и посмотрела на него поверх чашки.

Он кивнул.

— А сколько времени нам понадобится там?

— Это сложно спрогнозировать. Надо смотреть на месте. Но думаю, что за день управимся. Если, конечно, ничего не случится.

На этих словах Веник, стоявший в углу столовой, резко замер.

— Что, опять «если ничего не случится»? — пробормотал он. — Вот зачем так говорить вслух? Сиди теперь – переживай за них.

— Веня, не каркай, — махнул рукой Максимилиан.

— Я не каркаю, я беспокоюсь, — фыркнул Веник, а потом задумался, глухо что-то пробормотал себе под нос и решительно зашуршал к Светке.

Я перевела глаза на сестру. Она сидела, слегка нахмурившись, жевала последний кусок лепёшки. Но я-то знала этот взгляд — именно с ним она когда-то каталась с холма на пакете.

— Свет, давай аккуратнее, ладно? — мягко попросила я.

Она закатила глаза и смачно отпила чай.

— Маруся, смею тебе напомнить, что живём мы на Земле отдельно, и я до сих пор жива.

— И я очень рада этому обстоятельству, — улыбнулась я, — хотя с твоим везением…

Светка сердито посмотрела на меня.

— …иногда я думаю, что у тебя подписка на чудеса и приключения, — добавила я не удержавшись.

Из-под стола донёсся вздох. Веник слабо толкнул её тапок, выражая полную поддержку.

Мы уже стояли в прихожей, когда Светка в последний раз придирчиво оглядела Макса с головы до пят.

— Едешь с ней — смотри, чтоб жива и невредима вернулась, — буркнула она, но глаза у неё были внимательные, чуть тревожные.

— Вернётся, — кивнул он. — С ней же я.

— Вот именно, — пробормотала она под нос.

Максимилиан протянул руку, и вдруг резко обнял её, всего на пару секунд.

— Удачи, — бросила она уже почти весело. — И возвращайтесь поскорее.

— Договорились, — кивнул Максимилиан с улыбкой.

Из-за её ноги неслышно выглянул Веник. Он встал у косяка двери, вытянул свои тонкие прутики и изящно помахал ими.

Я не удержалась и присела, чтобы погладить его.

— Спасибо, Веня. Ты тут главный.

Карета покачивалась мягко, ритмично. За окном проплывали зелёные холмы и залитые солнцем поля. Внутри было удивительно уютно: сиденья мягкие, стены обиты бархатом.

Максимилиан сидел напротив, задумчиво смотрел в окно, затем опустил взгляд, как будто собираясь с мыслями. Пауза была неловкой, но не тягостной. Он, наконец, выдохнул.

— Можно тебя о чём-то попросить? — вдруг нарушил он молчание.

— Конечно, — кивнула я насторожившись. Что-то было в его тоне.

— Расскажи мне про Светлану. Какая она была раньше?

Я повернула голову и прищурилась, изучая его лицо. Он смотрел прямо на меня.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто… — он пожал плечами — Она мне очень нравится.

И я решила рассказать.

— Светка… Она всегда была такой: весёлой, шебутной, непоседливой. Вечно лезла, куда не надо, вечно притягивала к себе катастрофы. Причём совершенно не специально. Как будто мир сам сговорился вокруг неё делать всё громко, нелепо и в ярких красках. А потом очень переживала и расстраивалась из-за этого.

Я усмехнулась, глядя в окно.

— Сколько нервов попортилось у родителей! Однажды она, будучи в первом классе, написала директору письмо с требованием отменить домашние задания. И даже печать поставила.

Максимилиан хмыкнул.

— А сейчас?

— Что сейчас?

— Ты сказала «всегда была». А сейчас?

Я отвернулась к окну, в глазах защипало от вспышки воспоминаний — больничная палата, молчание, и эта странная взрослость в её глазах, которую я никак не могла принять.