— Рид там? — с надеждой спрашивает она.

— Нет, — отвечаю я, и от этого слова больно.

Я не совсем понимаю, как это объяснить, но благодаря новой способности, которую дал мне сирабракс, я чувствую, кто именно находится внизу. И поэтому точно знаю: Рида среди них нет.

София выглядывает вниз рядом со мной.

— Что они делают?

Внизу один из головорезов срывает кляп с дрожащего мужчины и задает вопрос, которого я не слышу.

— Похоже, они привезли кого-то на допрос. Пенни, — шепчу я. — Спрячься где-нибудь и не выходи, пока мы за тобой не вернемся.

Я не оборачиваюсь, но слышу, как Пенни забирается под какие-то коробки позади нас. Мышцы хоть немного расслабляются.

— Тебе нельзя туда спускаться, — выдыхает София. — Если они тебя схватят…

— Там может быть Финн. Он может вывести нас на Рида.

— Его здесь нет, — уверяет Дикон.

Засунув руки в карманы темных джинсов, он подходит и встает рядом со мной, окутанный насыщенным запахом табака и черной вишни.

Я сглатываю, не отрывая глаз от происходящего внизу.

— Откуда ты знаешь?

— Он ленивый. Быстро начинает скучать. У него не хватает терпения на продуктивные допросы. Ему нравятся только кровавые моменты.

Пытки. Вот что он имеет в виду.

Наверняка именно этим Финн сейчас занимается с Ридом…

Злость пульсирует в венах, пока внизу один из головорезов раздраженно плюет в мужчину и не выходит из зала, жестом приказывая остальным следовать за ним. Дикон поворачивается ко мне, приподняв одну бровь.

— Сейчас или никогда. Ну что, заклятый враг?

Я киваю, чувствуя, как кровь грохочет в венах, и поворачиваюсь к Уорду, Эллиоту и Софии.

— На счет три, хорошо? Раз…

Но Дикон меня игнорирует и пролетает прямо сквозь стекло, приземляясь на корточки в проходе внизу. Уорд прыгает следом, и мы с Софией раздраженно закатываем глаза. Других вариантов не остается: мы спрыгиваем за ними и бросаемся вперед.

Полуразрушенный кинозал взрывается хаосом. Застигнутые врасплох демоны Выводка выпускают когти и хватаются за оружие. София всаживает стрелы в руки и ноги. Эллиот мечом рассекает плоть. Но у меня в голове только одна цель. Плевать, что сказал Дикон, — я словно Хаунд, взявший след. Я хочу найти Финна.

Я прорубаюсь сквозь драку, уворачиваясь от случайных ударов и когтей. Ревущий оборотень бросается мне наперерез, и я прыгаю на него, уже готовая вонзить кинжалы в мягкую шерсть на шее, когда Дикон сбивает зверя прямо у меня из рук. Они вдвоем с грохотом пролетают через потрепанные кресла, а я падаю лицом в пол прохода.

— Я сама справлялась, — кричу я, чувствуя, как подбородок горит от пыльного ковра.

— Ты мешалась, — ворчит в ответ Дикон, которого уже прижали к полу огромные лапы оборотня.

Хороший мальчик, думаю я. Кушай.

Но мне стоило понимать, что все будет не так просто. Через секунду Уорд в облике оборотня уже набрасывается на оборотня Выводка, отрывает ему ухо, и кинозал наполняется неестественным собачьим визгом. Еще через мгновение Дикон вскакивает на ноги, отрывает конечности и ревет так, будто сам устроил кровавую бойню.

Когда мне наконец удается выбраться в коридор, я ищу взглядом Финна, но его нигде нет. И моя новая чудесная способность тоже его не чувствует.

Да чтоб тебя.

От ярости шрам на спине начинает ныть и будто извиваться. Боль грубая, скрежещущая. Я игнорирую ее и с боем возвращаюсь в зал. Когда один из вампиров едва не впивается в шею Эллиота, я пронзаю его отломанным деревянным подлокотником. В какой-то момент драки мы с Диконом оказываемся спина к спине. Его кулаки молотят демона с толстой шеей, а мое серебро встречается с изогнутыми когтями другого.

— Финн… — выдавливаю я между ударами.

— Его здесь нет. Я же говорил, — отвечает Дикон, нанося очередной мощный удар.

Я чувствую, как огромные мышцы его спины двигаются у моего ноющего шрама.

— Когда ты уже научишься слушать тех, кто старше и мудрее тебя?

— Я пойду за ним, — рычу я, уклоняясь от тонкого когтя одного из Выводка. — Может, он снаружи.

— Вивьен… — рычит Дикон.

Прежде чем развернуться к нему, я наношу последний удар и вгоняю кинжал в грудину демона Выводка. Тот издает влажный хрип и рассыпается пеплом, а я с удивлением понимаю, что нарастающая боль в шраме исчезает вместе с ним.

Разберусь с этим потом.

— Финн — наш единственный шанс найти твоего брата. Если есть хоть малейшая вероятность, что он был здесь, я должна проверить. Сегодня со мной подкрепление, которого в следующий раз может не…

Дикон резко поворачивается ко мне. В одной огромной руке он держит целую голову демона, с которым только что дрался.

Без тела.

Бок его лица забрызган кровью, по гранитной линии челюсти стекают алые капли. Но глаза…

Они сияют.

Чистейший восторг.

Сразу ясно: он дерется не ради брата, не ради справедливости и даже не ради победы.

Он дерется, потому что обожает это.

От осознания меня мутит. Но еще хуже от того, что в нем я, возможно, вижу отражение самой себя.

— Знаешь, — рычит он, приближаясь ко мне, — чем чаще ты игнорируешь каждое гребаное слово, которое я говорю, тем привлекательнее мне кажется перспектива свихнуться окончательно.

Я скалюсь на него, а он отвечает таким же бешеным взглядом, ледяные глаза впиваются в мои. Я поднимаю кинжалы, но его взгляд молниеносно перескакивает мне за спину. Он без всяких усилий бросает свой окровавленный трофей, грубо хватает меня за бедра и сдвигает на несколько сантиметров вправо.

Я даже не успеваю спросить, какого черта он делает, когда плечо пронзает обжигающая боль.

Я в ужасе опускаю глаза на серебряный наконечник стрелы, засевший в плече.

Дикон…

Дикон только что использовал меня как живой щит.

Из раны хлещет кровь, пропитывая ткань пальто.

— Прости, милая, — пожимает плечами Дикон, стирая кровь со лба. — Это моя любимая футболка.

Из-за оглушительной боли и почти такой же сильной ярости я даже думать нормально не могу.

На нем гребаная обычная белая футболка.

Я кастрирую эту ходячую строительную вышку.

Но Дикон уже снова погружается в окружающий хаос и голыми руками забивает оборотня насмерть, даже не выпуская когтей. Меня захлестывает ярость такой силы, что я сама едва ее понимаю. С зажатым в кулаке кинжалом я со всей силы бью Дикона в скулу — достаточно сильно, чтобы расколоть дерево. Он отшатывается, спотыкается о зверя, истекающего кровью у его ног, и ошеломленно смотрит на меня.

— Ой, — выдыхаю я. — Промахнулась.

Он поднимается с рычанием, но через секунду рядом со мной уже София и выдергивает стрелу из моего плеча.

— Блядь, Вив, прости.

— Все нормально, — выдавливаю я, одурев от боли и по-прежнему не сводя глаз с хмурого Дикона.

— Мне пришлось стрелять. Ты бы видела, как он на тебя смотрел… Я думала, он сейчас тебе лицо оторвет.

— Знаю. Все нор…

На нас набрасываются еще трое из Выводка, и приходится отбиваться: кинжалы, наконечники стрел, летящие кулаки и быстрые удары ногами. Несмотря на боль, которая достигает пика каждый раз, когда я двигаю рукой, я перебираюсь через покрытые пылью кресла и перила в паутине, София рядом. Через проход Уорд впивается клыками и когтями в демоническую плоть, Дикон с улыбкой выдавливает глаза, а Эллиот наносит один удар мечом за другим. В этой дисгармоничной гармонии мы наконец добиваем остатки Выводка.

Когда на меня больше никто не бросается, я убираю кинжалы в ножны, а воздух с хрипом выходит из легких, словно из мехов аккордеона. Маленький заброшенный кинотеатр, где когда-то люди набивали рты попкорном и проводили время с близкими, теперь напоминает поле боя наутро после великой войны. Сломанные кресла. Изрезанный экран. Горы пепла. Лужи липкой крови.

Эллиот, прихрамывая, переступает через отрубленную руку вампира и наклоняется, чтобы поджечь ее. София перевязывает жуткую рану на бедре полосой оторванной обивки. Два оборотня лежат искореженными грудами, а тот, которого Дикон забил насмерть, превратился в месиво из крови и шерсти. Мне ненавистно то, как от удовлетворения расправляется грудь.