— Алтон, — резко одергивает его эльфийка, вскинув к нему голову.

Но Старейшина в центре остается невозмутим. Его глаза буравят мои. Сердце колотится так яростно, что он наверняка его слышит.

— Покажи нам спину, девочка.

Кровь отливает от лица.

Грузный Старейшина ерзает на троне.

— Алтон, это не…

— Покажи.

— Это действительно необходимо? — выдыхает Фиона.

Я почти слышу, каких усилий ей стоит не солгать. «Она явно не эон. Вы бы почувствовали, будь в нее помещено какое-либо заклинание…»

— В такие времена мы обязаны соблюдать все меры предосторожности, — говорит Алтон. — Раздевайся.

Именно поэтому мы ходили к Донмер, напоминаю я себе. В долгосрочной перспективе это даже хорошо. В их глазах я окажусь невиновной. И что бы мне ни пришлось делать дальше — искать Рида, очищать его имя или вытаскивать из себя это заклинание, — все станет немного проще. И все же руки дрожат, когда я расстегиваю платье и поворачиваюсь спиной.

Я выдыхаю, услышав одобрительное бормотание нескольких Старейшин. Прохлада комнаты скользит по позвоночнику.

Пока вдруг…

Покалывание.

Легкая дрожь прямо под кожей спины.

Пока мы шли от коттеджа Донмер через Непостоянную чащу в тронный зал Старейшин… Пока отвечали на их вопросы и я выставляла себя перед ними…

Мой час истек. Я чувствую, как магия угасает. Как на спине возвращается шрам.

Я резко разворачиваюсь и застегиваю платье.

— Думаю, вы уже достаточно посмотрели.

— Вив… — предостерегает Фиона.

Но времени нет. Еще секунда — и независимо от того, обнажена моя спина или нет, эти девианты почувствуют темную магию, бурлящую под кожей.

— Нет, — отрезаю я, почти переходя на крик. — Это странно и неуместно. Я пытаюсь поступить правильно, а в итоге почему-то сама оказалась на скамье подсудимых. Забудьте.

И я даже не останавливаюсь, чтобы узнать, насколько серьезные неприятности только что себе обеспечила.

Я вылетаю оттуда быстрее пушечного ядра. Слышу недовольное бормотание за спиной, но мчусь через изящные ковры, выскакиваю из дверей тронного зала в коридор. Все происходит в таком вихре — мне нужно срочно убраться подальше от их чувств, спасти себя, Фиону и…

Я даже не замечаю, как на полном ходу врезаюсь в охотника Цитадели.

И не просто в какого-то вооруженного до зубов стражника, а…

— Лэндон?

Наш новый преподаватель боевой подготовки. Прижал ухо к двери. В руках у него гладкий черный кейс.

Мы можем лишь таращиться друг на друга. На лицах у обоих один и тот же вопрос: «Ты что здесь делаешь?»

— У меня доставка для Старейшин, — говорит Лэндон, выпрямляясь чуть сильнее. — Я просто пытался понять, стоит ли зайти сейчас или вернуться позже.

Я слишком взвинчена, чтобы припечатать его за подслушивание и ложь. Или запаниковать из-за того, что он мог услышать. Но прежде чем успеваю придумать отговорку и сбежать, ноздри улавливают странный запах в воздухе. Терпкий, насыщенный железом… Как монеты или кровь после бойни.

Мой взгляд опускается на кейс в его руках. Внутри кровь.

И что еще более странно, сознание заполняют образы: белые, как кость, рога, светящиеся глаза, темно-красный сок черных вишен, разлитый по…

Но это бессмыслица. Зачем охотнику Цитадели нести Старейшинам кровь Дикона?

— На что ты уставилась? — спрашивает Лэндон, прослеживая мой взгляд до кейса в своих руках.

Но от ответа меня спасает Фиона, которая вылетает из тронного зала и утаскивает меня из коридора. Перед тем как мы сворачиваем к лестнице, Лэндон встречается со мной взглядом, полным тлеющего, опасного любопытства.

Фиона не говорит мне ни слова, пока мы не выбираемся из Непостоянной чащи и не отходим от ближайшего охотника Цитадели хотя бы на полмили.

— Что это, черт возьми, было? — срывается она.

Растрепанные тонкие светлые волосы подсвечивает луна, наконец выбравшаяся из-за плотного одеяла облаков.

— Ты пыталась добиться, чтобы тебя убили?

— Заклинание заканчивалось. Они бы увидели.

— Ты не просто проявила неуважение. Ты вела себя подозрительно. Теперь за тобой будут следить.

— Они девианты, Фиона.

Шрам все еще пульсирует, но не настолько сильно, чтобы сорвать меня с катушек. Я снова глубоко вдыхаю.

— Я почувствовала. Мои способности эона это почувствовали.

Ужас медленно проступает на ее лице, заползает в глаза за очками в роговой оправе, но Фиона тут же его отбрасывает.

— Должно быть, на тебя влияет сирабракс. Они — высшее воплощение добра в нашем мире. Как они могут быть девиантами?

— Я не могу это объяснить, но знаю, что почувствовала. Я не говорю, что они злые или работают с Каспаром… но генетически они девианты. Я тебе говорю.

Фиона задумчиво поджимает губы.

— Все эльфы живут так долго?

— Других живых эльфов нет. Так что мы не знаем… Но ни одно существо не бессмертно по-настоящему.

Мы проходили это еще на первой неделе занятий. Ни девианты, ни лимантрийцы не способны жить вечно. Но тем, кто живет настолько долго, обычно требуется какой-нибудь зловещий источник. Вампирам — кровь. Демонам — души. Я почти спрашиваю Фиону, что она об этом думает — не может ли это служить достаточным доказательством их девиантской природы, — но она заговаривает первой.

— Не могу поверить, что они считают, будто Рид работал с Дрисколлом.

— Знаю. И я даже не могу рассказать им, сколько часов он вместе со мной искал тех пропавших девушек. Как пытался разгадать эту тайну бок о бок со мной. Не могу даже сказать, насколько его уничтожило то, что он не сумел их спасти.

Я раздраженно тру глаза.

— Они наверняка просто скажут, что он отлично умел лгать.

— Мне жаль, Вив, — говорит Фиона. — Знаю, как больно тебе было это услышать.

Когда ветер пронизывает нас насквозь, я скрещиваю руки на груди.

— Значит, ты не думаешь, что они пойдут за Каспаром?

Фиона прижимает пальцы к вискам.

— Не знаю. Но мы должны верить, что они знают, что делают. Что у них есть план.

А что, если все именно так, как предупреждал Дикон? Что любому коррумпированному правительству нужен козел отпущения? Я вспоминаю всех этих выпускников Харкера, которые не покладая рук трудятся на Старейшин в том замке. Следят, чтобы последнее слово в каждом споре между лимантрийцами, в вопросе об убийстве каждого девианта оставалось за ними. Вспоминаю их архивы — как охотников по всему миру отслеживают, обучают и заносят в реестры. Все богатство, которое они накопили. Сколько лет они живут. Если взглянуть на все это через призму их девиантской природы, того, как они только что с нами обошлись, их нежелания останавливать Каспара… Старейшины начинают больше походить на смертных олигархов, чем на верховный суд лимантрийского добра.

— Думаю, они используют Верховного Тана как пугало, чтобы объединять лимантрийцев страхом. Так они и сохраняют власть, Фиона. Если бы не было Верховного Тана, не нужны были бы ни Старейшины, ни их Цитадель. Они не собираются останавливать Каспара.

Но я вижу: Фиона мне не верит. Ее карьера — вся ее жизнь — определялась этими эльфами.

— Ты должна довериться мне, Вив. Если они говорят, что разберутся с ним, мы должны позволить им сделать это тогда, когда они сочтут нужным. В Астере существует хрупкое равновесие. И оно будет существовать всегда.

Я благодарна, что ей не досталась способность ее начальства распознавать ложь. Потому что, даже кивая в знак согласия, я думаю лишь об одном:

Придется остановить их всех самой.

Глава 19

— Точно обыскали каждый уголок кампуса? — спрашивает Пенни, набрасывая портрет Софии, которая с царственным невозмутимым видом сидит топлес на полу нашей комнаты в общежитии и держит миску с виноградом. Между ними мирно дремлет Хаунд.

После того как я узнала, что Старейшины могут быть настолько же коррумпированы, как намекал Дикон, а за моей матерью ухаживает мужчина, который собирается убить меня и покончить с миром, мне не помешала бы хоть одна победа — например, найти Рида где-нибудь на территории кампуса. Но мы официально исчерпали все варианты. Я отрываю лицо от вмятины в подушке.