Уорд качает головой так, будто я только что произнесла худшее возможное сочетание слов.

И я понимаю: возможно, я зашла слишком далеко.

— Вивьен.

Дикон больше не улыбается своей жестокой улыбкой чеширского кота.

— Ты видела, что происходит с теми, кто меня не уважает.

Он указывает на сжавшееся тело бармена, чья кровь всё ещё просачивается в деревянные доски пола.

Когда я отвожу взгляд, он делает шаг ближе.

— Нет. Посмотри на него.

Из-за страха, из-за понимания, что в прошлый раз, когда мы сражались, он уничтожил меня, и из-за того, что я знаю: если это повторится, у меня нет оружия для защиты, — я делаю, как он говорит, и смотрю на вампира с кровавой раной там, где должно быть сердце.

— Никогда больше не предлагай мне склониться перед этим грёбаным болваном Верховным Таном или его тупоголовым сыном. Я бы не вытащил ни одного из них даже из ямы с голодными крысами. Ни за богатство. Ни за что.

Он сверлит меня взглядом, и, несмотря на себя, я чувствую, как начинают дрожать руки.

— Ты, Вивьен, настолько же невежественна, насколько близка к смерти. И ты стала мне совершенно неинтересна.

Когда он и Уорд поворачиваются к двери, моё сердце начинает колотиться в груди.

— Подожди, — запинаюсь я. — Хотя бы верни мне мои клинки.

Полные губы Дикона искривляются.

— Может, ты уже сошла с ума…

— Ты знаешь, что я не могу тебя победить.

Мне физически больно признавать это вслух, но я продолжаю:

— Даже с кинжалами. Но один из твоих людей сегодня чуть не убил меня. Если ты собираешься держать меня запертой в этой комнате, хотя бы дай мне что-то, чем я смогу защищаться. Или ты хочешь, чтобы вся сила сирабракса оказалась в руках любого, кто попытается обменять меня и случайно лишит меня жизни?

Дикон поворачивается к Уорду, который лишь пожимает плечами.

— В этом есть смысл.

— Нет, — размышляет Дикон, изучая меня с любопытством. — В этом есть смысл.

Когда он вытаскивает что-то из заднего кармана своих мешковатых тёмных джинсов, я вздрагиваю.

Но в его огромной руке оказываются оба моих кинжала.

Ангел и Исчадие ада.

Сверкающее серебро лежит на его коже.

Единственное, что способно убить демона.

Кожа Дикона уже обжигается от одного лишь прикосновения сплава.

Я быстро забираю их, стараясь не коснуться его.

Лезвия оставляют лёгкий ожог на его ладони.

— Это не больно?

Его взгляд становится почти таким же огненным, как и сам металл.

— Что сказать? Я хорошо переношу боль.

Я делаю глубокий, успокаивающий вдох.

Сейчас или никогда.

— Я тоже.

И тут я бросаюсь к стеклянному окну и вылетаю прямо сквозь него.

Глава 3

Солнце только показывается из-за высоток, когда я камнем падаю в сугроб. Боль отдается во всем теле, но ничто не сравнится с огнем, разрывающим спину. Сдерживая крик, я едва не прокусываю губу насквозь.

Но проверять, все ли кости целы, некогда. Я расталкиваю комья смерзшегося снега и мусора, с трудом поднимаюсь на ноги и срываюсь с места. И только на бегу начинаю чувствовать каждый сантиметр своего тела — ноющий, торжествующий и, черт возьми, пораженный тем, что, несмотря на всю эту боль, я все еще цела. Я только что рухнула с девятого этажа. Вампирскую кровь надо выдавать игрокам НФЛ и каскадерам на съемках боевиков.

Медово-золотые лучи прорезают небо, очерчивая мчащиеся такси и спешащих на работу людей. Хорошо, что еще так рано. Пекари, фанаты спортзалов и офисные воротилы, заполонившие улицы, служат мне отличным прикрытием, пока я сворачиваю за углы и ныряю в переулки. Мне нужно добраться до Вавилона, до Пенни, прежде чем меня заметят Дикон, Финн или кто-нибудь из Выводка.

Я ни разу не позволяю себе оглянуться на здание, из которого выпрыгнула, но нутром чую: Дикон за мной не гонится. Судя по нашим немногочисленным встречам, его волнует лишь то, что касается лично его, — как это обычно и бывает с нарциссами. Так и слышу, как он говорит Уорду: «Похоже, Вивьен больше не наша проблема». Надеюсь, его низкий рокочущий голос звучит у меня в голове в последний раз.

За какие-то восемнадцать кварталов я успеваю придумать единственный более-менее разумный план. И это о многом говорит, потому что план совершенно ебанутый. Причем заявляет это человек, который только что выпрыгнул из гребаного окна. Но я не могу пуститься в бега без Пенни. Вчера полицейский участок казался самым безопасным местом для нее. Сегодня придется принять куда более радикальные меры, пока Финн снова не использовал ее, чтобы добраться до меня. И хотя я понятия не имею, работал ли Дрисколл с кем-то еще в Харкере — если вообще работал, — выбора у меня нет. Если не считать его самого и впущенных им призраков, защитные чары Академии делают ее неприступной для девиантов. Сейчас это мой лучший вариант.

Мне нужно добраться до Пен, рассказать ей все и отвезти в Харкер.

У нашего дома толпятся полицейские Астеры. Вход перегорожен конусами, вокруг входа в «Паутину» натянута заградительная лента, мигалки патрульных машин вспыхивают красным и синим…

Пенни…

— Эй! — кричу я, бросаясь к ним. — Что случилось? Я здесь живу…

— Успокойтесь, мисс, — говорит один из полицейских. У него усталые глаза и усы, с одной стороны заметно гуще, чем с другой. — Все в порядке. Мы здесь только для охраны.

В голове тут же всплывают слова Фионы, сказанные той ночью. Половина полицейских Астеры — девианты на содержании у Выводка. Не ошиблась ли я, отправив Пенни в участок? Пытаюсь усмирить эмоции эона. Проглатываю страх. Нельзя выглядеть подозрительно, вдруг кто-то из этих людей работает на Финна.

— Охраны от кого? Что-то произошло?

— Вчера похитили одну из жильцов этого дома. Мы опрашиваем соседей. Собираем улики.

Фух.

— Это моя соседка. Мне нужно пройти.

— Тогда мне понадобится удостоверение личности. Нам приказано никого не впускать и не выпускать без подтверждения…

Но я уже не слушаю. Все тело покалывает, будто от статического электричества. Рядом девиант.

Я резко оглядываюсь. Полицейский требует, чтобы я обратила на него внимание, но мои руки уже тянутся к бедру и поясу за кинжалами.

— Когда я прошу вас смотреть на меня, мисс, я…

— Тс-с, — обрываю его.

Я все еще отхожу примерно от шестнадцати сотрясений мозга и из-за его бормотания не слышу собственных чувств. Мужчина, копающийся в мусорном баке в конце квартала? Подросток на крыльце через дорогу?

— Вы только что шикнули на меня? Я могу выписать вам штраф за…

И тут я его замечаю. Он входит в наш дом, надвинув кепку на лицо. Полицейский. Девиант. А на шее…

Клеймо. Демон Выводка. Идет за Пенни.

— Простите, сэр, — бросаю я, отталкиваю его и мчусь внутрь.

Демон, должно быть, слышит меня, потому что срывается вверх по лестнице шестиэтажного дома. Усатый коп бросается следом, но мы с демоном гораздо быстрее и мгновенно оставляем его позади.

Я несусь по лестнице, высоко вскидывая колени, работая локтями и жадно хватая воздух. Рана на спине ноет с каждым шагом. В глазах демона вспыхивает красное, и я ускоряюсь, но сил почти не осталось: вампирская кровь закончилась, а сегодня утром я уже пробежала полгорода. Он доберется до нее раньше меня. Он причинит ей боль. Кинжалы визжат в моих руках. Я должна его убить. Хочу увидеть, как его кровь покидает тело.

Наконец-то я снова становлюсь собой, и это одновременно прекрасно и отвратительно.

И вдруг по совершенно необъяснимой причине я вспоминаю Дикона.

Вспоминаю деревянные часы, пронзившие сердце того вампира.

Я останавливаюсь. Делаю один вдох. И бросаю кинжал с безупречной точностью, на какую способен только охотник.

Он вонзается точно в затылок демона всего в нескольких шагах от двери нашей квартиры.

В яблочко.

Я с облегчением выдыхаю, когда он замертво валится на пол. К тому времени, как подбегаю, от тела остается лишь пепел. Я отпихиваю его ногой, прежде чем усатая кавалерия успевает добраться до нашего этажа, врываюсь в квартиру и захлопываю дверь как раз в тот момент, когда снаружи раздается басовитый приказ выйти с поднятыми руками.