Когда мои глаза расширяются, Дикон лишь пожимает плечами.

— Ничего личного. Я не могу позволить ходячей бомбе с часовым механизмом разгуливать по Астере без присмотра.

От человека, которому совершенно наплевать на других людей и то, что с ними происходит?

Чушь.

— Почему тебе вообще должно быть не всё равно?

Он цокает языком.

— Вивьен, я не хочу видеть, как по городу разгуливает хаос.

— А разве не хочешь?

— Каким бизнесом я буду заниматься во время апокалипсиса?

Моя кожа натягивается от раздражения.

— То есть что? Ты собираешься держать меня здесь в плену, пока не найдёшь способ убить меня, не убивая?

Его улыбка становится кривой и леденяще холодной.

— Примерно так.

Если бы я не боялась его настолько сильно, я бы повалила этого огромного придурка размером с бигфута на землю и избила до потери сознания.

Я уже однажды просто стояла и смотрела, как умирает человек, который мне дорог.

Я не собираюсь повторять это снова.

Мой взгляд скользит по комнате.

Нет двери, кроме той, через которую вошёл Дикон.

Но это окно…

Под ним лежит целая гора снега.

Когда его глаза сужаются, в них появляется первобытный интерес.

— Позволь мне помочь тебе найти Рида.

Я стою на своём, несмотря на страх, змеящийся вокруг сердца.

— А потом можешь делать со мной всё, что хочешь.

— А теперь ты просто пытаешься меня возбудить.

— Я серьёзно. Тебе нужна я, чтобы найти его.

Лицо Дикона расплывается в жестокой улыбке, и он усмехается.

— Ты такая забавная.

Но я не могу сдаться.

Не сейчас.

Не когда это мой единственный шанс найти Рида живым.

И мне больше не с кем заключить союз.

Я представляю опасность для каждого, к кому мне хватило бы смелости обратиться за помощью, а Харкер был скомпрометирован Дрисколлом…

Одна мысль о том, чтобы позволить Дикону уйти отсюда, не согласившись работать со мной, почти такая же болезненная, как ногти того вампира в моём шраме.

— Думаешь, я мечтаю работать с человеком, который предал собственного брата? Но Риду нужна помощь, и мы единственные двое…

— Это он тебе так сказал?

Я готова вырвать себе волосы.

— Что ты убил женщину, которую он любил? Да. Именно так. Будешь отрицать?

Дикон обдумывает это.

— Нет.

Мне хочется закричать.

Как он может быть настолько равнодушным к собственным варварским поступкам?

Но спор с Диконом приведёт меня только в один конец — в мешок для трупов.

Сейчас не время для моей ярости эона.

Я заставляю себя сделать спокойный вдох.

— Слушай. У нас с тобой одна цель. Я не хочу быть использована для уничтожения Астеры больше, чем ты хочешь, чтобы это произошло. И я сделаю всё, чтобы спасти Рида. Я ошибаюсь, если предполагаю, что ты тоже хочешь его найти?

Он может быть угрозой и головорезом, но Дикон бросил всё и отправился в доки прошлой ночью.

Несколько недель назад он позволил нам с Ридом уйти из «Лихорадочного сна» живыми, хотя я напала на него.

Он может не хотеть заботиться о брате.

Но он заботится.

Я знаю это.

Прежде чем он успевает ответить, в дверь входит Уорд.

С его тёмной кожей, тёплыми оливковыми глазами и сильными, но никогда не суровыми чертами лица — в отличие от мрачности База и угрозы Дикона — Уорд выглядит примерно настолько дружелюбно, насколько может выглядеть знаменитость на пресс-конференции.

Он осматривает разгромленную спальню и кровавую бойню.

— Она всё это сделала?

Дикон бросает на него взгляд в духе: «Кто? Эта маленькая штучка?», и у меня от этого загораются глаза.

— Наш новый рекрут решил, что Финн наградит его за возвращение потерянного сосуда Выводка.

Дикон игриво качает головой.

— Жадность некоторых людей.

— Позор, — смеётся Уорд, поднимая с кровати окровавленное перо.

Оба психи.

Я попала в страну морально противоположных людей.

Никого здесь нельзя спасти.

— А если обмен? — предлагаю я.

Уорд осматривает меня.

— Выглядишь ужасно.

— Я в порядке.

— Может, примешь душ? — предлагает Уорд, приподняв бровь с намёком.

— Ты меня слышал? — спрашиваю я у Дикона, игнорируя его оборотня. — Что насчёт обмена?

Но Уорд не сдаётся.

— Серьёзно. Тебе нужно ещё крови?

Это настолько неожиданно, что я буквально открываю рот от удивления.

Он пытается… помочь?

Дикон вздыхает так, будто мы оба испытываем его терпение.

— Вивьен получила достаточно.

— Алло? Я говорю об обмене с Финном. Его отец нуждается во мне, чтобы открыть Разлом. Сделай то же, что собирался сделать твой бармен, но попроси взамен Рида, а не вступление в Выводок. Нам не обязательно выполнять свою часть сделки.

— Ты бы использовала себя как приманку? — рычит Дикон, произнося слова так, будто я жалкое существо. — Ради Рида?

— Если бы моя сдача Верховному Тану не закончилась уничтожением мира, каким мы его знаем, я бы сделала это, даже не попросив тебя помочь мне.

Дикон выглядит совершенно невпечатлённым.

— Что ж, избавь нас всех от своего большого романтического жеста. Я не стал бы убивать собственного бармена до того, как он смог доставить тебя Финну, только чтобы потом самому сообщить ему, что мы держим тебя у себя. Если он узнает, что ты здесь, весь его Выводок явится в мой клуб и начнёт угрожать моим людям. И даже если бы ты предложила сделку ему или его отцу напрямую, он никогда бы не выполнил свою часть. Он знает то же, что и ты: у него преимущество. Ты — ходячий мертвец. Его Выводок уже прочёсывает город в твоих поисках. Пройдут дни, прежде чем он тебя найдёт. Недели максимум. Как бы он ни добрался до тебя в прошлый раз, он доберётся снова.

Я так сильно прикусываю щёку, что чувствую вкус крови.

Он прав.

И я это знаю.

Для Верховного Тана и его сына я всё ещё просто эон, которого Дрисколл нашёл у Харкера — дочь его бывшего одноклассника.

Они не знают моего имени.

А значит, моя семья в безопасности.

Но они видели Пенни.

Они знали, что она моя соседка по комнате в Вавилоне.

Я всё ещё не понимаю, как Дрисколлу удалось узнать что-либо о моей жизни за пределами Харкера.

Как он понял, что Пенни значит для меня всё, и что я примчусь, если ей понадобится помощь.

Но сейчас это уже не важно.

Скоро она перестанет быть в безопасности.

Если Финн хочет добраться до меня, он знает как.

— А теперь представим, что, раз уж ты так настойчиво хочешь покинуть мой клуб, тебе каким-то образом удалось избежать захвата, — продолжает Дикон, наклоняя голову.

Сложные татуировки по обе стороны его шеи двигаются вместе с этим жестом.

— Эта штука в твоей спине истощит тебя через три месяца.

Может, через четыре. Ужас просачивается сквозь меня.

Истощит меня как?

Будто отвечая на вопрос, мой шрам пульсирует, и я морщусь.

Дикон изучает моё лицо так, словно я только что идеально доказала его правоту.

— Именно поэтому ты никуда не пойдёшь.

Я слишком хорошо знаю, что не стоит умолять Белого Оленя о свободе.

Я лишь разозлю его, рискую получить физический вред и оказаться прикованной где-нибудь глубоко под клубом, пока меня не истощат, что бы, чёрт возьми, это ни значило.

А если мой ужасно рискованный план побега, который последние десять минут формируется где-то на задворках сознания, каким-то чудом сработает и я выберусь из этой комнаты целой и невредимой, начнётся обратный отсчёт до того момента, когда Финн найдёт меня и доставит к своему отцу.

Мне нужно разумно использовать время с Диконом и Уордом.

— Если ты знаешь Финна настолько хорошо, как утверждаешь, почему не можешь выяснить, что он делает с Ридом? Предложи его отцу преклонить колено или что там нужно ради информации. Или заплати ему. Ты богат.

Я неопределённо указываю на роскошную, пусть и частично разрушенную гостевую комнату и огромный ночной клуб под нашими ногами.