— Я была на вечеринке в честь Дня святого Валентина.

Дикон подозрительно кривит рот.

— Ты не ходишь на вечеринки. Ты не умеешь веселиться.

— Еще как умею, — икаю я.

— Господи Иисусе.

Он с раздражением проводит широкой ладонью по лицу.

— Пойдем.

Дикон протягивает руку, предлагая мне ухватиться за нее.

— Пока ты не вывалилась из этого окна.

Но я делаю еще шаг назад и едва не спотыкаюсь о моток заплесневелой веревки.

— Никуда я не пойду, пока ты не скажешь, зачем отдаешь Старейшинам свою кровь.

Взгляд Дикона скользит мимо меня к огромному разбитому окну.

— Сейчас не время и не место, Вивьен. Ты пьяна и продолжаешь пятиться к…

— Я лучше отправлюсь в ад, чем стану тебя слушать.

— Не будь в тебе этого назойливого заклинания, я бы с радостью тебе это устроил.

Но я качаю головой. Пиздит.

— Мне нравится, что ты всерьез думаешь, будто смог бы меня убить.

Один уголок рта Дикона изгибается в жестокой усмешке.

— А мне нравится, что ты думаешь, будто однажды я этого не сделаю.

— Значит, ты утверждаешь, что однажды я избавлюсь от заклинания.

— Можно посмотреть и так. Правда, для меня это слишком уж оптимистично.

— Что поделать?

Я снова отступаю, пошатываясь.

— Я люблю серебро.

— Вивьен, — раздраженно стонет он, по-прежнему следя за разбитым окном у меня за спиной. — Ты можешь просто пойти со…

— Меня зовут Вив. И я никуда не пойду.

Я надуваю губы.

— Почему бы тебе снова не попробовать меня очаровать? Помнишь? В нашу первую встречу?

Его брови опускаются, а губы изгибаются в порочной, чувственной улыбке.

— Еще бы.

— Больной ублюдок.

— Мы оба знаем, что очаровать охотника я не могу.

— Ты просто надеялся, что я настолько испугаюсь разоблачения, что притворюсь смертной и отсосу тебе.

Слова сливаются, пока я упираю руки в бедра.

— Это скорее было приглашение подыграть.

Он бесстыдно пожимает плечами.

— Мне показалось, тебе вроде понравилось.

— Это ты так ко мне подкатывал?

— Не строй из себя оскорбленную невинность. Ты же знаешь, что выглядишь сногсшибательно.

Я изображаю рвотный позыв, а он мрачно посмеивается.

— Пора идти, Вивьен.

Я знаю, что тяну время. Рида здесь нет. Я это понимаю. Но осознание давит на меня, как наковальня. Что, если это было последнее место, где можно было искать? Что, если это действительно конец? Да и вообще, я не обязана слушаться Дикона. Это моя школа. Я ищу Рида. Это он должен съеживаться от страха передо мной.

— Я уже сказала, что никуда не пойду. А вот ты можешь. Может, по дороге еще раз заглянешь на сдачу крови?

— Ты хочешь, чтобы я утащил тебя силой?

Его глаза вспыхивают красным, порочным светом.

— В этом дело? Просто попроси.

Я игнорирую то, как от его слов нагревается кровь. На пропитанных водкой задворках сознания рождается другая мысль. По дороге еще раз заглянешь на сдачу крови. Его монета, его врата, его способ попасть в школу выбрасывает его прямо в сердце Непостоянной чащи. Если он действительно приходит в Харкер отдавать кровь Старейшинам, ему незачем было заходить внутрь стен Старого кампуса перед уходом. Если только он не…

— Ты меня искал.

Дикон хмурится. Скрещивает руки.

— Что?

Под кожей поет триумф, смешиваясь с кровожадностью, яростью и опьянением. Я переминаюсь с ноги на ногу.

— Ты сказал, что просто проходил мимо, но твоя монета открывает врата довольно далеко от этой башни. Ты искал, кому бы надрать задницу, или…

Еще один ик, еще один пошатнувшийся шаг.

— …просто очень по мне соскучился?

Его ястребиный взгляд не отрывается от окна у меня за спиной.

— Сделаешь еще один шаг…

— Будешь скучать по мне, когда меня не станет, любовничек?

Я никогда не видела лицо Дикона настолько жестоким.

— Ты невыносима. С какого хрена вообще кто-то должен по тебе скучать?

Не знаю, дело ли в алкоголе в крови, в том, что я не нашла Рида, в том, что весь вечер задавала себе тот же вопрос, или в нарастающей, раскалывающей меня кровожадности, которая постоянно смешивает злость, потребность и тоску. А может, меня просто достало постоянно вращаться по орбите этого злодея, а боль в спине становится все сильнее, подкашивая колени, чем дольше я никого не убиваю. Но больше я не выдерживаю ни минуты.

Вспори его, — приказывает сирабракс.

Я бросаюсь вперед и со всей силы бью Дикона в челюсть.

Дикон отшатывается, потирая подбородок. Когда он снова смотрит на меня, на его лице чистейшее озорство.

— Рад видеть, что даже бухло не способно испортить твой правый хук.

Но удар помог. Точно как тогда, в ванной дома родителей Пенни. Боль в спине немного стихает. Потребность остывает до чего-то теплого. Терпимого. Он девиант, я охотница. Мы для этого и созданы.

— Могу врезать тебе даже во сне.

Губы Дикона изгибаются.

— Думаю, мне бы понравилось.

— Тогда иди и получи.

Он движется ко мне, и в его глазах вспыхивает обещание жестокой расправы. Воплощенное насилие. По венам проносится чистый, отчаянный восторг, и я выхватываю кинжалы, готовясь к драке.

— Вот она! — раздается чей-то голос.

Луч фонариков заливает складское помещение. Мы с Диконом одновременно резко оборачиваемся, подняв руки для боя и тяжело дыша. Меня захлестывают растерянность и шок, когда внутрь входят четверо охотников с гербом Цитадели, направляя клинки и луки не на Дикона, а на меня.

— Что происхо…

Но я не договариваю.

Охотники расступаются, пропуская вперед человека. Темные волосы, аккуратная стрижка. Я пытаюсь осмыслить увиденное. Тепла, которое еще недавно было во взгляде Лэндона, больше нет. Теперь в нем лишь холодное торжество.

— Наш разговор…

Я приказываю мыслям перестать плавать.

— Эта комната…

Он меня подставил?

— Зачем ты отправил меня сюда?

— Нужно было оставить тебя одну.

Его взгляд перемещается на Дикона.

— Или почти одну.

— Значит, ты устроил ловушку, потому что знал, что я ищу Рида? Отправил меня туда, где я точно еще не искала? Ладно, поймал. Мне не плевать на моего парня.

Лэндон лишь сверлит меня взглядом.

— Не совсем.

Внутри скручивается тревога.

— Что происходит?

— Ты ведь не думаешь, что подозрения Старейшин исчезли только потому, что они увидели твою спину?

Глаза Дикона резко поворачиваются ко мне. Кислая водка подкатывает к горлу.

— Я…

— Любая магия могла скрыть твой шрам. Им нужна правда. И они знали, что я смогу ее добыть так, чтобы никто из твоих однокурсников или декан не вмешался. Прости, Вив.

— Пока еще нет, — рычит Дикон.

— Не нужно угроз, четверокурсник, — спокойно говорит ему Лэндон. — Если будете сотрудничать, никто из вас не пострадает.

На секунду я поражаюсь тому, что он понятия не имеет, кто и что такое Дикон. Но потом до меня доходит — конечно, не имеет. Личность Белого Оленя неизвестна за пределами мутных астерских кругов вроде Поместья.

— Сотрудничать в чем? — спрашиваю я.

Лэндон жестом велит окружившим его охотникам опустить оружие, и они подчиняются. Я внимательно слежу за каждым движением Дикона. Но уже знаю: он никому не причинит вреда. Если бы Дикон хотел смерти этих охотников, здесь уже была бы кровавая баня. Его кровь, их кровь. Он ждет, чем все закончится. Что собирается сделать Лэндон.

— Это и в твоих интересах, Вив. Шанс очистить свое имя. Идем за мной.

Лэндон жестом подзывает нас обоих.

— И мы так или иначе дадим Старейшинам ответ.

Ни я, ни Дикон не двигаемся.

— Куда? — спрашиваю я.

Глаза Лэндона сужаются от мрачного любопытства.

— Не переживай. Если ты не эон, вам с твоим другом нечего бояться.

— Отлично, — говорю я, благодаря судьбу за все годы, проведенные в роли круглой отличницы по вранью. — Мы пойдем с тобой. Но все, что я делала, — пыталась найти пропавшего парня. Я не эон. Ты еще почувствуешь себя идиотом.