Он задумался.

— Утром отмечайся. Если день свободный или ночевать не собираешься — скажи! Заболел — тоже ко мне, там решим, что с тобой делать… Будешь нарушать — подам жалобу на выселение. Понял?

— Понял, старший Джа, — покивал я и тут же спросил: — А не найдётся у вас в хозяйстве иголки с ниткой? А то за ветку неудачно зацепился…

Мужик снова окинул меня прищуром, заметил пятно на рубахе и дыру… Сообразил что-то.

— Это ты хорошо зацепился, парень, — заглянул он мне в лицо, изучая. — Работать хоть сможешь? О таких случаях я тоже докладывать должен…

— Говорю же, одежду порвал… В темноте не углядел, — в подтверждение задрал рубаху. — Вот!

— И правда… — удивился старший. — Ладно, забыли. А иголочка у меня найдётся.

Сказав это, он встал и отпёр ключом дверь позади себя. Кладовка, набитая всякой всячиной. Зайдя внутрь, мужик взял с полки моток широкой нити и толстую, с палец длиной, иглу.

— Берёшь под роспись! — заявил он. — Зовут как?

Спрашивает, будто не знает, а ведь жалобу как-то подавал. Я нахмурился, но всё же ответил:

— Линь Син.

Взяв табличку с дальнего конца стола, он чиркнул на ней три руны и протянул мне чернильницу.

— Обмакни палец и приложи сюда, — указал он, но я протянул руку, требуя кисть.

Старший удивился, однако кисть дал. Окунув её в тушь, покрутил, сгоняя лишние капли, и тщательно вывел особый знак — не по правилам начертания, а свой собственный. Сверху звезда: жирная точка и четыре луча. Ниже — лес: два ствола, а между ними перекладина наискось.

— Это ты только картинки рисовать можешь? — озадаченно протянул Джа. — Или грамоте обучен?

Вместо ответа я по всем правилам начертал руну «согласен». Кривенько, но пойдёт. И тут же пояснил, скривившись от болезненных воспоминаний:

— Мама у меня писарем у купца работала. Читать обучен, а вот с кистью уже посложнее…

Старший посмотрел на меня иначе.

— Молодец, — хмыкнул он. — Покажешь себя хорошо, я похлопочу. Может, работу тебе почище подыщем. Всё лучше, чем дерьмо из нужников выгребать.

— Буду признателен, старший! — я снова поклонился, теперь глубже, накрыв правый кулак левой ладонью.

— Только не надумывай себе лишнего. Сначала докажи, что не лентяй и порядочный человек, — бросил Джа и забыл о моём существовании.

Я же отправился в свою комнатушку. Толкнул дверь в надежде, что Рафу не окажется, но он был тут. Открыв глаза, парень уставился на меня, пристально изучая.

— Что-то хочешь найти на моём лице? — спросил я, невольно добавляя в голос жёсткости.

— Это ты о чём? — прохрипел он спросонья и удивлённо вскинул брови.

Наигранным мне это не показалось. Может, и правда он ни при чём?

— Кому-нибудь говорил, что я в Нижний город с пилюлей собирался? — спросил я в лоб.

Лис радостно осклабился.

— Отняли, что ли? — хохотнул он. — Говорил же тебе, продавай!

Я промолчал, ожидая ответа, а Рафу ещё раз внимательно меня осмотрел.

— Мне кажется или ты в плечах раздался? Бодреньким выглядишь, и шрамы, я смотрю, сошли… — заметил он. — Пытались, значит, забрать, да не вышло.

— Ты или нет? — спросил я напрямик.

— А если и я? Что делать будешь? — усмехнулся он. — Побежишь докладывать? И кто тебе поверит?

Надменный тон Лиса только подтвердил мои подозрения.

— Просто запомню. А там посмотрим…

Прозвучало это как угроза — сам от себя не ожидал. Перегнул, наверное, но взгляд отводить не стал. Удивительно, однако Лис на этот выпад даже не обиделся — снова усмехнулся.

— Нет, Син, не говорил. Не мой это метод. Я делец, а не бандит.

— Значит, не ты.

Извиняться не стал. Не за что. Подозрения мои не на пустом месте возникли, соврать ему ничего не стоит. Всё, что я мог, — завязать узелок в памяти и больше так не подставляться. Разувшись, сел на подстилку в позе лотоса и, щурясь в полутьме, вдел нитку в иголку. Стянул рубаху, вывернул наизнанку и, сведя края прорехи, принялся зашивать аккуратными стежками. Рафу молча наблюдал за мной.

— Это то, о чём я думаю? — спросил он серьёзно.

— Если ты думаешь, что меня кто-то из слуг секты хотел зарезать, то ты прав, — в голос мой просочилась злость.

— Слуги секты? — снова искренне удивился Лис.

— Одежда была обычная, а вот туфли — один в один наши, — ответил я, не отвлекаясь от работы. — Знали про пилюлю. Один из них, с перебитым носом, ударом кулака лавку напополам расколол.

— Вот так? — спросил Рафу, показав на своём носу «ступеньку».

— Именно так.

— Знаю такого, — произнёс Лис. — Динар. Вторая ступень Основы. Таланта с гулькин нос, но рвётся вверх изо всех сил. Ради такой пилюли мог и на убийство пойти.

— И как только узнал?

— Мало ли… Но на меня не смотри, — заметив мой колючий взгляд, он снова усмехнулся. — Или смотри. Твоё дело. Главное, ты уже понял: секта — это не даосский храм, а ведро со скорпионами. Старшие блюдут порядок, но на разборки нижестоящих класть хотели. Без веских доказательств можешь даже не пробовать — себе хуже сделаешь.

— То есть жаловаться на этого Динара бесполезно?

— А ты попробуй! — предложил Рафу и встал с матраса.

Потянувшись, он вышел за дверь, а я остался с тяжёлыми думами и камнем на душе. Закончив с рубахой, оделся и откинулся на лежанке. Чтобы успокоиться, сделал глубокий вдох, затем выдох. Вместе с воздухом в меня проникла Ци. Теперь я чувствовал её много лучше, и поток стал сильнее.

Дело не в вымытых пилюлей «шлаках» — я иначе дышал. Мышцы напрягал другие. Техника, прибавившая мне точности движений, поработала и над дыханием. Может, ещё чему-то могла научить. Но без дармовой Ци я стал ей неинтересен. Где же эту Ци взять?

Пилюль мне в ближайшее время не видать… Бесплатно. Но ведь можно заработать? У кого бы разузнать? Старейшина, кажется, упоминал о библиотеке. Надо будет узнать на досуге.

В животе заурчало. Недолго думая, поднялся с матраса и отправился на выход. Даже если трапезная закрыта — лучше подождать и быть в числе первых. Захватив нитки и иглу, вернул их старшему Джа, отметив мимоходом, как тот, обмакнув кисть, вычеркнул моё имя с таблички.

Рафу я больше не встретил. Может, совпало так, но мы даже в трапезной разминулись. Вот и хорошо — хоть поем спокойно. Показал на раздаче жетон и, получив пайку, выбрал лавку в дальнем конце, лицом ко входу. В миске дымилась чумизная каша, щедро сдобренная жареным луком, приправленная солью и тмином. Вдобавок тёмная лепёшка.

Еда провалилась в меня мгновенно — тело после таких нагрузок требовало насыщения. С сожалением вспомнил бирку, припасённую на ужин, — потерялась во время драки в Нижнем городе. Жаль, добавки не попросишь. Хотя…

Приглядевшись, я заметил, как к повару подошёл крупный парень. Миска его была пуста. Радушно улыбнувшись, он протянул её и получил дополнительную порцию каши. И денег за это никто с него не потребовал. Может, они с поваром приятели? Или он как-то иначе расплачивается?

Тоже попробовать улыбнуться? Вдруг получится. Не особо веря в это, направился к раздаче, однако на полпути чуть не столкнулся с другим парнем. Глаз подбит, морда хмурая. Я мог его и не узнать, но уставился он на меня так, будто мертвеца увидел. Один из подручных горбоносого.

Резко развернувшись, он забыл о еде и выскочил наружу. А у меня разом пропал аппетит… Вдруг он сюда своих дружков приведёт? Во Внутреннем городе их, наверное, можно не опасаться, но и видеть эти рожи не хотелось. Оставив миску на столике для грязной посуды, я отправился в управу.

В управе, или, как значилось на входе, Павильоне Исполнения Повинностей, я опять оказался в числе первых. Недолго думая, подошёл к господину старшему распределителю.

— Доброе утро, господин Вэй.

— Доброе, — отозвался тот, но доброты в его голосе не было и на рисовое зёрнышко. — Чего надо?

— Так я на работу прибыл… — в моём голосе мелькнула неуверенность.