Боль нарастала. Стало трудно дышать, мышцы налились свинцом. Упав на колени, пытался отползти от преследовавшего меня края. Начало захлёстывать отчаяние. Двигаться не было ни сил, ни желания, а сердце точила мысль: «Зачем так мучиться? Сдайся, ты всё равно умрёшь…»

И я почти поддался, опустил руки… Но прежде вспомнил, почему в это ввязался. Перед глазами появились образы лежавших без чувств товарищей и стоящей на пороге смерти тётушки Фэй. В отличие от них я ещё мог сопротивляться! Так почему же лежу? Почему не рвусь вперёд? Только смерть может стать мне оправданием!

Я двинулся с места. Пополз — на большее меня не хватало. Медленно, едва перебирая ногами, срывая ногти, цеплялся пальцами за трещины в камне. Отстранился от боли и мыслей, сосредоточился только на движении: ощущении холодного камня подо мной.

Порезам не было числа, руки скользили в кровавой жиже, но стела приближалась, а руна на её поверхности сияла ярче. Теперь ничто не могло подорвать мою решимость. Оставалось лишь узнать, что раньше: доберусь до цели или сдохну…

Последние «шаги» преодолевал вслепую. Скорее чуя, чем видя свет каменной колонны, я вдруг упёрся в неё лбом…

И снова тишина. Вздрагивая, я лежал, прижавшись к раскалённому, как мне казалось, камню, впитывая из него живительное тепло. Всё тело горело огнём. Дышать было больно.

— Испытание стойкости пройдено! — снова прозвучало в голове. — Тот, кто идёт за ветром, должен уметь ему противостоять.

Стела внезапно исчезла, а с ней и жар, который она дарила. С трудом поднявшись, я обнаружил, что стою в центре небольшого каменного пятачка. Два шага в сторону — и бездонная бездна вокруг.

С моих губ сорвалось проклятие. Сколько будет ещё этих испытаний? Что меня ждёт в этот раз? Какая разница… Я слишком далеко зашёл, чтобы думать о побеге. Страх иссяк, а боль притупилась.

Выпрямившись, я обвёл этот странный мир рассеянным взглядом.

— Ну же, давай, не тяни!

И он ударил. Первый порыв пришёл справа, по рёбрам. Это был не слабый порез, как прежде, а скользящий удар клинка. И боль была другая, проникающая. Держась за бок, ждал следующего выпада, но в этот раз меня убивать не спешили.

Стоило об этом подумать — и я получил новый разрез на предплечье. Такой же внезапный. Тело… Да что там тело — разум не поспевал за этой атакой. Свист рассекаемого воздуха раздавался уже после того, как удар достигал цели.

Подсказок, как в первом испытании, нет — не уклониться. И цели, до которой надо добраться, не видно. Просто порывы секущего ветра, появляющегося из ниоткуда.

Третий удар — слева, в бедро. Он пришёл быстрее. Четвёртый, с запозданием, полоснул грудь. Я попытался осознать, есть ли у них закономерность, но последующие два разреза в плече и спине заставили отбросить эту мысль. Скорее в фарш превращусь, чем успею обнаружить ритм…

Но в чём тогда суть испытания? Удары сыпались один за другим, терзая и без того измождённое тело. Меня будто исподтишка избивал невидимка.

— Ааааа! — выплеснул я в крике злость. — Ну же, покажись! Подходи!

Наверное, это были первые признаки безумия. Крутясь на месте, рискуя сверзиться в бездну с постамента, я бездумно махал кулаками. Порыв бессмысленной ярости, но вдруг мои костяшки встретили что-то твёрдое.

Дзынь! Звякнул, ударившись в мой кулак, порыв ветра. Лопнув, будто струна, он обдал меня прохладным бризом. Я запнулся, осознавая произошедшее…

Вот он, ответ! Встречный удар ломает ветряные лезвия. Однако радость этой догадки была мимолётной — нечто снова резануло меня по ноге. А спустя пять ударов сердца — ещё раз. Никакого порядка…

Меня вновь начала обуревать злость. Что толку от знания, если я не успеваю заметить выпад невидимого клинка? Бить наугад и надеяться на случай? Глупость, но ничего другого не оставалось. Лучше так, чем безвольно получать раны.

Замах, удар, снова замах… И так десяток раз подряд в никуда. Чтобы не сойти с ума, я придумал себе противника. Ветер, так ветер! Вот передо мной его призрачный силуэт. Я атакую, но он ускользает и бьёт в ответ. Снова и снова, пока это не случилось вновь. Звон и порыв прохладного ветра.

Удача. Пусть так, но это придало мне сил. А затем это случилось опять. Дзынь! Тишина. Дзынь! Сначала один удар на десять, потом чаще. В какой-то момент я вскинул локоть, чтобы ударить себе за спину… Дзынь!

Я не осознавал, что происходит, не пытался понять — это не имело смысла. Мысли текли отдельным потоком, никак не связанные с движением моего тела.

В выпадах врага не было ритма, но мне удавалось бить ему навстречу. С каждым мгновением я действовал всё увереннее, а ветер ускорялся. Удары сыпались чаще, почти не давая передышки, но всё реже достигали моего тела. Вслед за кулаками и локтями в ход пошли колени, голени и стопы.

Стало непонятно, кто кого атакует. Я бил — и он защищался. Он атаковал — а я встречал его удар на половине пути. Исчезли промежутки затишья, сплошной поток, неудержимый вихрь!

Мы двигались и дышали в один такт. Мне не надо было его понимать — я стал его идеальным отражением. А после и эти границы развеялись, уступив место единению.

Мы остановились. Он и я. Мгновенно. Ветер исчез… И не потому, что я победил, а потому, что в этом не было смысла. Невозможно сражаться с самим собой…

Я упал на колени, опираясь на трясущиеся руки. Дышал как загнанный волк. Всё тело было одной сплошной раной. Кровь и пот заливали глаза… А потом это всё исчезло.

Боль ушла, а я, подняв голову, обнаружил, что стою возле каменного постамента, на котором лежал простой деревянный футляр. Над ним витал дух древнего мастера.

— Испытание единения пройдено, — торжественно изрёк он. — Тот, кто намерен впустить в себя ветер, должен стать ветром. Поздравляю тебя, обретший! «Канон Рассекающего Ветра» теперь твой.

Сказав это, призрак растворился в воздухе, оставив меня наедине с моей наградой. Неужели вышло? Неужели получилось? Не веря своей удаче, я вскочил на ноги, с удивлением обнаружив, что на мне нет ни единой царапины. Сделал шаг вперёд и коснулся футляра. Однако к тому, что произойдёт в следующее мгновение, я оказался не готов.

Старое дерево рассыпалось в моей ладони прахом. А лежавший внутри свиток упал мне в ладонь. Пергамент из тончайшей шкуры духовного зверя, стал обжигающе горячим. Поверхность его озарилась ярким светом, из которого начали вырываться горящие золотым огнём руны. Замерев на мгновение передо мной стройными рядами, они устремились к моей груди, проникая под кожу.

А затем нечто острое и невероятно знакомое резануло меня изнутри…

Боль родилась в груди и раскатилась по жилам, пульсируя в такт биению сердца. Рвущая, точно от свежего пореза. К такой я успел привыкнуть за время испытаний. Внутри меня будто поселился вихрь…

Неприятное ощущение, пугающее. Проклятье или благословение? Призрак говорил о Каноне Рассекающего Ветра… Я в этом плохо разбирался. Тайная техника секты? Могущество, о котором он упоминал прежде? Не ощущал я в себе никакого могущества. Скорее уж наоборот.

Раны, полученные на испытании, оказались иллюзорными, но сил я потратил, словно наяву… А теперь вдобавок нечто кромсало меня изнутри. Боль нарастала с каждым мгновением. Упав на колени, я попытался её унять. Получалось плохо.

Опять меня режут! Снова испытание… Точно, испытание! Стойкость. Представив себя в ущелье, я отринул мысли о боли и, повинуясь чутью, сделал глубокий вдох. Стало немного легче. Затем выдох — такой же медленный, и снова вдох. Начало отпускать.

Чувствую, как с воздухом в меня вливается нечто, усмиряющее бушующий внутри яростный смерч. Несколько минут я просидел на пятках, привыкая к странным ощущениям. Дышал. Удивительно, но помогло. Боль всё ещё пульсировала, однако мысли прояснились.

А вместе с этим пришло осознание: задание мастера я провалил. Свиток — вот он, в моих руках, но ведь ему нужен был не пергамент, а заключённая в нём сущность! А та каким-то образом оказалась во мне… Но я не хотел этого! Всё вышло случайно! Что же делать?