Человек в белом ещё какое-то время постоял, глядя на меня, и ушёл…

Очнулся от удара об землю. Воздух с силой вырвался из лёгких. Я лежал на спине, не в силах пошевелиться. Затёкшие, но свободные руки раскинулись в стороны. Что происходит? Неужели меня приняли за мертвеца? Перед глазами плыли серые дождевые тучи, а потом взор заслонили две тени в тёмных мешковатых одеждах. Слуги секты.

— Хватай его, Чи, — сказал один из них.

Без лишних слов меня подняли с земли под мышки и потащили. Долго и так грубо, что глаза вновь заволокло тьмой. В чувство привела обжигающе ледяная вода. Ведро за ведром. Захлёбываясь, я ловил ртом живительную влагу, снимавшую с лица и тела запёкшуюся кровь. Меня начало колотить от холода. Но это было хорошее чувство. Кажется, я начал ощущать собственные руки…

— Ну вот, теперь хоть на человека стал похож… — послышалось чьё-то бормотание.

Мокрого и дрожащего, меня поставили, оперев на стену. Удивительно, но я смог удержаться. Сверху прямо на мокрое тело натянули грубый мешковатый халат и обули в тростниковые тапочки. Мой затопленный болью разум начал работать, появились вопросы, однако попытка узнать, куда меня ведут, разбилась о слова:

— Приказ старейшины.

Меня снова тащили. Теперь уже по улицам Внутреннего города. Большую часть пути я созерцал мелькающие под ногами камни — сил поднять голову не хватало. Наконец мы остановились. С трудом огляделся.

Передо мной большой павильон, сложенный из белого камня и тёмного дерева. Пахло благовониями. Затащив внутрь, слуги бросили меня у входа, привалив к стене. Раны, оставленные кнутом, заставили сморщиться от боли, но я назло всему удержал спину прямо.

Вихрь внутри утих и не подавал признаков жизни. Хотелось провалиться в спасительный, целебный сон, но я упрямо водил глазами, разглядывая помещение. Зал с высоким потолком, где в вечернем сумраке тускло поблёскивала золотая отделка стен и виднелись свитки с каллиграфией. У дальней стены находилось возвышение с мягкими красными подушками.

Вскоре в павильон стали заходить люди. Первым явился подходивший к столбу беловолосый старец. Не оборачиваясь, он прошёл мимо и занял центральное место на возвышении. За ним следовали внешние ученики. С удивлением я узнал в них стражей, что вели нас к воротам. Подойдя к стене слева, они опустились на колени. После появились практики в разноцветных одеждах — такие носили мастера секты. Эти тоже расположились вдоль стен.

В числе последних вошёл Дзян… Сердце бешено застучало, пытаясь выпрыгнуть из груди. Что происходит? Почему он здесь? Почему сюда привели меня? Догадки проносились в голове одна за другой…

— Старейшина Лань Фэн, не подскажете, зачем нас собрали столь внезапно? — спросил один из мастеров, обращаясь к старику на возвышении.

— Разумеется, мастер Чан. У меня возникли вопросы о справедливости наказания, которому подверглись люди, проникшие на территорию секты, — тихо, но веско произнёс Лань.

Надежда, давно угасшая во мне, вспыхнула с новой силой. Неужто у меня ещё есть шанс? Мысли эти казались оскорблением памяти Хао, но я отчаянно хотел жить…

— Судьба вора — смерть на столбе. Таков закон секты… — откликнулся один из присутствовавших, поправляя пальцем длинный ус.

— Несомненно, мастер-наставник Хо, — согласился старейшина и тут же добавил в голос твёрдости: — Неужто вы решили, что я побеспокоил вас из одной лишь вредности?

— Ни в коем случае, старейшина Лань, — пошёл на попятную мастер.

— А раз так… Мастер-наставник Дзян, поведайте нам о случившемся.

Послышался шёпот. В центр зала вышел хозяин обворованного нами дома. Сердце словно кольнуло. И непонятно, «вихрь» тому виной или боль утраты.

— Неужели старейшина Лань сомневается в правильности моих суждений? — голос Дзяна был почтителен, но в нём читалось раздражение.

— Даже лучшие из нас могут ошибаться, — с нажимом сказал старейшина.

Не смея больше противиться, Дзян Хэ кивнул. Рассказ его не отличался подробностями и в целом соответствовал истине. Разве что он забыл упомянуть о нашем с ним договоре. Совсем. Ярость снова начала заполнять меня. Я набирался смелости, чтобы закричать, уличить его если не во лжи, то в недосказанности… Но первым это сделал старейшина.

— И вы не упустили никаких деталей, наставник? — поинтересовался Лань.

— Ничего существенного, старейшина, — ответил Дзян.

— А как же ваш уговор с этим юношей? — старик на возвышении, исполнявший роль судьи, указал взглядом в мою сторону.

Множество глаз одновременно устремились ко мне. Дзяну Хэ понадобилось обернуться, чтобы разглядеть меня. На лице его читались удивление и тихая ненависть.

И в этот раз я не отвёл взгляда. Не пал ниц. Ответил тем же. Ждать пощады от этого человека бессмысленно.

Пауза затянулась — так велико было возмущение наставника.

— Что здесь делает этот ублюдок? — вырвалось у Дзяна.

— Ожидает своей участи, мастер-наставник, — ответил старейшина. — Так вы поведаете о вашем с ним договоре?

Дзян Хэ бросил взгляд на сидевших у стены стражей и нахмурился. Сообразил, что Лань знает о произошедшем в его доме.

— Ну, раз это необходимо… — отвернувшись, сказал он. — Буду краток. Я предложил этому вору службу во искупление.

— Я выполнил уговор! Я ничего не крал! — выкрикнул я, не в силах сдержаться.

Даже мне это оправдание казалось слабым, а за неуважение к старшим должны наказать. Слуги у дверей, были того же мнения, шагнув в мою сторону, они готовились устроить мне взбучку… Но приказа не последовало. На лице старейшины ни один мускул не дрогнул, будто того и не было.

Заметил это и Дзян Хэ, немало тому удивившись.

— Молчать! — рявкнул он на меня. — Какая разница, крал он лично или пришёл с теми, кто ворует?

И тут мне нечего возразить. Знал, но не остановил… Единственное, на что мне оставалось уповать, — наш с мастером уговор. Однако старейшина Лань снова сумел меня удивить.

— Разница велика, — заключил он, снова приведя всех в замешательство. — Отсутствие намерения позволяет рассматривать его проступок иначе.

По павильону прошёлся шёпоток, а сидевший неподалёку мастер наклонился к соседу:

— Лань Фэн не иначе имеет здесь собственный интерес, — пробормотал он.

— Или же просто хочет насолить Дзян Хэ, — тихо хохотнул другой.

Подтверждая эти догадки, старейшина повернул голову в сторону стражников:

— Что у нас полагается за проникновение на территорию секты?

— Пять ударов плетьми и час на столбе, — ответил тот, кого называли Лю.

— Видится мне, этот юноша получил больше положенного, — обратился старец к окружающим.

— Неужели мы просто поверим ему на слово? — недовольно проворчал Дзян.

— Почему же на слово? Если речь идёт о жизни и смерти, можно обратиться и к Небу. Для таких случаев у нас есть Камень Искренности Луны.

Снова все зашептались, а мня начало распирать беспокойство. Что за камень? Чья судьба? Причём здесь Небо и Луна? Это ли не мой шанс?

— Изящный способ избавиться от этого ничтожества, — согласился Дзян, бросив на меня уничтожающий взгляд. — Вручим его бессмертную душу Юэши Лунному Шюллеру…

И прежде чем у меня начали возникать вопросы, старейшина обратился ко мне.

— У тебя есть шанс доказать свою невинность, мальчик, — объяснял он. — Коснувшись камня, ты впустишь в себя волю лунного бога. Сказанное тобой будет неоспоримой правдой, но и плата велика. Виновен ты или нет, но Юэши в половине случаев забирает душу испытуемого. Готов ли ты к такому исходу?

Я сглотнул тугой ком страха. Снова мне предлагают выбор, и опять на кону не просто жизнь, а посмертие. Готов ли я снова рискнуть?

— Да, господин, — низко опустив голову, я потерял равновесие и чуть не рухнул.

— Вот и хорошо, — погладил он свою бороду. — Принесите Камень Искренности Луны!

Его вынесли в шкатулке из черного полированного дерева и поставили в центре павильона на низком столике, прямо рядом с Дзяном.