Налево, направо? Да какая разница. Будто от моего выбора есть что-то зависит… Решил положиться на удачу. Пусть будет правый. Перехватив кирку крепче, выставил её перед собой и вошёл в проход, заросший острыми каменными шипами. Те свисали с потолка или росли из пола, словно клыки невиданного зверя.

Шёл долго. Так долго, что страх начал блёкнуть. Скверна здесь была густая, но не более, чем в первой пещере. Дышал глубоко, выгоняя её из себя, а заодно осматривался. Смотреть, правда, и не на что: главное — не споткнуться и не разбить голову о нарост.

Проход становился всё у́же. Появилась мысль, что вот-вот сомкнётся, но движение воздуха в спину, едва холодившее шею, говорило, что впереди не тупик. Никаких признаков нечисти по дороге не встречалось — только извилистый путь да редкие проблески вкраплений Духовного Азурита, кои теперь не радовали.

Я уже начал терять силы, когда вывалился в новую пещеру — больше предыдущей. По центру, разделяя её, текла подземная река. Неглубокая, дно сквозь тёмную воду видать. По пояс будет. Течение медленное, в нём мелькают белые рыбки с прозрачными плавниками.

Живот предательски заурчал. Обед был давно, время ужина… Однако есть сырую рыбу не хотелось. Да и попробуй её поймать в ледяной-то воде. То, что водичка холодная, ясно было даже без прикосновения — воздух от неё шёл студёный. Ну хоть жажду утолить можно.

Зачерпнув ладонями из реки, понюхал: вода как вода. Отхлебнул — солоновата немного, но вкусно. Только зубы ломит от холода. Выпрямившись, огляделся. Что дальше?

Проходов здесь было множество, более пяти десятков. Половина — на той стороне речки. На вид все одинаковые — чёрные провалы. Лучше бы один был… От мысли, что снова надо выбирать, накатила злость. Опять всё наугад… Снова как слепой щенок! И деваться ведь некуда — знаток пещер из меня плохой.

Единственное, что приходило в голову, — провал с водопадом возле скотного двора. Вспомнилось, как я грелся на солнышке, обдуваемый тёплым, насыщенным Ци ветром. Дул он наружу. Может, если следовать за потоком, тот выведет на поверхность? В оставшемся за спиной проходе я тоже ощущал движение воздуха — едва уловимое…

Прав я или нет, но лучшего придумать не смог. А значит, так и поступлю: пойду по ветру и попробую отыскать проход, где подземный ветер окажется сильнее. По-хорошему бы передохнуть, но я упрямо начал исследовать ближайшие ответвления. Один за другим заходил лишь для того, чтобы выйти наружу: воздух тут бил в лицо.

На втором десятке я убедился, что так будет с каждым. Надо перебираться через реку и пробовать там. Зябко передёрнув плечами, стал снимать одежду. Свернул её в тугой ком, завязал рубахой и, держа узел вместе с киркой над головой, вступил в обжигающе холодную воду.

Шаг, второй. Бр-р-р. Под ногами что-то склизкое, обволакивающее — неприятное ощущение. Скользкое дно норовило убежать из-под ног. Потеряв равновесие, я едва не грохнулся — еле устоял и чуть не вымочил одежду. Отдельным испытанием стала попытка выйти на берег: ноги соскальзывали и тонули в густом иле.

Выбравшись и дыша, словно загнанный зверь, я рухнул на камень, казавшийся сейчас горячим. Всё, сил больше нет. Даже дышать не хотелось. Но надо. Потоки Ци не только заживляли оставленные вихрем раны, но и согревали. Минут через пять я нашёл в себе силы одеться. Пора двигаться дальше.

Подойдя к первому же проходу, понял, что оказался прав: воздух затягивало внутрь. Поток казался сильным. Воодушевлённый, я поспешил вперёд, однако радость моя была недолгой. Широкий поначалу ход сузился так, что даже боком не протиснешься. Пришлось вернуться. Попробуем следующий… Но стоило сделать новый шаг, как осознал: сил совсем не осталось.

Сколько я уже здесь брожу? Часов пять, не меньше. Ноги дрожат, голод не даёт покоя… Странная белая рыба из речки больше не казалась отвратительной. Но как её без готовки, сырой, есть? Подумал и отбросил эту мысль. Пока что…

Глаза слипались — нужен отдых. Но ложиться прямо на каменный пол — глупость. Пусть я никого и не встретил, это не значит, что здесь безопасно.

Вдох-выдох. Разогнал мрак, оглядываясь в поисках укрытия. На одной из стен пещеры обнаружился каменный выступ — достаточно широкий, чтобы поместился человек, высотой в полтора человеческих роста. Плохонькое укрытие, но лучше, чем ничего. Главное, с ходу до меня не добраться.

Из последних сил забравшись наверх, поджал ноги к груди, сохраняя тепло. Думал, не усну — зря. Сознание заволокло пеленой почти мгновенно. Сон был отрывистый, тяжёлый. Просыпаясь порой, я отчаянно надеялся очутиться в бараке… Но Небеса не оправдали моих чаяний. Очнулся продрогшим, тело сводило, спина ныла, не желая разгибаться.

Вдох-выдох, огляделся. Ничего не изменилось. Кряхтя, поднялся на ноги. Есть хотелось сильно. Потерпеть ещё можно, но надолго ли меня хватит? Если очередной проход окажется сквозным, река с рыбёшкой может уже не встретиться. И сколько тогда блуждать? Вряд ли за поворотом найдётся тарелка горячего риса.

Какой бы противной ни казалась мне эта идея, а иного выхода я не видел. Спустившись к воде, бросил кирку, стянул обувь, закатал штанины и рукава и, ёжась от холода, вступил в мелкое русло. Ноги тут же увязли в иле, со дна поднялась муть.

Наклонившись, ждал, когда мимо проплывёт спрятавшаяся среди камней бледная, будто кость, рыбина. Долго пришлось ждать, пока ил уляжется да она осмелеет. Ноги уже не холодило — жгло. Но я терпел. Дождался. Только попробуй поймай. Вдох-выдох — и в краткий миг прозрения, когда глаз замечает скользнувший мимо силуэт, резкий рывок! Можно сказать, наугад, по памяти.

С первой попытки промахнулся — ладони сжали лишь пустоту. Со второй поймал склизкий хвост, но добыча вывернулась. И только с третьей, когда тело уже начало дрожать, — повезло. Ладони ухватили холодное, извивающееся тело. Непослушные пальцы попытались разжаться, но я изо всех сил швырнул добычу подальше на берег.

Выбравшись из воды, отыскал бьющуюся тушку и, снова ухватив, ударил её головой о камни. Фух… Присев на землю, грелся, растирая замёрзшие ноги. Прогонял Ци, заставляя кровь чуть ли не бурлить. Как отошёл, принялся за разделку.

Рыба крупная, в две ладони длиной. Кирка для разделки — инструмент неподходящий, но выбора не было. Вернувшись к воде, острым концом пробил и разорвал брюхо от хвоста к голове. Выкинул внутренности в реку, выскреб пальцами остатки и тщательно промыл. Шкуру кое-как содрал.

Мясо пахло тиной. Отщипнул кусочек и бросил в рот. Холодный, отдающий гнильцой. Гадость… Сырым есть — затея плохая, но деваться некуда.

Борясь с отвращением, запихнул в себя всё, что смог, и, надеясь не отравиться, снова отправился к пещерам. Два десятка одинаковых на вид проходов. Не видя разницы, решил начать с крайнего левого. Поток воздуха здесь ощущался явственно — значит, куда-то он должен уходить.

Уходил, да не туда, куда надо. Проход долго вился, карабкался вверх, падал вниз и закончился затопленным тупиком с узкой трещиной в потолке. Потерял уйму времени — по ощущениям, больше часа. Но и последующие ходы не сильно радовали. Один превратился в уходящий к потолку отвесный лаз — взобраться я бы не смог при всём желании. Другой повернул и соединился с четвёртым.

Пятый привёл меня в лабиринт из множества пересекающихся на разных уровнях пещерок. Там мне пришлось изрядно побродить. Выхода я не нашёл, зато один из закоулков чуть было не стал мне могилой.

Позади раздался сдавленный рык…

Вслед за рыком по пещере разнеслось утробное, умноженное эхом урчание. Страх пронзил меня, заставляя резко обернуться. Но увидел я только тьму. С перепугу забыл, как видеть во мраке. Лишь спустя пару ударов сердца сквозь меня прошла волна Ци. Взгляд выхватил пугающую картину.

Человек. Нет! Человек так, кособочась, не передвигается. Кожа лоснится, точно смазанная жиром, вместо одежды — лохмотья. Глазницы полыхают зелёным огнём, а изо рта капает тягучая слюна…