Неужели то же самое ждёт и меня? Впрочем, нет. Техника, секущая меня изнутри, неумолимо напоминала: времени осталось мало.

— Мне для прорыва особые медитации нужны, в глубинах горы Фенлин, — продолжал рассказывать здоровяк. — Но туда только внутренних учеников пускают или тех, кто достаточно баллов заслуг накопил. Там, в пещерах, чистейшая энергия бушует. Говорят, движение Ци в Очагах наладить мне сможет… А дальше как Небо дозволит — может, и на следующий ранг прорваться сумею.

— А что это за Очаги такие, Бык? — спросил я.

Который раз слышал, а смысл ускользал. Товарищ снова хмыкнул.

— О, брат, это основа. Первая ступень — разжечь их. Семь штук: грудь, голова, живот, ладони, ступни. Они впитывают Ци и отдают её понемногу. Слабенько, но зато постоянно. Дальше тело крепнет, каналы растут — это уже вторая ступень. Ци больше не уходит наружу без толку, а течёт по ним, делая тебя сильнее…

— А потом? — я жадно хватал эту науку.

— А потом — будет потом, — вдруг потерял интерес к разговору здоровяк. — Доедай и пошли. Камушки себя сами не найдут.

Засунув остатки еды в рот, он разом отряхнул крошки и поднялся. Взял лампу и двинулся в темноту… И только тут я осознал, что «вихри» режут меня ровно в тех местах, которые он назвал. Грудь, голова, живот… Будто рвутся наружу. Ищут то, чего пока нет. Очаги?

Почему-то это открытие прибавило уверенности. Наконец-то я начал понимать, к чему стремлюсь, — увидел перед собой цель. Непонятные прежде ступени Основы стали чем-то более осязаемым.

К вечеру в корзине лежало семь кристаллов, а тяжесть собственного тела казалась неподъёмной. Вроде бы не медные жилы целый день ломал, а усталость брала своё. Сказывались давление скверны и отвратительный сон. Голова болела оттого, что ей постоянно приходилось крутить.

Продвигались мы медленно — остановки каждые пару десятков шагов. Пока Ци по телу прогонишь, пока оглядишься, да не по разу, чтобы ничего не упустить. За день удалось обойти только десяток ответвлений. Какие-то проходились легко, а в иные пролезали едва ли не ползком. И это, по словам Быка, хорошо, если десятая часть всей «заброшки». На поверхность выбрались, как и положено, на закате. Воробей уже ждал у входа, а увидев содержимое корзины, довольно заулыбался.

— Я ведь и наполовину не надеялся, — признался он.

— И это только начало, — лыбился в ответ Бык.

Замерив камушки, помощник распорядителя удовлетворённо мотнул головой и сделал пометку в своей бамбуковой связке.

— Молодцы! — пряча нож-сюэ за пояс, похвалил Воробей. — Завтра расширю обеденную пайку. К мясу сладких рисовых лепёшек прибавлю.

У меня аж слюнки потекли. Пробовать приходилось — нежные, тающие во рту, но дорогие… Грузчик на рынке такое себе раз в год может позволить. Мысли тут же начали путаться. Голод и усталость брали своё, обратно я уже полз. Что, впрочем, тоже неплохо — встреченные нами шахтёры, видя меня измученным, завидовать не подумали. Но спросить, чем это мы там занимались, не забыли.

— Крепи обновляли. Из старых выработок вытаскивали, что ещё держится, и штольню укрепляли, — врал Бык не краснея.

— Это зачем?

— Да мне откуда знать? — пожал он плечами. — Может, новый ярус думают открывать. А этот как воздушный ход пользовать будут.

Шахтёр сплюнул, сочувственно покачал головой.

— Тяжело и опасно… Того и гляди завалит. Зря вы на это согласились.

— Нам за день лишний балл на двоих засчитывают, — продолжал выдумывать Бык.

— Всё равно работа не мёд, — сказал другой мужик, шедший рядом. — Но кому-то и её делать надо.

На том и разошлись. Я еле добрался до купели горячего источника. Ощущал себя так же, как в первый день: тоже в сон потянуло, но теперь я уже учёный. На этот раз выбрался сам. Переоделся, наскоро закинул в себя ужин, забрался на нары и об одном просил Небо — чтобы терзающая тело техника дала мне капельку отдохнуть.

На следующий день пробуждение оказалось не таким мучительным. Прислушавшись к себе, осознал, что научился «дышать» во сне. Более того, умудрялся контролировать Ци! Создавать «заводи» получалось всё лучше. Сон вышел рваный, но добротный. В штольню входил полным сил, готовый зарабатывать баллы заслуг.

Однако радость первых дней потихоньку начала блёкнуть. Последующие три дня казались отражением предыдущих. Темень, грязь, запах сырости и плесени. Больше радовался сладкой булочке или рисовому шарику с бобовой пастой. Треть ответвлений была пройдена, найдено около двадцати Ледяных Кристаллов.

На третий день неудачно отскочивший обломок рассёк мне руку. Не смертельно, но глубоко. Бык предложил вернуться и показать лекарю. Несколько камушков уже лежали в корзине — можно было и уйти. Воробей не стал бы возражать против заминки. Но я упрямо достал из сумки чистую обмотку.

Перевязал предплечье и пошёл дальше. Чтобы смотреть, руки мне не нужны, а камень Бык лучше дробит. Напарник не возражал. Наоборот — обрадовался и удвоил усилия. А я, кривясь от боли, искал кристаллы…

И так увлёкся, что забыл о ране. Совсем. Казалось бы, как? Да ничего особенного. Просто в какой-то миг захотелось заглушить боль, а голова, не будь глупой, взяла и создала в том месте дополнительный приток Ци. К тому времени как я это заметил, рана уже наполовину затянулась, а к вечеру и вовсе практически зажила. Странно это всё…

Намёками вызнал у товарища, насколько это нормально: стоит ли на целебную мазь тратиться? Оказалось, стоит. Иначе даже на нём, практике третьей ступени Основы, не один день заживать будет. В итоге решил на этот счёт помалкивать. К лекарю не пошёл, а чтобы подозрений не вызывать, мазь у Воробья выменял на несколько баллов заслуг. Пригодится.

Утром четвёртого дня нас снова погнали на боевую практику. Командовал внешний ученик и младший наставник Ван — тот самый, что в прошлый раз показывал Железный Кулак. Только техника теперь была иная — Хвост Дракона, и в основе её лежали движения ног: удары, замысловатые прыжки, подсечки.

У меня ничего не получалось. Если раньше движения казались пусть не идеальными, но хотя бы правильными, теперь тренировка превратилась в пытку.

— Можешь не отрабатывать эту технику, — сжалился надо мной долговязый. — Практикуй Железный Кулак, раз уж его выбрал.

Он указал в сторону, где собралось с десяток слуг. Один из них, видимо самый опытный, был за старшего — чеканил движения не хуже внешнего ученика. Чуть поодаль тренировали ещё какую-то технику, завязанную на подвижность и уклонение.

В прошлый раз я наблюдал нечто подобное, но не понимал, зачем это нужно. Теперь осознал: отработка разных стилей. Каждый мог выбрать, что практиковать. Ну или впустую тратить время, выделенное наставником.

Глянув на Быка, ловко машущего ногами, я отправился к тем, кто отрабатывал Железный Кулак. Пусть он казался каким-то неправильным, но тело на него всё равно откликалось. Может, чему и научусь.

Став в стойку, я принялся подражать движениям слуги, исполнявшего роль наставника. Сначала выходило скверно — тело забыло изученное. Но я не спешил. Сосредоточившись на «дыхании», гонял Ци по телу и сам не заметил, как провалился в уже знакомое состояние отрешённости.

Удары, стойки, блоки стали выходить сами собой. Но чем точнее получалось повторять, тем неприятней становились ощущения. По рукам, ногам и спине будто точильным камнем проходились. Я невольно менял положение тела, зачастую делая этим только хуже. Однако иногда удавалось сгладить это чувство — словно угадывал нужное движение.

То ли случайно получалось, то ли каким-то образом смог понять, о чём шепчет мне «вихрь».

На следующем повторении этой формы снова последовал за этим ощущением. Перестал бездумно повторять — начал пробовать. Десятки раз — пусть капельку, но по-другому. В конце концов стало получаться — сопротивление начало потихоньку пропадать. Стойка изменилась, шаг сделался легче, а я стал выбиваться из ритма.

— Ты чего там дурью маешься? — вдруг заворчал поставленный над нами слуга. — Хватит из себя воробушка изображать!