– Смотри, Верфельд, если соврала – тут же отчислю, и никто тебе не поможет.

Декан Алоиди задрал рукав своего байкерского прикида, понажимал пальцем на черный браслет, опоясывающий запястье. И когда оттуда донеслось: «Слушаю вас, декан», – отрывисто спросил:

– Себа, ты был сегодня с Катариной Верфёльд в бастиарии. Она действительно трогала мантикора?

Фу, какой недоверчивый мужчина, не верящий на слово честным адепткам!

В браслете воцарилась тишина и я дышать перестала – сейчас де Вейр скажет, что не было такого... Наверняка скажет! Ему же хочется очистить академию от моего присутствия…

– Было. Она погладила его по уху, – прозвучало из браслета, и у меня вырвался длинный облегченный выдох.

Декан отключил свой браслет и повернулся к секретарю:

– Готовьте приказ.

Секретарша, выпрямив спину и вбивая каблуки в пол, прошла к столу и начала писать, бормоча себе под нос:

— Мантикора базальтовая… Верфёльд Катарина… лётное животное… безумие по молодости лет…

— Я всё слышу, — сказала я.

— А я ничего не скрываю, — огрызнулась она. Достала из стола печать, жахнула ей по листку и протянула декану Алоиди.

– У ректора сами подписывайте! – повернулась ко мне и просюсюкала: – А тебя, Катарина Верфёльд, поздравляю с присвоением звания «Идиотка года»! – и отвернулась, уткнувшись в бумажки на своем столе.

Декан Алоиди мельком глянул на приказ в своей руке, дернул уголком рта и велел:

– Сейчас отправляйся на занятия, Верфёльд. У твоей группы, кажется, история магии? Вот иди и слушай, вещь полезная. А после обеда подходи в бастиарий. Посмотрим, получится у тебя что-то с твоим… Малышом, или всё-таки сожрёт.

– Пусть сначала согласие подпишет, что претензий, если ей откусят голову, не имеет, – прошипела секретарша. Собрала пачку документов и молчком, недовольно поджав и без того тонкие губы, вышла из приёмной.

– Настроение минус-вайб, – пробормотала я себе под нос, провожая её взглядом.

– Что ты сказала, Верфёльд?

– Сказала, что слова госпожи секретаря звучат не очень обнадеживающе, господин декан.

– А ты хотела добрую сказку послушать? Ну так у меня плохая новость для тебя, девочка. Это боевая академия, и сопли распускать здесь не получится, – отрезал декан и показал подбородком на дверь, намекая, что моё общество его утомило.

Я развернулась и медленно, очень медленно пошла к выходу, краем глаза наблюдая, как мужчина снова активирует свой браслет.

– Геркельд, после обеда выведи базальтовую мантикору на полигон. Для неё наездник нашёлся, – обратился Алоиди к своему собеседнику.

– Чего?! Да вы... Вы что такое удумали-то?! – абонент на том конце явно обалдел и начал орать.

– И перед этим покорми его получше, – перебил декан. – Чтобы не сожрал кого-нибудь прямо на полигоне.

Я мысленно фыркнула – почему-то была уверена, что Малыш меня не съест. Женская интуиция, наверное, подсказывала.

Одной ногой я уже ступила за порог, как вдруг декан окликнул:

– Верфёльд.

Я обернулась, а он кивнул на Мусаку:

– Где ты взяла сютрика?

– Сам ко мне пришёл, – пожала я плечами, решив не вдаваться в подробности.

Декан помолчал, потом покачал головой:

– Удивительно, как у Инквизитора такая дочка, как ты народилась?

Я не поняла, к чему он клонит, и спросила:

– Что такого удивительного, что у меня есть сютрик?

Декан вдруг улыбнулся, но улыбка вышла какая-то странная.

– Это удивительные звери, их ещё называют "Хранителями Любви". Раньше и у нас сютрики водились, но потом их всех истребила инквизиция, – он заметил, как у меня округлились глаза, и добавил: – Сейчас закон об их ликвидации отменили, но сютриков в нашем королевстве уже не осталось.

Я молчала, так и стоя одной ногой в коридоре, второй в приёмной, – просто не знала, что сказать.

А декан смотрел задумчиво то на меня, то на кота. Потом многозначительно произнёс:

– Вот поэтому я и спрашиваю, откуда местная девчонка, прожившая большую часть жизни в монастыре, вдруг взяла такого зверя?

Слух царапнуло слово «местная». Прямо озноб по телу пошёл – это намёк, что он в курсе, что я совершенно не местная? Или уже прямая угроза разоблачить моё попаданство? И снова я отправила в адрес настоящей Катарины Верфёльд лучи негодования – подставщица тощая! Хоть бы предупредила, что надо молчать, что я иномирная, запрещённая к ввозу в это королевство личность! Иноагент, можно сказать!

Тем не менее я заставила себя посмотреть декану прямо в глаза и твёрдо произнести:

– Природа не терпит пустоты, господин Алоиди. Раз сютрики должны быть – они вернутся, сколько бы их ни истребляли. Даже если кому-то это не по нраву.

Декан несколько секунд пристально смотрел на меня, молчал. Потом кивнул:

– Иди на занятие, Катарина.

Я выскочила за дверь. Прислонилась к стене, пытаясь отдышаться и успокоить колотящееся сердце. Мусака лапой тронул меня за край юбки и начал причитать:

– Ой-й, Катя, он же нас раскусил! Что будет-то, куда бежать?!

– Тихо, – прошептала я и прижалась ухом к тоненькой щели между дверью и косяком – там декан снова кого-то вызывал по своему браслету.

– Рикардо, собери информацию на адептку первого курса боевого факультета Катарину Верфёльд. Всё, что сможешь. Да, подробную, вплоть до любимого цвета её панталон. Работай, – велел кому-то.

Повисла пауза, похоже, декан отключился, но потом снова заговорил, уже совсем другим тоном:

– Я в академии, в твоей приемной... Понял... Сможешь подойти в бастиарий в три часа? И мелкого с собой возьми, – помолчал, слушая, что ему отвечает собеседник. Засмеялся и добавил странную фразу: – И ещё одна новость… Кажется, у нас инфанта появилась.

Всю дорогу в аудиторию, где меня ждала первая лекция, Мусака страдал и причитал.

– Катя, ты слышала? Нас разоблачили?! Надо делать ноги! – кот забежал вперёд и попытался преградить мне дорогу, но я перешагнула через него, не сбавляя шага.

– Мусака, потом! Сначала лекция, потом бастиарий, потом думать будем. И не паникуй,пожалуйста, нам нельзя привлекать внимание.

– Катя, они твои панталоны проверять будут. И, кстати, что там с их цветом?

– Не помню и это неважно! Главное, мы знаем, что декан что-то заподозрил, и будем настороже.

– У меня шерсть дыбом, – пожаловался Мусака. – И обратно она не ложится.

– Потерпишь. И вообще, тебе лучше было остаться в приемной и ещё послушать разговоры декана.

– Ни за что! Я не оставлю тебя одну, на поругание всем ветрам и драконам! – ощетинился кот и больше не произнёс ни слова. Только скакал как-то нервно, и не по прямой, а зигзагами, словно от пуль уворачивался.

Аудиторию для лекции я нашла не сразу. Пришлось трижды обогнуть одно и то же здание, прежде чем заметила неприметную дверь, возле которой стояло несколько адептов. Зато, когда я зашла внутрь, у меня отвисла челюсть.

Это был не просто лекционный кабинет, это был амфитеатр. Реально, Колизей иномирный. Ряды парт и скамеек поднимались круто вверх, охватывая полукругом невысокую сцену внизу. Окон здесь не было, свет давали огромные светильники на потолке.

Почти все места были заняты, причём судя по цветам формы, здесь собрались первокурсники со всех факультетов. Боевики уселись на самый верх, а на первых рядах расположились изящные красавицы в голубой форме. Остальные факультеты рассеялись кто где, заполняя гигантскую аудиторию суетой, громкой болтовнёй и взрывами смеха.

В центре первого ряда королевишной сидела моя «сестрица». Общалась с подружками, но стоило мне появиться в дверях, как её взгляд упёрся в меня. И как-то он мне не понравился. Слишком он был изучающий, словно биолог смотрел на лягушку, которую собрался препарировать во имя науки.