Его дядя прав – не надо портить будущее принца де Вейра. Пусть он займёт трон вместо мерзавца Эуфема и женится на правильной местной девушке. На Мадлене Делонго, например, чем не партия? Её папаша, вроде бы, в преступлениях не обвинялся, значит, и к дочке претензий не будет.

Но думать об этом, изо всех сил цепляясь за гриву мантикоры на высоте километра над землёй, было сложно. И я не думала.

Два дня мы провели в воздухе. Останавливались только на сон и поиск еды – захваченные с собой пирожки закончились очень быстро.

Еду мы, кстати, добывали легко и непринуждённо. Просто подходили к крайнему дому или таверне в любом поселении, и еду нам давали на всех троих. И на ночёвку дважды пускали на сеновал без всяких возражений. Приятные, милые люди.

На третье утро мы оказались в Рогландаре. Там без проблем нашли королевский дворец, спросили королеву Марью…

Переживания насчёт неё оказались напрасными – мне даже не пришлось просить о помощи. Едва я открыла рот и назвала своё имя и фамилию, как мы все трое оказались гостями королевской четы Дарвийских.

Малышу выделили комфортабельный вольер рядом с другими мантикорами, состоящими в королевской службе охраны. Мы с Мусакой поселились в уютной комнате с отдельной террасой и выходом в сад.

Ни Марья, ни её муж не задавали мне никаких вопросов – просто предложили жить у них столько, сколько понадобится. Позже я, конечно, рассказала всё Марье. Попросила помощи в возвращении в мой мир и совета, как быть с Малышом. Забрать его с собой я не могла, но что тогда? Выпустить на волю или что?

Марья тогда мудро посоветовала не спешить с решением. Предложила пожить у них, успокоиться и подумать, нужно ли мне вообще возвращаться домой, если там меня никто не ждёт.

Оставаться в Рогландаре навсегда я отказалась – здесь у меня тоже никого, кроме Малыша. И Марьи, с которой я успела крепко подружиться. И ещё здесь по соседству королевство Ландора и её будущий король Себастьян де Вейр, от которого мне нужно держаться подальше. Мы с ним, буквально, должны стать разными мирами.

Сейчас в Ландоре, по скупым рассказам короля Рейнарда, шло активное расследование преступлений двадцатилетней давности.

По всей стране происходили аресты, кое-кого уже судили. Орисий сидел в тюрьме – его вина была полностью доказана. Преступления Эуфема ещё расследовались. Но Совет Старейшин уже отстранил его от правления, назначив временным регентом принца Гранта де Арриву.

Все королевство Ландора, а с ним и соседние страны, ждали совершеннолетия принца Себастьяна де Вейра. С его наступлением он получал право на трон. И наступало это совершеннолетие уже завтра.

Послышался мерный стук дерева по полу, и на террасу, опираясь на резную трость, вошла леди Роберта. Бабушка короля Рейнарда, величественная пожилая леди, неспешно опустилась на диванчик. Откинулась на спинку и рассмеялась:

– Там у наших котиков опять ничья. Сейчас прибегут хвастаться своим героизмом, – и без всякого перехода добавила: – Прибыл гость из Ландоры, спрашивает тебя, Катя.

В Южную гостиную, где меня ждал гость из Ландоры, я шла на ватных ногах. Леди Роберта не назвала его имя, и я запрещала себе думать, кто это может быть. Прямо гнала эти мысли, чтобы ненароком не родилась какая-нибудь несбыточная надежда!

А в гостиной меня ждал… декан Алоиди. Вот и правильно, что ни о чем таком я не думала! Никаких светловолосых драконов–будущих королей увидеть не мечтала!

При моем появлении декан поднялся с диванчика, где комфортно развалился.

– Здравствуй, Катя.

– И вам не хворать, – проявила я чудеса вежливости. Под сердцем противно ныло, и разговаривать с Алоиди вообще не хотелось.

– Поговорим?

– О чем?

– Для начала я хочу извиниться перед тобой за всех нас. С тобой поступили… некрасиво и непорядочно. В свое и Гранта де Арривы оправдание могу сказать только одно – когда ты появилась в академии, мы не знали о замыслах королевы Арканы, Кейтлин Флейм и Дары де Вейр, матери Себастьяна.

– Угу... Верю... – скривилась я.

– Напрасно не веришь. Клянусь своими крыльями, я тоже не знал о том, что Катарина Верфёльд умерла. Был уверен, что ты настоящая дочка Орисия Верфёльда. Дара просто сообщила Гранту, что Инфантой будет Катарина Верфёльд, а что это иномирянка... забыла добавить.

- Склероз напал на даму? - съязвила я. Но Алоиди остался серьезным.

- У нее, и правда, были некоторые проблемы памятью после того нападения. И мы с Грантом сначала никак не могли понять, почему ты такая… Такая необычная, – декан усмехнулся и покрутил головой, словно удивляясь самому себе. А я вдруг испытала вину за злые слова про маму Себастьяна - женщина столько испытала, а я ехидничаю...

Чтобы отделаться от неприятного чувства, торопливо спросила:

- А потом что?

– Позже Дара рассказала Гранту всё, что эти три леди задумали и уже начали осуществлять. Она поставила его перед выбором – или он помогает им, или они все сделают сами с риском для своих жизней. Грант не мог оставить сестру без поддержки.

– А вы? Вас-то что заставило в это вписаться? -

– Я участвовал в этом по своим личным мотивам…

– Расскажете?

Алоиди помолчал, потом очень неохотно признался:

– Я хотел свержения Эуфема. Моя жена… Она иномирянка. Мы скрываем это много лет из-за закона об уничтожении иномирцев. Но, сама понимаешь, невозможно всё время жить в страхе, что её могут в любой момент разоблачить.

– Реально?! Иномирянка? – поразилась я.

Декан вдруг улыбнулся такой обескураживающе светлой улыбкой, что я чуть было не заулыбалась в ответ.

– Да, моя Машенька, – произнес с теплотой в голосе. – В общем, исходя каждый из личных интересов, мы использовали тебя как инструмент для достижения нашей цели, Катя. Конечно, нас ничуть не извиняет то, что эта цель была благой и благородной.

– Не извиняет, – согласилась я. – Тем не менее, ваши извинения приняты, декан Алоиди.

– Ещё хочу предложить тебе вернуться в академию.

– Ага-ага, вернуться и сразу угодить в лапы инквизиции! – зафыркала я.

– Катя, закон об уничтожении иномирян отменён, ты можешь ничего не бояться, – огорошил он меня.

– Отменён?!

– Да, было доказано, что закон приняли в результате давления группы заинтересованных лиц. Его признали «законом с пороком воли» и признали ничтожным.

– Ну хорошо… Только я не вернусь в академию. Да и что мне там делать? Магии у меня ноль.

– Ты ошибаешься. Я внимательно наблюдал за тобой – у тебя есть сила, просто ее нужно развивать...

– Я не вернусь. Если у вас всё, декан, то я пошла – у меня котик не кормлен.

– Подожди. Еще хочу поговорить о вас с Себастьяном.

– Нет никаких «нас с Себастьяном». Прощайте, – я дошла до двери и тут услышала:

– Он отказывается от престола.

Я резко обернулась.

– Что?!

Алоиди тяжело вздохнул.

– Эти два месяца Себастьян землю носом рыл, чтобы выявить и наказать всех преступников. Вчера вечером было закрыто последнее дело, осталось дождаться вердикта судей насчет наказания Эуфему и некоторым из его подельников. А сегодня Себастьян официально объявил, что завтрашняя инаугурация отменяется – он отказывается от трона.

Я немного постояла, кусая губы и исподлобья глядя на декана.

– А от меня вы что хотите?

– Чтобы ты поговорила с ним. Убедила не делать этого… Уверен, он уже летит сюда – я опередил его всего на пару часов и…

– На пару десятков минут, декан Алоиди, – произнёс голос у меня за спиной. Я медленно, медленно, словно зомби, обернулась и застыла, глядя в глаза Себастьяна де Вейра…

Он похудел, осунулся. Скулы заострились. Под глазами залегли тени, словно он мало спит. И, как ни странно, он стал ещё красивее. Хотя куда уж больше?

«Модель… Эталон мужской красоты. И он пришел ко мне…», – мелькнула глупая, неправильная, такая сладкая мысль.

– Катя… – Себастьян шагнул ко мне. – Я тебя... люблю...

– Пойду с Его Величеством Рейнардом поздороваюсь, – пробормотал Алоиди и испарился из гостиной. А Себастьян шагнул ко мне ещё ближе. Теперь я почти утыкалась носом ему в грудь и почему-то не могла поднять глаза. Стояла, рассматривала ткань его костюма, гадая, из чего она сделана. Не из обычных ниток ведь? Почему не спросила у парней в своей группе? Теперь буду мучаться…