Если бы я не была так напряжена, я бы рассмеялась – кто бы говорил про толстух!

После слов короля наступила звенящая тишина. Все смотрели на Себастьяна: Эуфем из кресла, Орисий, стоявший между стражниками, Лизи возле шторы... Декан Алоиди и ректор де Аррива смотрели. Стражники таращились на принца де Вейра, и даже придурок Делонго, у которого глаза были мутные, словно он не в себе, гляделс интересом.

Я тоже смотрела на Себастьяна. Он стоял совсем рядом, очень напряжённый, и молчал… Время шло, а он продолжал молчать.

Себастьян де Вейр

«Ты готов отказаться от будущей короны ради этой толстухи?»

Король задал вопрос и напряженно ждал ответа. Нервничал. Это было видно по тому, как его ладони вцепились в подлокотники кресла. Заметно по каплям пота, покатившимся с висков к складкам подбородка и шеи.

Все ждали моего ответа: сам Эуфем, дядя, декан Алоиди. И Катя… Ее напряжение и тревогу я чувствовал очень отчетливо. До боли в груди хотелось обернуться к ней, успокоить. Сказать, что она моя в любом случае.

Но я молчал и напряженно думал, для чего Эуфем ставит меня перед выбором «трон или девушка»? Что-то здесь было не так – он никогда не делал ничего без своей пользы. За каждым его словом всегда стояла хитрость, за каждым жестом — подлость, за поступками — предательство.

Я смотрел в его маленькие глазки, в которых плескалось беспокойство, и думал о том, что случилось двадцать лет назад. С чем я жил все эти годы.

О том странном прорыве нечисти, когда погибли король Заславий и его единственный наследник. Следом за ними при странных обстоятельствах сложил крылья мой отец, Оливер де Вейр.

Потом к Разлому с десятком воинов ушел Эдвард Флейм — отправился туда по приказу, который лично отдал Эуфем Гряв, бывший тогда главой военного ведомства.

Никто из того маленького отряда живым не вернулся. Только Шквал, мантикор Эдварда, израненный и еле живой, приполз обратно. Но мантикоры не говорят и не могут рассказать, что там произошло.

После смерти отца расследование вели королевские дознаватели. Все улики вели к Эуфему — последнему в списке претендентов на трон. Но показания в его пользу дал Орисий Верфёльд. После долгого разбирательства Совет Старейшин признал Эуфема непричастным к гибели Оливера де Вейра. Гибель отряда Эдварда Флейма сочли просто военной неудачей.Два друга, два главных претендента на престол после Заславия погибли с разницей всего в неделю. Трон перешёл к Эуфему Гряву, теперь зовущемуся Его Величество, король Эуфем Первый.

Мне тогда было пять, но я хорошо помню слова матери, что у неё есть доказательства вины Эуфема в смерти моего отца. Мама не успела ничего предпринять, никому не рассказала какие и где они хранятся — внезапно умерла. Несчастный случай при падении с лестницы. Молодая и здоровая драконица упала и сломала себе шею? Я не верил этому тогда, не верю и сейчас.

И теперь мне непонятно, для чего Эуфем задает мне такой вопрос? И если я соглашусь на отказ от трона, не найдётся ли причина все равно арестовать Катю?

Но выбора у меня в любом случае нет. И другого ответа, кроме того, на который надеется Эуфем, тоже нет и не будет. Остается только надеяться, что он не решится на открытое беззаконие.

— Дядя, — сказал я, — не смей отзываться в таком оскорбительном тоне о моей невесте!

- Что?! – жирный варан в золотом камзоле оторопел.

Не ожидал, что тебя осадят? Привык прилюдно оскорблять собственную жену, милую и нежную леди Веренею, и думаешь, с чужими женщинами тоже можешь так поступать? Ошибаешься, ублюдок!

- Ты высказался о Катарине в недопустимых выражениях. Я требую от тебя извинений, — процедил я сквозь зубы.

В зале наступила просто оглушающая тишина. Все смотрели на нас и напряженно ждали, во что это выльется.

Эуфем долго молчал, не отводя от меня взбешенного взгляда и все больше краснея.

- Ой, кажется, королек сейчас лопнет. Себастьянчик, а если его разорвет, ты королем станешь, да? — вдруг прозвучал голос Катиного сютрика.

Следом раздался смешок, и Катя зашептала: «Мусака, ты как всегда в своем репертуаре!». Я тоже невольно заулыбался – Катя такая милая, даже в самой сложной ситуации не теряет силы духа и чувства юмора.

- Дядя, я жду! – повторил настойчиво, и Эуфем вдруг расслабился. Откинулся в кресле и, глядя мне в глаза, пропищал своим противным голосишкой:

- Я погорячился, Себастьян. Прошу прощения. Так что ты ответишь на мой вопрос?

- Отвечу тебе вопросом — с чего ты решил, что трон мне дороже Катарины? Я женюсь на ней и отказываюсь от наследования.

- Реально? – вроде бы удивился Эуфем. Его толстогубый рот расплылся в ухмылке, мясистые щёки довольно затряслись. - И что, подпишешь официальный отказ, как положено?!

- Подпишу. Составляй документ.

— Можешь не сомневаться, я составлю такой документ, Себастьян. В ближайшие дни. И ты его подпишешь. Но пока этого не произошло, пока эта иномирянка не стала твоей женой, она будет сидеть в тюрьме! Арестовать ее! – взвизгнул Эуфем, показывая на Катю, и трое гвардейцев из его личной стражи двинулись к нам.

- Не подходить! - Я вскинул руки, готовясь применить магию. Рядом со мной с угрожающим видом встали дядя Грант и декан Алоиди. Стражники остановились, начали вытаскивать мечи из ножен… Рядом с нами встал преподаватель по боевой магии магистр Брук, за ним кто-то ещё, я уже не смотрел. Стало понятно, что сейчас начнётся бойня.

И пока я лихорадочно думал, куда спрятать Катю, чтобы они с сютриком не пострадали, она вдруг ловко протиснулась между мной и деканом Алоиди. Громко произнесла:

— Ой, да уймитесь вы! Я готова пройти проверку на артефакте. Докажу, что никакая я не иномирянка, что это щегол Делонго меня подставил! - и пошла к артефакту.

Я попытался остановить её, бросился вслед, но передо мной непонятно откуда появилась девчонка в форме бытового факультета. Она перегородила мне дорогу, а следом за ней меня схватили за руки ректор и декан.

— Пустите! — зарычал я, вырываясь.

А Катя, в сопровождении Мусаки, уже дошла до артефакта. Эуфем сделал знак стражникам отойти и злорадно предложил:

— Давай, давай, дорогуша, положи обе руки на артефакт. Интересно, что он покажет?

Катя с любопытством посмотрела на цветной шар на подставке, наклонилась к нему, словно изучая какую-то точку на его поверхности… Выпрямилась и вместо того, чтобы послушно положить ладони, вдруг резко раскрутила шар, как детскую игрушку.

Катя

Почему я всё-таки пошла к артефакту? Зачем раскрутила глобус?

Сама не поняла, если честно.

Просто сначала голова туго соображала: такая эйфория на меня накатила, что мозги расплавились! Себастьян осадил короля, заступился за меня и сказал, что я ему дороже трона, ну как тут не расчувствоваться?! В общем, внутри всё пело и плясало ламбаду. Мне казалось, ещё немного, и я сама начну приплясывать, забыв, что моя жизнь висит на волоске.

Но радость схлынула так же внезапно, как и накатила. До меня дошло, что Себастьян отказывался от трона. Отдавал королевство этому толстому неприятному Эуфему или кому-то из его приспешников. И тут меня накрыло такой обидой за Себастьяна и королевство, что к горлу подступила тошнота.

Поэтому, когда Лизи из своего угла снова начала подавать знаки подойти к артефакту, я решила, что надо её послушаться. Потом Эуфем взвизгнул: «Арестовать её!», и дальше всё произошло само собой.

Трое стражников двинулись в мою сторону. Себастьян, а с ним декан Алоиди и ректор тут же встали передо мной стеной. За ними меня закрыл своей спиной магистр Брук, следом ещё кто-то из преподавателей. Их становилось всё больше, на руках мужчин светилась боевая магия – стало понятно, что сейчас начнётся бойня.

Но стражников было слишком много, они заполняли весь зал, а тех, кто закрывал меня, мало. Вряд ли они могут победить такую толпу вооружённых профессионалов.