– А-а-а, монастырская, – король скривился, будто слово «монастырская» было ругательством. – Тогда понятно…

– Да, та самая дочка, которую папенька сослал подальше, чтобы не смущать взгляд новой супруги, – подхватила я, не удержавшись – ты смотри, недоволен, что ему не красавицу показали, а меня? Можно подумать, сам он модель «Плейбоя»! – Я, ваше величество, внешне очень на папеньку похожа. Особенно фигурой. Даже неудобно, честное слово.

Орисий зло сверкнул на меня глазами, а король вдруг противно захихикал.

– Смотрю, у твоей дочки острый язычок, Орисий. И как она в точку попала, а?! – протянул злорадно, заставив Инквизитора надуться, будто тот соды с уксусом хлебанул. У Орисия и Эуфема не всё гладко в отношениях, что ли?

Король, когда нахиикался, с какого-то перепугу начал задавать мне вопросы про учёбу и про то, как я себя чувствую в «его королевской академии».

Я отвечала, как могла почтительно, но максимально коротко, чтобы не ляпнуть лишнего. Жирное величество на мои слова милостиво кивал, словно и не сомневался, что мне всё нравится. Но потом неожиданно показал пальцем на Мусаку:– Это что за зверь у тебя на руках, Катарина?

Я крепче прижала кота к себе и скромным голоском ответила:– Мне сказали, что это сютрик, ваше величество.

– Сютрик? – король резко помрачнел. – Их всех перебили, разве нет? Откуда он у тебя?

– Сам пришёл, – ответила я устало – что же он всех так интересует?!

Король вопросительно и с неудовольствием посмотрел на Орисия. Тот снова наклонился к монаршему жирдяю и что-то зашептал. Король внимательно слушал, и с каждым мгновением его лицо делалось всё недовольнее, вызывая у меня тревогу.

И не только у меня. Себастьян, едва эти двое начали шептаться, ещё сильнее напрягся и незаметно сделал пару шагов в мою сторону. Следом за ним декан Алоиди передвинулся и оказался гораздо ближе ко мне. Ректор с места не тронулся, а сместился за спинку кресла короля.

– Катя, Катя, мне всё это не нравится! – застонал Мусака, засовывая голову мне подмышку.

– Мне тоже, – прошептала я сквозь зубы, спинным мозгом чувствуя, что ничего хорошего нам с котом эти переговоры не принесут.

И правда, закончив шептаться, Орисий отошёл от кресла и отдал какую-то команду одному из мужчин в чёрном. Тот коротко кивнул и строевым шагом вышел из зала.

Наступила напряжённая тишина. Король неприязненно рассматривал Мусаку своими заплывшими жиром глазками. Орисий смотрел на дверь, словно ждал чего-то интересненького. Себастьян не сводил глаз с меня, а я… А я тоже смотрела на него – он такой красивый, что лучше буду на него любоваться, чем думать о неприятностях, которые могут вот-вот случиться.

Но долго это делать не получилось. Дверь зала распахнулась – вернулся тот мужчина в чёрном, неся в руках не очень большой чёрный ящик. С огромной осторожностью поставил его на стол метрах в пяти от королевского кресла и отошел в сторону.

Король Эуфем с появлением ящичка оживился, и даже попытался приподняться в кресле. Вышло это у него плохо – он упёрся пятками в пол, взялся пухлыми ладонями за подлокотники, дёрнулся вверх и тут же обвалился обратно. Интересно, такая туша вообще может самостоятельно встать на ноги? Или его слуги из кресла вынимают?

В итоге король передумал вставать. Вместо этого захлопал в ладоши и радостно пропищал:

– «Артефакт принадлежности миру»! Орисий, извлеки его из хранилища и сразу начнём проверку. Твоя дочь и её сютрик будут первыми – окажем ей королевскую милость.

Инквизитор тяжёлым шагом потопал к ящику. Все замерли, и я тоже в ужасе застыла – уже проверка?! Прямо сейчас?!

Орисий медленно и торжественно снял с ящика крышку. Запустил внутрь лапы и с выражением благоговения на лице вынул… При виде предмета, который он держал в руках, я сначала изумленно вытаращила глаза. Потом открыла рот и, невзирая на своё паническое состояние, начала хихикать.

Понимала, что нельзя этого делать, что привлекаю к себе ненужное внимание, но ничего не смогла с собой поделать – из ящика Орисий вытащил… глобус. Обыкновенный школьный глобус на чёрной пластиковой подставке.

Что, это и есть артефакт, выявляющий иномирцев?! Ой, не могу!

Правда, совсем скоро мне стало не до смеха: король повторил, чтобы я шла к артефакту.

– Подходи, Катарина, – вслед за Эуфемом потребовал Орисий.

Ну, я бы подошла, наверное, но ноги резко стали ватными. Не захотели меня на гильотину вести.

– Живее! – подстегнул меня голос «папаши», и тут же прозвучал ещё один.

– Дядя, зачем проверять Катарину? – небрежно спросил Себастьян. – И так понятно, что к ней претензий нет и быть не может.

Сердце у меня пропустило удар, радостно булькнуло – а вдруг прокатит, и король прислушается к словам своего наследника?

Не прокатило. Эуфем удивлённо приподнял бровь:– Почему ты так думаешь, племянник?

– Я точно знаю, что она не иномирянка, – ответил Себастьян, делая еще шаг и прикрывая меня собой от короля и Орисия. – И я не допущу никаких проверок относительно неё.

В зале наступила тишина, все взгляды скрестились на Себастьяне. А он повернулся ко мне, взял за руку и громко объявил:– Катарина моя невеста. И я не позволю проводить никаких проверок – как ее жених, я имею такое право!

Едва прозвучало это заявление, Орисия заметно перекосило. Прямо очень заметно, как будто его ударили по затылку. Король помолчал, несколько раз задумчиво втянул и выпятил толстые губы и вдруг ухмыльнулся:– Закон един для всех, Себастьян. Невеста она тебе или нет – проверку проходят все, кто попадает под подозрение. И никакого запрета не можешь наложить. Но если продолжишь препятствовать проверке Катарины Верфёльд, это будет расценено как попытка противодействия закону.

Себастьян пожал мою руку и тихонько шепнул: «Не бойся, я не дам тебя проверить». Аккуратно подтолкнул меня к стеночке. Велел стоять здесь, а сам повернулся к королю и жёстким голосом произнёс:– Ты забыл, дядя, о существовании свода законов под литерой «И»? Мы можем пригласить сюда правоведов, и они разъяснят нам его содержание.

Король тут же что-то недовольно ответил, следом в дискуссию вмешался ректор де Аррива, за ним декан Алоиди и Орисий. Начался ожесточённый спор, но я в него, честно говоря, уже не вслушивалась. Моё внимание привлекла штора в дальнем углу зала.

Едва начался спор, как плотная ткань, закрывающая окно, чуть шевельнулась. Из-за неё появилось лицо Лизи Крутич, якобы адептки, а на самом деле привидения. Лизи в упор уставилась на меня и одними губами прошептала: «Иди к артефакту», и сделала знак рукой, показывая на глобус.

Ага, ага, побежала! Нет тебе веры, дорогуша!

Видя, что я не двигаюсь, Лизи досадливо закатила глаза и ещё раз беззвучно повторила, отчетливо артикулируя слова: «Иди, не бойся, Катя!».

Я упрямо качнула головой, показывая, что никаких проверок проходить не собираюсь. Лизи ещё несколько секунд смотрела на меня, вроде как с осуждением, и скрылась за шторой. Я облегчённо выдохнула и начала слушать, пытаясь понять, до чего договорились король и Себастьян.

Слушала, слушала, но так ничего и не поняла – мужчины встали стеной возле кресла и, похоже, навесили магический полог, искажающий слова. Единственное, что я разобрала в мешанине звуков, было писклявое королевское «Этого не может быть!».

Поняв, что подслушать не получится, я спустила на пол Мусаку и прислонилась спиной к стеночке. Хотела было расслабиться, да не тут-то было. Дверь зала с грохотом распахнулась, и на пороге в окружении королевских охранников нарисовался Корнелиус Делонго. На лице у Щегла цвела довольная улыбочка, а в руке он держал… мама родная! Держал мою сумку. Ту самую, что я спрятала в вольере Малыша!

- Что еще? – пропищал король недовольно, увидев Щегла с моей сумкой в лапах. – Полковник Гарн, в чем дело?

— Ваше Величество, — вперед вышел один из охранников, седовласый мужчина с умными серыми глазами и строгим лицом, — адепт утверждает, что может показать на номирца без проверок артефакта.