– Я готова приступить к учебе, господин декан, и собираюсь стать одной из лучших на боевом факультете.

Алоиди смерил ее скептическим взглядом: прошелся по белокурым волосам, собранным в изящную косу, по костюмчику, по аккуратным сапожкам из темно-зеленой замши. Изучил ее прелестное лицо и повернулся к де Вейру:

– Себа, проводи адептку Верфёльд в бастиарий и помоги с выбором летуна.

– Она уже выбрала, – приподнял бровь Себастьян.

– Я не про эту, – Алоиди повел подбородком в мою сторону. – Про Верфёльд номер два. Или три… Я уже запутался в них.

– Адептка Верфёльд – это я. Герцогиня Диара Верфёльд, – мило улыбнулась «сестричка» и протянула де Вейру узкую ладошку. – Рада познакомиться с тобой, Себастьян.

Боевик осторожно пожал изящные девичьи пальчики. Зачем-то посмотрел на меня – наверное, сравнивал нас с Диарой. Снова посмотрел на новоявленную боевичку, как мне показалось, с большим интересом, и повернулся к двери бастиария.

– Пошли, Диара.

«Сестричка» наконец глянула на меня. Взгляд был пренебрежительный, высокомерный, но в то же время очень цепкий. И предвкушающий, словно кошка смотрела на воробья, которого она вот-вот с хрустом сожрет. Она чуть заметно усмехнулась и, изящно покачивая бедрами, пошла вслед за Себастьяном. Тот вежливо придержал для нее дверь, Диара нежно ему улыбнулась, и через мгновение сладкая парочка скрылась в бастиарии.

Декан Алоиди проводил их скептическим взглядом. Потом запрокинул голову и спросил у неба:

– За что мне такое наказание, а! Я же весь прошедший год был хорошим мальчиком!

Несмотря на глухое раздражение, начавшее свербить под ребрами, я хихикнула – классный он все-таки мужик, с чувством юмора и адекватный. А Мусака тут же запереживал:

– Катя, она сейчас к нашему принцу липнуть начнёт! Глазками стрелять, ручками трогать…

Отвечать я не стала, потому что никакой он не наш принц. А декан хмыкнул:

– Смотрю, вы с сестрицей не особо близки, Катарина?

– Даже рядом не стояли. То, что у нас общая фамилия, не значит, что я собираюсь ей на шею прыгать. Я ее первый раз в жизни вижу, – ответила, не соврав ни капли.

– Ладно, посмотрим, что из этого выйдет, – задумчиво проговорил Алоиди и прихватил меня за плечо железной лапой. – Пошли, первая Верфёльд, провожу тебя до столовой.

Мы зашагали по дорожке. Алоиди задумчиво молчал, а я набралась наглости и спросила:

– Господин декан, кто такая «инфанта»?

Он приостановился. Глаза у него сделались масляные и довольные.

– Подслушивала, Верфёльд?! – спросил вроде грозно, но совершенно не страшно, даже с мурлыкающими нотками в голосе.

– Случайно вышло.

– Конечно, – кивнул он. – Случайно она ухом к дверям прижималась. Ладно, скажу: инфанта – это девушка из легенды. Старой, страшной, про порталы в другие миры и древнюю, запрещенную магию.

– И все? – спросила я, чувствуя, как сердце ёкнуло.

– А ещё так зовут собачку моей жены, – рявкнул он. – Королева Марья Дарвийская из Рогландара подарила ей недавно. Породистую, редкую. Имя – Инфанта. Красивое, правда? – и заржал.

Я открыла рот, захлопала глазами и, не найдя ничего лучше, чем спросить:

– Вы… женаты?

– А ты что думала? Женат и счастлив в браке.

Тут мы дошли до столовой, и Алоиди похлопал меня по плечу:

– Ладно, иди завтракай, – Наклонился к уху и шепнул: – Но вообще, будь осторожнее. Не доверяй никому, даже мне. Мне особенно…

Выпрямился, подмигнул и зашагал прочь, насвистывая.

– Катя, Катя! – запричитал Мусака. – О чём он?!

– Понятия не имею, – ответила я, глядя вслед декану. – В следующий раз спрошу, обязательно.

Но пока по плану завтрак, а то на голодный желудок думается мне плохо. При том, что поразмышлять было о чем. В первую очередь о том, что слово «собачка» декан Алоиди произнес не на местном наречии, а на моем родном, земном языке. И от этого мне стало как-то не по себе…

Завтрак прошел без эксцессов. Ну, почти без.

Я подошла к раздаче, взяла поднос. С тоской посмотрела на стойку, откуда только что парень в синей форме сгреб последние три пирожка.

– Вот фуллова бездна, – ругнулся кто-то за моей спиной. – Прожорливые бытовики всю выпечку смели.

Я тяжело вздохнула и потянулась к унылому омлету и скучным кашам. И тут прямо передо мной в воздухе материализовалась тарелка, полная пирожков. Румяных, еще горячих, кажется, с мясом и ягодами.

Я замерла, за спиной завистливо вздохнули, а передо мной в воздухе появился уже знакомый круглый глаз. Моргнул пару раз и скрылся.

– Спасибо, Маврикий, – сказала я, улыбаясь во весь рот. В ответ на поднос опустилось муссовое пирожное. И отдельная мисочка сливок – видимо, для Мусаки. Кот, услышав запах, оживился и заёрзал у ног.

– Катя, чувствую кое-что вкусное. Это мне?! Да? – восторженно задышал мне в коленку.

– Тебе, тебе, – шепнула я. Подхватила поднос и, чувствуя недовольные взгляды в спину, пошла к свободному столику. Оглядываться не стала – смотрите сколько угодно. И мотайте на ус, что вежливость города в плен берет. И сердца элементалей!

Лекцию по тактике боевой магии читали в аудитории с такими закопчёнными стенами, будто здесь что-то регулярно взрывают. Парты были рассчитаны на одного и отстояли друг от друга на некотором расстоянии. Для безопасности?

Наш преподаватель, профессор Брук, оказался мужиком размером с хороший шкаф и с лицом, которое, кажется, в одиночку выиграло не одну войну. Он вышел к доске, провел перекличку. Потом окинул нас тяжёлым взглядом и рявкнул:

– Два правила вашего нахождения на моих лекциях. Первое – не спать! Второе – не болтать! Про опоздания просто молчу – они не допускаются. Если я в аудитории, а вы за дверью – там и остаетесь. Запомнили?!

Мы дружно закивали, открыли тетради и приготовились слушать про военную тактику и стратегию.

Дейл сидел через проход от меня. Я заметила, что он почти не слушал профессора, а всё время косился в мою сторону. На пятой минуте он начал вертеться, на десятой – что-то писать на клочке бумаги, и мне на парту прилетел тугой бумажный шарик.

Я развернула его и прочитала: «Ну что, поговорила с сестрой? Узнала, кто ей нравится из парней?»

Я закатила глаза – ну конечно, ему нужна только информация о Диаре – и написала в ответ: «Я вчера была занята выбором летуна, мне было не до расспросов».

Скатала бумажку в шарик и отправила обратно. Через минуту прилетел новый крик о помощи: «Ну пожалуйста, Катарина! Ты же её сестра! Я просто хочу знать, какие у неё вкусы».

«Успокойся, – написала я, чтобы он отвязался. – Скоро сам всё узнаешь».

Дейл как раз читал мою записку, когда над ним навис профессор Брук – подкрался беззвучно, как привидение, но выглядел гораздо страшнее. Выхватил бумажку из рук опешившего Дейла, прочитал и повернулся ко мне.

– Адепты Йолич и Верфёльд , – рявкнул злобно, – Еще одно правило – никаких любовных записок на моих занятиях. Романтика – это слабость, которая отвлекает от боя. В наказание напишете рефераты к следующей лекции. Тема – «Применение отвлекающих манёвров и создание ложных целей при ведении ближнего боя с группой противника». И не вздумайте списывать друг у друга.

– Но у нас даже учебников нет, – попыталась возразить я.

– Это ваши проблемы, – отрезал профессор и, тяжело шагая, вернулся к доске.

В аудитории захихикали. Парень с первой парты обернулся ко мне и шепотом прокричал:

– Верфёльд, когда свадьбу играть будем?!

– А нафига свадьбу? – подхватил его сосед. – Пусть сразу медовый месяц на полигоне устраивают.

– Крепкая пара будет, не разбегутся, – заржал третий.

Дейл стиснул челюсти и зашипел на них, но они только громче засмеялись. Я закатила глаза – во всех мирах парни одинаковы со своими тупыми подколками.

Мусака, который сидел у моих ног, кровожадно проурчал:

– Катя, у меня есть планы на их обувь! Каждому персональный сюрприз готовлю.