Но тут же здравый смысл взял верх над паникой – зачем Себастьяну провоцировать меня? Завтра артефакт и так покажет, кто я есть… Значит, он действительно хочет спасти меня? Или просто хочу ему верить?

– Зачем ты это делаешь? – спросила я дрожащим шёпотом.

Он не ответил, только нахмурился и сжал мои пальцы до боли. Напряжённо глядя в глаза, спросил:

– Придёшь? Или мне прямо сейчас силой увести тебя из академии?

После короткой паузы я выдохнула:

– Приду. Но без Малыша и Мусаки никуда не уйду!

Я ляпнула это «приду», и внутри сразу стало тошнотно. Как будто шагнула с крутого обрыва вниз и только тогда поняла, что не умею летать. До вечера у меня есть время, чтобы принять решение довериться принцу или попытаться спастись самостоятельно.

В любом случае выбора у меня нет – только бежать. И надеяться, что меня не поймают. Но лучше умереть, пытаясь выжить, чем сидеть и ждать, пока Орисий Верфёльд наденет мне кандалы.

Пока я мучалась сомнениями, Себастьян вдруг наклонился и шепнул мне в губы:– Катя, я чувствую твое сомнение. Ты меня боишься?

Я хотела что-то ответить, но он перебил:

– Просто доверься мне, – наклонился, одной рукой обнял мой затылок, другой за талию. Притянул меня к себе, и его губы коснулись моих. Сначала слегка, будто проверяя, позволю или нет. Но тут он решительно и так умело начал целовать, что у меня перехватило дыхание.

Сначала я дёрнулась, попыталась оттолкнуть наглого типа - что он себе позволяет! А потом мои руки сами собой обняли его за шею. Пальцы зарылись в светлые волосы, разлохматили... Давно хотелось, между прочим! Волосы у него оказались жёсткими, но такими приятными на ощупь, что голова пошла кругом.

Себастьян тоже, кажется, не страдал, целуя меня. Я чувствовала, как его руки всё крепче обнимают меня. Как сбивается дыхание, становится шумным и прерывистым. Как у него гулко колотится сердце. Или это у меня? Я уже не соображала. В голове было пусто и звонко, как в пустой банке из-под огурцов, когда по ней стучат ложкой…

И, да, это был не первый поцелуй в моей жизни, но определённо лучший!

Всё оборвалось внезапно: рядом раздался громкий кашель, и голос Мусаки, ехидный до невозможности, заявил:

– Катенька, Себастьянчик, я, конечно, за вас рад. Но не мешало бы перенести ваши поцелуйчики куда-нибудь подальше, а то сюда кто-то идёт…

Себастьян нехотя выпустил меня из рук, и я тут же отпрыгнула в сторону. Попыталась отдышаться, но перед глазами всё плыло. Щёки горели, сердце колотилось, как дурное. Шальная мысль кружила голову: "Меня целовал Себастьян де Вейр! Этот красавчик. Звезда, принц и мечта девяноста девяти процентов девиц в академии!".

Себастьян тоже не сразу пришёл в себя. Он несколько раз выдохнул, провёл ладонью по лицу, потом взял меня за руку.

– Идём, – сказал хрипло, и я послушно потопала за ним, пытаясь унять дрожь в коленках.

Мы шли, держась с Себастьяном за ручки, как влюблённые восьмиклассники. В голове моей дурной звенели счастливые колокольчики, в животе что-то нежно щекотало, а на душе было легко и радостно.

Про то, что надо бежать-бежать, и полчаса назад у меня от паники в глазах темнело, забылось напрочь – шла и улыбалась во весь рот. Вот я безрассудная! Ещё у меня инстинкт самосохранения, похоже, атрофирован…

– Кто такая Лизи? – вдруг спросил Себастьян, возвращая меня с розовых облаков на землю. – Твой сютрик называл это имя.

– Ну называл, и что теперь? – проворчал Мусака, скакавший рядом с нами. – Но, вообще, Катя, лучше рассказать дракону про эту странную Лизи. Не нравится она мне – котиков боится, понимаешь ли! Это ненормально, я считаю!

Сначала я хотела отшутиться, что кот болтает всякую ерунду. Но потом коротко рассказала про соседку, которую никто не видел, кроме меня.

– Может быть, у нас с Мусакой галлюцинации, и никакой Лизи не существует, – призналась смущённо.

Себастьян остановился и повернулся ко мне.– Ты спрашивала меня об Инфанте… Зачем?

– Просто подслушала разговор декана Алоиди и решила спросить – в моём мире тоже есть такое слово, – честно ответила я.

Неожиданно губы Себастьяна раздвинула улыбка:– Значит, больше не будешь доказывать мне, что ты не иномирянка?

Слово «иномирянка» он прошептал мне на ухо, согрев его дыханием. По шее у меня побежали мурашки, в животе сладко потянуло…

– Не буду! – ответила я, чуть не мурлыча от удовольствия.

Себастьян тут же придвинулся ко мне ещё ближе, положил ладони на талию.– Рад, что ты начала доверять мне, – сказал тихо, и опять от его дыхания по телу растеклась томная слабость. Вот я… странная!

Правда, вся томность с меня мигом слетела, потому что Себастьян добавил:– Главное, никому не говори про эту Лизи, про Инфанту.

– Ой, уже сказала! Лине с факультета зельеваров, – призналась я с беспокойством. – Спросила у неё про привидения в академии, и она сразу заговорила про Инфанту. Теперь будут проблемы?

– Не бойся. Я разберусь, – ответил Себастьян, но между бровей у него залегла складка, заставившая меня напрячься.

Всё так же держась за руки, мы дошли до моей аудитории. Занятие уже началось, но Себастьян спокойно открыл дверь, пропустил меня вперед и зашёл сам. Магистр Норвуд, читавший нам теорию боевых защитных конструкций, поднял бровь:– Адептка Верфёльд, опаздываем? Штрафной балл!

– Катарина была занята делами совета старост, – вмешался Себастьян.

Норвуд хмыкнул:– Меня это должно разжалобить? – и повторил: – Один штрафной балл, первая Верфельд. Кстати, а где вторая носительница этой славной фамилии?

– Диара Верфёльд находится в целительском крыле. У неё ранение, – раздался с последней парты печальный голос Дейла.

– Да-да, слышал, что между некими красавицами произошла грандиозная стычка. Точнее сказать, дележка самого знатного самца академии, – развеселился Норвуд. Кивнул мне: – Садись на место, Катарина. Хочешь, чтобы снял с тебя штрафной балл – напишешь реферат.

– Магистр Норвуд, вы не имеете права… – с нажимом произнес Себастьян, явно собираясь спорить. Но я торопливо шепнула: – Не надо, всё равно мне ничего писать не придётся…

Себастьян взглянул на меня, сжал зубы, но дальше спорить не стал. Быстро пожал мне руку, шепнул: «Увидимся на обеде», и вышёл из аудитории.

Я шустро доскакала до последней парты и плюхнулась рядом с Дейлом. Начала доставать из сумки тетрадь и вдруг замерла, осенённая неприятной мыслью – записка! Я забыла рассказать о ней Себастьяну!

Она ведь не от него, теперь это ясно. Но тогда от кого?! И что теперь делать: идти в библиотеку, чтобы узнать, кто её написал? Или не раздумывая бежать с Себастьяном?

Увы, никаких решений принимать мне не пришлось – едва закончилась лекция, нам сообщили, что в академию прибыл его величество король Эуфем Первый со свитой. И что сразу после обеда начнётся проверка первокурсников на «Артефакте принадлежности миру».

Ну вот и всё, Катя, ты пропала!

Катя

О прибытии короля и начале проверки на артефакте нашей группе объявил – ну конечно! – сам Орисий Верфёльд. За несколько минут до конца занятия он без стука открыл дверь и зашел в аудиторию, даже не извинившись перед магистром Норвудом. Как к себе домой явился, урод!

При его появлении мои одногруппники испуганно замерли, словно суслики перед удавом. Тоже мне, а еще боевики называется! Только магистр Норвуд отвернулся от доски, на которой выводил формулу, и резко спросил:

- Чем обязаны, господин Верфёльд?!

Проигнорировав вопрос, Орисий обвел тяжелым взглядом лица адептов и вдруг спросил:

- Где Диара Верфёльд? Почему ее нет на лекции?

- Через несколько минут занятие закончится, господин Верфёльд, тогда и спрашивайте про отсутствующих! – рявкнул Норвуд и велел, навсегда завоевав мое расположение: - Покиньте, аудиторию!

Словно не слыша магистра, Орисий воткнул взгляд в меня: