Я прошла по длинному проходу между вольеров. Поздоровалась с некоторыми жильцами – они меня знали и были добродушными. Как и их владельцы, впрочем. Ой, не зря говорят, что домашние питомцы похожи на своих хозяев! С магическими летунами была точно такая же история.

Например, Кладень и Стерш, виверны двух братьев-близнецов Алекса и Рэя, оказались такими лапочками! Все потому, что и их хозяева – классные парни, веселые и дружелюбные!А вот Гирза, грифон моей «сестрицы» Диары, – та еще мерзость – злопамятная, злобная, пакостная и в то же время трусливая. Подлая курица все делала исподтишка: постоянно норовила кого-нибудь клюнуть или дерьмом своим «украсить». В общем, дрянь конченная!

Чувствуя, что успокоилась, я пошла к своему мантикору. Малыш стоял у входа в вольер и был явно чем-то встревожен: бил хвостом по бокам, мотал гривастой головой и беспокойно фыркал.

– Тихо, тихо, маленький, – замурлыкала я, заходя внутрь. Погладила его по морде, почесала за ухом. – Что случилось, Малыш? Ты чего такой нервный?

Он ткнулся носом в мою ладонь, но продолжал беспокойно коситься в сторону выхода.

– Прости, пирожков не принесла – в столовую еще не заходила. Я только поздороваться с тобой и уйду, – мне нужно поговорить с дядюшкой Тимом, – сказала я, заглядывая в его умные глаза и почесывая за ушами.

При упоминании имени смотрителя Малыш еще больше насторожился. Фыркнул, тряхнул гривой и отступил вглубь вольера.

– Странно ты себя ведёшь, – пробормотала я и вышла из загона.

Дядюшку Тима я искала недолго. Смотритель лежал между двумя пустыми клетками, прямо на земле. Глаза у него были закрыты, лицо спокойное – казалось, мужчина просто спит. Но почему в таком месте?!

Подбежав, я опустилась рядом с ним на колени и осторожно потрясла за плечо.– Э-эй, дядюшка Тим. Вы в порядке?! Проснитесь!

Не дождавшись ответа, приложила ухо к груди под старенькой льняной рубахой. Облегченно выдохнула – сердце билось ровно и ритмично. Живой!

Не зная, что еще сделать, снова потрясла его, позвала по имени. Потом сообразила осмотреть, но ни ран, ни крови, ни следов от удара не нашла. Он просто лежал, как будто уснул прямо на ходу, только очень крепко. Крепко? Может, пьяный?!

Я опять принялась теребить его и звать по имени, заодно принюхиваясь на предмет перегара. Запаха не было, но дядюшка ни на что не реагировал. И вдруг, когда я уже собралась бежать за помощью, из кармана его штанов выкатился серебристый кружочек размером с пятирублевую монету.

Почему мне пришло такое сравнение, я поняла, когда взяла кружок в руки – это и была монета. Знакомая до боли земная пятирублевая монета с двуглавым орлом на лицевой стороне и цифрой «5» на реверсе…Абсолютно ничего не понимая, я глазела на вещь из моего мира, когда со стороны входов в загоны раздались громкие тревожные голоса. Затем звуки приближающихся шагов, и в дверях показался Себастьян.

Следом ввалились ректор де Аррива и декан Алоиди. За ними неспешно вошел… Орисий Верфёльд. И если декан и ректор выглядели встревоженными, то от «папаши» шла такая волна злости, что мне стало не по себе.

Стараясь не привлекать внимания, я сунула монету в карман и выдохнула:– Хорошо, что вы пришли! Тут… проблема.

Себастьян в два шага оказался около меня. Поднял с земли, оттащил от тела смотрителя и начал ощупывать мои руки, плечи, бока.

– Ты цела? – спросил прерывающимся голосом. – Магия тебе не навредила?

– Какая магия?! Со мной все в порядке, – выдавила я, смущаясь, и попыталась отпихнуть его, но он не дал. Продолжал ощупывать, и мне показалось, что руки у него трясутся. Или мне, действительно, показалось?

– Что случилось? – резко спросил Алоиди, разглядывая дядюшку Тима. – Артефакты почувствовали сильный всплеск агрессивной магии со стороны загонов. Что с ним?

– Не знаю, – ответила я, чувствуя, что голос дрожит. – Я пришла к Малышу, а смотритель уже лежал…

Ректор и декан склонились над дядюшкой Тимом, начали водить над ним руками, похоже, проверяли ауру. Я видела, как их лица становились всё более напряжёнными. Они тихо переговаривались, но о чем – не слышала: пыталась отбиться от рук Себастьяна.

Инквизитор все это время стоял в сторонке и давил взглядом то нас с де Вейром, то декана с ректором, колдующими над телом смотрителя.

– Магическое воздействие, – наконец сказал де Аррива, выпрямляясь. – Очень сильное и похожее на стерилизацию сознания. Скоро Тим придёт в себя, но я уверен, что с памятью у него будут проблемы.

– Стерилизация? – вскинулся Инквизитор. – Ну-ка, отойдите…

Декан с ректором чуть отодвинулись, но совсем немного. Орисий недовольно покосился на них, правда, ничего не сказал. Достал из кармана какой-то кругляш на цепочке и начал водить им над телом смотрителя. И чем дольше водил, тем больше злобы появлялось у него в глазах.

Я смотрела на его скривившееся в неприятной гримасе лицо и думала о том, что меня считают похожей на него внешне. Фу, прямо хоть пластическую операцию делай, когда вернусь домой! Не хочу выглядеть как этот мерзотный тип. Кстати, а он человек или дракон?

Пока я вяло отмахивалась от Себастьяна и размышляла над расой Орисия, тот закончил свое исследование.

– Здесь была иномирная магия, – объявил с ненавистью, и я похолодела. – Артефакт использовался редкий, но я такой тип уже видел – иномирцы пользуются им, чтобы заметать следы своей магии.

– Ты уверен? – подал голос декан.

– Абсолютно. Поэтому проверку на артефакте пройдут все первокурсники, – объявил он. – Если среди них не найдётся иномирянина, будем проверять старшие курсы и преподавателей. Обслугу тоже.

После этого заявления у меня реально подогнулись колени. Себастьян тут же прижал меня к себе. Крепко, почти больно, будто хотел поддержать или защитить от всего этого. Но меня объятиями не защитишь. Мне бежать надо…

И конечно, именно в этот момент, вытаращив глаза, примчался Мусака. Бросился к нам с Себастьяном и завопил дурниной:

– Катя, Катя! Что с тобой сделали?! Ты жива?! Вижу, что жива. А здорова?! Наверное, здорова. Фу-у, чуть не умер, когда Лизи пришла и сказала, что тебя надо спасать!

Я была уверена, что вопли Мусаки не слышит никто, кроме меня, но… Стоило моему коту заговорить, как на нем скрестились две пары глаз. Себастьян де Вейр и Орисий Верфельд смотрели на Мусаку так, словно понимали, о чем он говорит!

Через несколько минут появиись целители в серых мантиях. Даже осматривать дядюшку Тима не стали, сразу погрузили на носилки и унесли в лазарет.

После их ухода Орисий, ректор и декан продолжали бурно спорить. Де Аррива и Алоиди доказывали, что тотальная проверка – это перебор, но Инквизитор тупо стоял на своем. Да чтоб у него этот «свой» отсох и отпал! Этот медведь сивый еще и смотрел на нас с Себастьяном и Мусакой так, что хотелось спрятаться от его взгляда за бетонной стенкой.

Наконец, исчерпав все аргументы, де Аррива пригрозил, что пожалуется королю. В ответ Инквизитор нехорошо усмехнулся и посоветовал так и сделать, после чего все трое ушли. Мусака после короткого раздумья поскакал за ними, а мы с Себастьяном остались.

– Что-то мне нехорошо, – пробормотала я, чувствуя, что ноги совсем не держат. Села на тюк соломы и оперлась спиной на решетку вольера. Руки дрожали, сердце бабахало где-то в висках, горло пересохло. Так плохо мне никогда еще не было, клянусь!

Де Вейр сел рядом и взял меня за руку. В этот раз я даже не сопротивлялась – Орисия, который волком смотрел на наши с принцем обнимашки, не было, так что можно не дергаться. Да и сил сопротивляться у меня не осталось. Я была в состоянии полного ступора, а мысли в голове если и появлялись, то только панические.

Даже не мысли, а вопросы: что делать? как быть, если меня будут проверять? куда бежать?

На этом фоне даже информация, которую я услышала от Лины, отошла на задний план – какое мне дело до далекого прошлого и судьбы уже умерших людей, если в настоящем у меня тотальные проблемы?!