— Почту за честь, Александр Петрович.

Тем временем начальник охраны в чине ни много, ни мало, а полковника лейб-гвардии, закончив с расстановкой своих людей, подошёл к охраняемой персоне.

— К сожалению, меня не уведомили о вашем визите надлежащим образом… — покаялся я, пытаясь краем глаза отследить в свите «своего» полковника или его адъютанта-диверсанта.

— И что же, вы не готовы нас принять⁈ — с лёгкой усмешкой спросил Цесаревич.

— Примем, разумеется, с огромным удовольствием и всем тщанием! Дело в том, что в телеграмме, — я вытащил злополучный листок из кармана. — Говорилось о четырёх «высоких особах» и свите в двадцать восемь человек. Я и транспорта подогнал в расчёте на тридцать четыре пассажира от силы.

Протянув злополучную телеграмму собеседнику (её перехватил предполагаемый секретарь), я продолжил:

— То есть, вас, Александр Петрович, и вашу свиту я забрать могу, но господин полковник подобный перформанс явно не допустит. И не позволит увезти Вас из-под его охраны.

Начальник охраны машинально кивнул, после чего тут же вздёрнул подбородок и одарил меня подозрительным взглядом.

— Ждать дополнительный транспорт тоже нельзя.

— Почему же это⁈

— Вон, видите, начальник станции? Пока он в полной прострации от Вашего визита. Но вскоре вспомнит, как дышать, потом поставит на место отвисшую челюсть, а минут через пять-семь вернёт себе дар речи. В результате через… С учётом погоды, времени суток и расстояния — минут через двадцать пять-тридцать здесь будет вся городская верхушка и вся пресса. Причём я не о корреспондентах, будут буквально все, от наборщика в типографии до главного редактора. А в интервале от сорока минут до полутора часов подтянется вообще весь город, от младенцев до старцев.

Придворный за плечом Наследника усмехнулся:

— Так оно и будет.

— Предлагаю не терять времени и продолжить по пути к автомобилям. Я предлагаю оставить здесь почти всех своих гвардейцев, часть охраны, и, возможно, часть свиты. Транспорт для них прибудет через… Примерно через час после моего звонка, подождать можно будет в здании вокзала.

Я переключил внимание на начальника охраны.

— Предлагаю посадить три-четыре ваших человека в мой разъездной автомобиль, это что-то вроде гражданской версии РДА, если понимаете, о чём я, — полковник кивнул, что понимает. — Но там магоэлектрический привод, плюс ваши не знают дорогу, так что за рулём останется мой гвардеец. Плюс в БТР можно загрузить до девяти человек ваших подчинённых.

— Простите, куда⁈

Я покосился на Александра Петровича: всё же наш разговор с полковником в его присутствии затягивался, что могло уже считаться неуважением к Цесаревичу. Но тот взмахом руки дал знак продолжать, и сам с интересом прислушивался, заодно оглядываясь по сторонам.

— Это вы меня простите. Местный жаргон. Бронированный фургон с установленной на крыше турелью для тяжёлого стрелкового вооружения и восемью бойницами для стрелков. Сперва называли этот агрегат «рейдовый грузовик», потом — бронеавтомобиль, но возникала путаница с броневиками в их более привычном варианте. В общем, после долгой возни остановились на варианте «бронетранспортёр» — бронированный транспорт для персонала, сокращённо — БТР.

— Понятно.

— Механик-водитель, он же шофёр, останется мой, по тем же причинам, что и в головном дозоре, пулемётчик — тоже, мы конструкцию привода и спуска у обычной картечницы сильно переделали. Восемь стрелков и старшего машины можно взять ваших. Эти два автомобиля пойдут головным дозором и сопровождением. Петра Александровича с сопровождающими предлагаю разместить в салоне семейного фургона, сам сяду за руль, вас приглашаю в кабину. В автобусе двадцать шесть мест, в их распределение я вмешиваться не буду.

Извинившись и попросив разрешения сделать звонок для вызова транспорта, я отошёл в сторонку, уточнив сперва у начальника конвоя количество его подчинённых, и, отдельно, количество груза.

— Маша, не перебивай и слушай внимательно. Я трезвый и не шучу. Во главе комиссии приехал сам Наследник престола.

— Ктооо⁈

— Не перебивай, прошу! Александр Петрович приехал. Срочно готовьте ему покои! С ним придворный в чине, равном четвёртому классу и ещё кто-то неизвестный, боюсь, что в тех же чинах. В общем, готовь ещё как минимум две спальни, а лучше — три, и освободите мой кабинет, тот, что парадный. Всё, мне некогда, и, ещё раз — это не шутка!

Второй звонок сделал Старокомельскому, распорядившись, сколько и какого транспорта прислать. Ну, и его предупредил об уровне гостей. Главное, чтобы он в шоке не забыл транспорт отправить.

Ещё небольшая заминка возникла, когда я инструктировал Васю, как добраться до городского дома и оттуда — обратно на станцию. Старался сделать это незаметно, пока все грузятся в транспорт, но тут за спиной раздался голос:

— А это что за прелестное создание? Не познакомите?

— Это несносное создание, Александр Петрович, младшая сестра моей первой жены, Мурлыкина Василиса Васильевна, студентка второго курса биологического факультета университета в Минске.

— И что же она здесь делает, если не секрет?

— Думал, посадить её на тот поезд, которым приедет комиссия. Сейчас отправляю в свой городской дом ждать следующего.

— И далеко до дома?

— Версты полторы.

— И что же, мы не сможем заехать по дороге?

— Крюк придётся делать, Ваш… Александр Петрович. Через центр города протискиваться всей колонной.

— Вот, заодно и экскурсия будет. Проходите, Василиса Васильевна, в салон.

Надо ли говорить, что выгрузил я Ваську около дома в полуобморочном состоянии? Как потом сама она описала свои ощущения на тот момент:

— Рассказать кому — помрут от зависти. Но ведь никто же не поверит!

Пока ехали от Смолевичей до дома я радовался, что с утра не поленился отправить своих людей прочистить дорогу до самого города. Причём не только прочистить, но и песком посыпать. С этим возникли небольшие проблемы: сделать подогреваемый, чтобы песок не смерзался, кузов с системой подачи этого песка к разбрасывателю и самим разбрасывателем в виде сменного модуля не получилось, так что приходилось гонять грузовик под загрузку на Изнанку. Почему туда? Так на Лице карьер закрыт, и долбить песок при минус пятнадцати занятие малопродуктивное в принципе. А на Изнанке хоть и последняя декада ноября, а всё ещё устойчивый «плюс», градусов десять-двенадцать днём. Короче, повозиться пришлось изрядно, зато теперь ехал и радовался: тракт был не хуже большинства столичных улиц. Ну, а в Шипуново встретили колонну, которая шла в Смолевичи забирать оставшихся приезжих.

Если честно, то я и сам пребывал в состоянии, близком к нокдауну. Нет, я помню, что когда-то приглашал в гости Александра Петровича, и что он вроде как соглашался, «если будет возможность». Но я же не думал, что он на самом деле приедет, да ещё и вот так вот, внезапно! Где его поселить, как устроить свиту… Слуг где взять, которые смогут работать с Цесаревичем, не впадая в ступор от избытка чувств и не роняя посуду от того, что руки-ноги ослабели⁈ Даже мелькнула шальная мысль, просто не говорить о личности моего гостя. Ага, секрет, который продержится до первого титулования от первого же свитского. Адъютанта, сволочь такую, прибить мало за его телеграмму! Я-то думал, что главным будет полковник, которого я поселю в «баронских апартаментах» форта и приставлю к нему денщика. А что в итоге⁈ Ладно, генерала туда отселю, если получится, или того деда. Превосходительного деда, надо сказать: когда он в салоне фургона снял свою накидку я через зеркало заднего вида рассмотрел у него чёрную флотскую шинель, а на ней контр-адмиральские погоны и петлицы инженерной службы. Зачем здесь моряк⁈

Полковника я видел мельком, когда он выходил из автобуса и его перехватил Вишенков. И всё — до самого отъезда комиссии с этим персонажем больше сталкиваться не довелось. Все сверки он проводил с офицерами из штаба батареи, к моему полному удовольствию, поскольку дел и забот и так хватало.