Для осмотра мишеней я поехал на «Жабыче» вместе с принявшим приглашение полковником Сизарёвым, мои офицеры — на своём штатном транспорте, а местные предпочли прокатиться верхом, на конях, что всё это время стояли у крытой коновязи вблизи от наблюдательного пункта. Разумеется, опытные артиллеристы заметили одну из особенностей:

— Интересно получается: воронки очень маленькие, а разнесено всё вокруг более чем качественно.

— Да, это особенность миномётов, которая делает их наиболее эффективными против пехоты, даже лежачих достать может, поскольку значительная часть осколков идёт веером понизу. Отвесная или близкая к ней траектория падения, чувствительный быстродействующий взрыватель, особая конструкция корпуса…

— А какое, в принципе, могущество снаряда, если позволено будет спросить?

— Отчего же нет. — И в самом деле, смысла не было таиться: на руинах в Румынии заинтересованные стороны могли собрать достаточное количество как осколков, так и пустых корпусов из-под зажигательных мин. — Вес снаряда около сорока одного килограмма, всё ещё намного меньше, чем у ваших даже не «чемоданов», а «сундуков», которыми вы швыряетесь. В фугасном оснащении — шестнадцать килограммов взрывчатки, в осколочном — чуть меньше восьми, зато есть осколочные рубашки, которые обеспечивают, вместе с кусками корпуса, не менее шести-семи тысяч убойных осколков.

— Да уж. Уже вполне серьёзно, хоть против серьёзных укреплений всё ещё слабовато, но вот против пехоты… Косилка та ещё получается. — полковник при этих словах даже поёжился.

После стрельб и чистки орудий личный состав расположился на обед, дозревший в полевых кухнях, а нас троих с Нюськиным и Вишенковым пригласили в офицерское собрание дивизиона. Отказываться мои офицеры не стали и, оставив за главного командира второй полубатареи, отправились на званый обед. Единственно что сразу предупредили: мы сегодня же собираемся вернуться в место постоянной дислокации, так что долго засиживаться не будем и без спиртного — во всяком случае, с минимально необходимым его количеством.

В офицерском собрании без особого удивления заметил, что местный интендант, не без участия своего командира, разумеется, наладил связи с Викентьевкой в части поставок выпивки к офицерскому столу. Ну, а почему бы и нет? Недалеко, качество хорошее, цены тоже приемлемые… Так что да, мы тут уже почти свои. Я даже порекомендовал обратить внимание на некоторые новинки, что только-только начинают поступать в продажу, хоть и уверен, что Клим и Влад и сами не упустят возможности прорекламировать свои достижения и находки.

За артиллерийское братство выпить пришлось, как и за Государя Императора. Рюмку мне поставили небольшую, где-то в четверть чарки, но и после этого за руль я уже не сяду: тут, как правильно говорит дед, дело принципа. А то человеческая психика, она такая: сперва разрешишь себе рулить после одной рюмки, которая и на самом деле никак на тебе не скажется, содержание спирта в крови будет много меньше разрешённой в мире деда нормы, а потом не успеешь опомниться, как уже не будешь видеть ничего зазорного в том, чтобы куда-то ехать после бутылки водки. Пусть я столько и не пью никогда. Почти никогда, то празднование Дня рождения короля не в счёт, тем более, что воспоминания о последствиях гулянки помогают мне помнить о норме. Придётся нарушить чистоту эксперимента и попросить в батарее бойца на роль моего шофёра. Вот что стоило подумать, что без выпивки точно не обойдётся, и взять с собой гвардейца из числа толковых? С другой стороны, всего не предусмотришь, даже боги порою что-то, да упускают из виду.

Ну и ладно, раз уж мне за руль сегодня в любом случае не сесть, особенно после традиционного третьего тоста, который поднимается не чокаясь и пропустить который — обидеть вообще всех, то остаётся только не отрываться от коллектива.

Всё же я был невероятно наивен, когда полагал, что удастся уехать из дивизиона если не трезвым, то хотя бы ограничившись тремя обязательными тостами! Господа офицеры и так-то выпить не дураки, а когда есть повод, тем более — хороший повод, включая наведение мостов с командованием, весьма вероятно, будущей новой отдельной гвардейской части. Такое знакомство всегда считалось и будет считаться особо ценным: если не самому перевестись при случае, то сыну-племяннику-зятю поспособствовать, чем плохо? Ну, и мне демонстрировать своё отличное от остальных отношение к совместным посиделкам было совсем не с руки.

Нет, до состояния нестояния нас не накачали: понимали, что нам в дорогу, и если непосредственное руководство можно свалить на заместителей и субалтернов, которые для того и придуманы, то если, не дай боги, в пути что-то случится — тут уже ответственность полностью на командире и начальнике штаба. И пребывание в нетрезвом виде в таком случае пойдёт не оправданием, а отягчающим вину обстоятельством. Так что уходили из офицерского собрания слегка навеселе, но в состоянии вести осмысленную деятельность, после того, как получили известие, что колонна построена — заместители тоже не первый год в армии и всякого рода неписанные порядки знают куда лучше, чем я.

Вот, кстати, что учить надо, а не нормы подомового размещения на постой пехотной команды в зимнее время. Кстати, а какого, собственно, хобота меня обучают что сапёрному делу, что вождению войск на уровне батальона с замахом на полк⁈ Договаривались же, что дадут базовое военное образование, на уровне артиллерийского поручика? Надо будет прояснить этот момент при первом же визите в Академию. Или это последствия неосторожно сказанного «хотя бы на уровне поручика», или это какое-то очень подозрительное «жу-жу-жу»! Забавно, что эта мысль пришла именно в хмельную голову, а в трезвую даже не стучалась, хотя должно бы быть всё наоборот.

Ладно, сейчас главное до дома добраться без лишних приключений. Кстати, о трезвых мыслях. То, что я собирался выехать раньше своего войска и заехать в Викентьевку с ночёвкой, посмотреть, что там и как, было идеей сырой и недодуманной. Даже к лучшему, что я туда сегодня не попаду. Потому как ехать надо минимум на неделю, чтобы на самом деле во всё вникнуть. Причём после возвращения из столицы: и медлить с докладом Государю не следует, так что это приоритетная задача, и надо дать Ульяне возможность проявить самостоятельность, а не ехать с тем, что может быть воспринято как проверка и недоверие через пару дней после её приезда в Викентьевку. Она и сама сейчас, поди, только разбирается со списком того, что сделано и что надо сделать.

Вернулись мы в Дубовый Лог уже в темноте, пусть майские ночи уже и недолги, но Солнце сесть успело. На Изнанке же пока правил март, и небо в тучах, так что темень стояла кромешная. И несмотря на это обратно вернулись тоже без существенных проблем. Ну, забыл механик-водитель, что к его грузовику полевая кухня прицеплена. Ну, попытался этой самой кухней воротный столб снести. Посидит на гарнизонной гауптвахте, дело житейское, кухню починим, благо, помял её не сильно. Ну, въехал при прохождении портала БТР в зад грузовику, тоже ерунда. Ну, самоходка одна где-то «морду» ободрала душевно, и никто не признаётся, где и как — так сами ободрали, сами и перекрасят. РДА головного дозора, отвлёкшись на что-то, чуть не свалился в речку в Рудне, поехав мимо моста — расслабился экипаж, видя конец пути, раньше времени. Так ведь не свалился, вовремя спохватился. Так что — да, хорошо доехали, без проблем. А заодно, как сказал бы тот же Леопольд Гаврилович, «отработали вводную по ночному вождению», причём сразу колонной.

Но ухайдокались так, что даже не стали технику в ангары загонять, ставили возле них. Дед, правда, бухтел, что в настоящей армии такое недопустимо, что техника всегда должна быть обслужена, заправлена и готова к походу и бою…

«Дед, это всё правильно, и в Уставе прописано, но — неверно».

«Что именно тебе не нравится, кроме собственно работы?»

«То, что на обслуженной и подготовленной технике в бой идти будет некому, если я сейчас солдат доведу до дрожащих рук и подгибающихся ног, и они до утра не успеют в себя прийти».