«Странно, что на приём по этому поводу не позвали».

«Ничего странного. С чего бы им звать какого-то барона откуда-то из глуши, пусть у него и есть какие-то дела с родственником консула? Скорее, как раз из-за этого и не позовут, даже при наличии возможности, чтоб не привлекать внимание к возможному интересу самого консула».

Пока думали и гадали с дедом — как раз и дошли до уже знакомого кабинета. Вот только ждал нас там ещё один незнакомый тип, с, для разнообразия, известным мне переводчиком.

— Добрый день. Я имею честь быть новым консулом Скандинавского Союза в вашем городе. Позвольте представиться: полномочный консул Скандинавского Союза в Минском консульстве Российской Империи, доктор права, барон Анунд Гререг Оксеншерна.

— Очень приятно, флигель-адъютант Его Императорского Величества, гвардии инженер-капитан, барон Рысюхин, Юрий Викентьевич.

И визитками обменялись. Причём консул свою взял с серебряного по виду подноса на столе (хотя эти скупердяи и алюминиевый положить запросто могут, слегка подкрашенный), а я свою вынул из специальной визитницы, серебряной же. Это такая коробочка, в карман помещается, там два подпружиненных отсека: из одно вынимаешь свои визитки, во второй можно убирать полученные. Это тоже жёны мои озаботились, в подарках на Новый год нашёл. Очень удобная штука, но по дипломатическому этикету полученную визитку нужно держать в руках до окончания разговора.

После пары минут светской беседы, не мог не спросить о том, куда пропал старый консул. Может, случилось с ним что? Оказалось, что нет, даже наоборот: переведён в посольство в столице. Не послом, разумеется, а его вторым заместителем. Судя по тому, с каким тоном о переводе было сказано, это всё же повышение. И вообще, как я узнал, это распространённая в большинстве стран практика: переводить дипломатов постоянно на новое место, каждые три-пять лет, чтобы не обрастали на месте слишком уж тесными связями.

Ещё через десять минут пришёл работник посольства с известием, что всё разгружено. Я попросил проводить меня к подаркам, и чтобы комплектность проверить, и чтобы рассказать, что к чему: что королю, что работникам заведения, а что и консулу лично. Тем более, что встретил он меня очень душевно и радовался мне вроде бы искренне. С другой стороны, это же дипломат, а их учат втираться в доверие. Так или иначе, с этой обязанностью покончил и поскорее поехал домой, в Дубовый Лог. Там столько дел, небось, накопилось…

[1] Это как анекдот подаётся: «У нас есть две беды: дураки и дороги. И если одну из них можно решить при помощи катков и асфальта, то с дорогами надо что-то решать!»

Дел, и правда, оказалось немало. Пока Изнанка боролась со снегопадом, благо, последние дня три осадков уже не было, на Лице, наоборот, вместе с весной не только сугробы сходили, но и деловая активность активировалась. Коряво получилось, на уровне тавтологии, но зато по делу. Ну, а я на всё это бумажное творчество подзабил немного, то с подготовкой к экзамену, то с контролем за переделкой «Крон» в гвардии по образцу прототипа, чтобы с магазином и надёжным затвором, а часть работ и вовсе самому делать приходилось, наподобие укрепления патронника. Потом ещё скандинавский караван. Нет, в прошлый раз мои вассалы и подчинённые сами справились, и в этот тоже могли обойтись без нянек, если бы не идея командиров гвардии поучаствовать в поездке. Тут уж без меня, в качестве согласующей и утверждающей силы, никуда.

Бумаг, короче говоря, накопилось ой, как много. И это я ещё очень правильно и очень вовремя выделил все хозяйственные дела рода в отдельное, пусть и полностью принадлежащее мне, как единоличному владельцу, предприятие! Так что наёмное руководство, во главе с Егором Фомичом, имеет право принятия решений, право подписи и право распоряжаться деньгами предприятия в очень широких пределах. Но порой всё ещё требуется виза именно владельца, а подписывать просто так я не хочу и не буду, тут и папа с бабушкой, пока живы были, и потусторонний дед единогласны, и у меня стойкую искреннюю убеждённость в пагубности подобной практики выработали. Так что приходится изучать, хотя бы поверхностно, вопрос, а порой и вникать в него. Даже иногда спорить с авторами документа, а то и вовсе разворачивать. Но подобное, честно сказать, случается редко и почти никогда — с тем, что подготовили лично старшие Беляковы. Плюс ещё дела рода, которые к юрисдикции предприятия никак не относятся, и это не только переписка с соседями, Дворянскими собраниями и Геральдической палатой (это вообще почти не беспокоят), но и всё, например, что касается Изнанки и портала на неё. Про родовую гвардию уж и говорить не приходится, захотел бы — не смог забыть такой кусище забот и работы.

Не удивительно, что когда посреди второго дня разгребания бумаг зазвонил мобилет, я, хоть и ругнулся немного на то, что отвлекают, но на самом деле этому отвлечению был только рад. Но когда увидел, кто звонит — надежда минут десять-пятнадцать поотлынивать от дел под благовидным предлогом, а самому провести их за светской беседой развеялась, как утренний туман на солнце.

— Здравствуйте, Семён Аркадьевич!

— Доброго вам дня, господин барон.

— И чем вы мне этот день портить собрались, если не секрет? — да, наши отношения с этим секретарём Государя, на которого навесили тяжкий хомут с надписью «Рысюхин», уже дошли до того уровня, который допускал время от времени такие вот шуточки, за которые в иной ситуации можно было бы и обидеться всерьёз.

— Почему сразу «портить», наоборот, я с отчётом.

— С отчётом⁈ Мне⁈

— Точнее, с ответом на некоторые ваши вопросы, которые заняли больше времени, чем я рассчитывал и просил. Благодарю, кстати говоря, за терпение, что не стали поднимать тему военных учебников где-то ещё.

Точно! Я уже почти и забыл о том звонке с возмущением насчёт ископаемой макулатуры. Новая была хоть и намного свежее по году издания, но тоже морально устарела, однако изучал я её не без интереса, хотя бы для того, чтоб иметь возможность сравнивать общеармейские реалии с тем, что принято в моей гвардии. А изучал я пласт документов по такой дисциплине, как вождение войск. То есть, организация их перемещений в пространстве, во всём разнообразии возникающих вопросов. Точнее, до именно что ВСЕГО разнообразия ещё как раком до Китая (спасибо, дед, за ещё одну яркую метафору, которую я тоже упустил как минимум в недра гвардии), пока только в пределах батальона и немного — полка. Чуть подробнее полк будет уже во второй части курса. И — да, сплошь гужевая тяга, пешие колонны, ветеринарное обеспечение и прочее. Но есть и полезное, в том числе — применимое в моей гвардии. Так, пока я тут предаюсь размышлениям — Прокречетов уже покончил с вводной частью и переходит к конкретике.

— Военно-издательским департаментом Генерального штаба управляет Его Превосходительство генерал-лейтенант Калинин. Я его лично знаю, как весьма толкового, знающего офицера, крайне тщательно исполняющего свои обязанности. Потому сказанное Вами стало большой неожиданностью. Как выяснилось, управляющий московской типографией, к которой приписана и ваша академия, оказался излишне предприимчивым господином. Настолько, что норма прибыли, включая его личную долю, застила глаза и заставила забыть про всё остальное, включая обязанности. Ну, и зарвался, разумеется — помимо вашей, нашли ещё несколько жалоб, которые его приятели, за долю малую, волокитили. Но это к делу не относится.

Да уж, похоже, от обиды за знакомого генерала секретарь сказал лишку. Ну, или делает вид, что сболтнул больше, чем имел право — не верю я в такую детскую ошибку, с его-то местом службы и опытом.

— Как скажете, мне своих забот хватает, чтоб ещё в чужой огород лезть. Тем более, не за урожаем, а прополки ради.

— Спасибо. Господин генерал, когда всё выяснилось, был, очень мягко говоря, в ярости и устроил в своём заведовании ту ещё чистку. Собственно, она и сейчас ещё идёт, и из-за неё и задержка вышла. На интересующую нас типографию генерал своего внука управляющим поставил: молодой офицер, но с подходящим дипломом и его дед может контролировать лично. Семён, конечно, тоже человек склонный к коммерции, но, в отличие от предшественника, берега видит чётко.