— Ну, думаю, и в таком виде мрамор на что-нибудь, да сгодится. Хотя бы ремесленникам на их поделки.

— Разумеется, но они много не возьмут. Да и мраморная крошка, если найдёт сбыт, то спрос будет закрыт двумя-тремя грузовиками в год. Так что здесь тоже основная надежда на дорожное строительство и металлургов.

— Строить дороги из перемолотого на гравий мрамора⁈

— Не дороги — дорожки: в парках, в имениях, подъезды к особнякам и так далее. Да и мрамор-то пока найден только мусорный.

— Желаю вам найти что-то, достойное добычи и способное оправдать такое строительство.

— Спасибо, Александр Петрович.

Ну, а на строительство военного городка на сей раз не поехали. И без того бывали там не раз, при каждом посещении полигона. Вообще всю изнанку объехали за один день, правда, ни до Щучьего, ни до Панцирного не добрались, да и не собирались. Я и так удивлялся, как много времени на меня тратит Наследник Цесаревич. Конечно, он не перестаёт работать с документами, которых с собой привёз два чемодана, да и секретарь уже трижды брал с собой троих охранников и, выгнав изумлённого до последней крайности почтальона из участка, лично отправлял и принимал какие-то телеграммы. Благо, аппараты для этого давно перестали нуждаться в проводах — вскоре после того, как был изобретён мобилет. Но всё равно — сидеть уже несколько дней в глухой провинции, а как бы я ни любил свою малую родину, её статус в Империи осознаю трезво, когда его явно ждут в массе других мест⁈

Одним из первых мест, которые Александр Петрович посетил на Лице мира была мастерская, где заканчивалась сборка второго, улучшенного варианта «генеральского Квадрата». Только убедившись, что работы ведутся и находятся на завершающей стадии, а также что автомобиль пусть ненамного, но лучше, чем у него, Великий князь успокоился. Но про характеристики будущего подарка Государю расспросил довольно подробно.

— Я набрался наглости и использовал во внутренних слоях брони «девяносто пятый» сплав. Я помню, что Его Императорское Величество ограничил применение из соображений секретности, но если уж шпионы смогут выдрать часть внутреннего слоя брони личного автомобиля Государя Императора…

— Согласен, трудно найти более защищённое и безопасное в этом плане место.

Не сразу, честно сказать, решился, большинство деталей уже были изготовлены, так что пришлось просовывать нужные добавки сквозь внутренний стальной лист и трансмутировать один сплав в другой «по месту». Но это я рассказывать не буду.

— Сделал потолще наружный и внешний бронелисты, ещё кое-что по мелочи… В итоге, вот лист брони от вашего автомобиля, который мы обстреливали с четырёхсот метров усиленным снарядом. А вот такой же по назначению лист для автомобиля государя, который обстреляли тем же снарядом с трёхсот метров.

— Вмятина намного меньше, пучности с внутренней стороны почти нет!

— Улучшенная рецептура материалов, чуть другое зачарование…

— Впечатляет, бесспорно.

— Это увеличило вес, он за три тонны ушёл, так что пришлось изрядно помучиться с моторами, чтобы выжать из них по сорок лошадей без ущерба надёжности, безопасности и сроку службы.

Но самое интересное для меня начиналось по вечерам после ужина, когда Александр Петрович уходил в выделенную ему квартиру. И этим интересным неожиданно оказались беседы со старым инженером! Оказалось, что он всё же не контр-адмирал, а именно генерал-лейтенант флотского экипажа в отставке. В мире деда это, по его словам, называлось бы «береговой службы», а не «флотского экипажа», что звучит намного понятнее, на мой взгляд. Правда, во флотский экипаж он перешёл незадолго до ухода на пенсию, до того вполне себе ходил на кораблях и судах в нескольких флотах и флотилиях. Более того — это оказался именно тот самый офицер технической службы, который послужил поводом для давней, но до сих пор памятной выволочки, которую Государь Император устроил зазнавшимся флотским офицерам! Точнее, поводом послужило открыто пренебрежительное отношение некоторых офицеров к вот этому вот инженеру, проявившееся, в частности, в отказе ему посещать кают-компанию. В общем, дед не просто известный и знаменитый, а в буквальном смысле легендарный!

Александр Петрович брал его с собой как технического консультанта и, похоже, просто из-за того, что этот знакомый с детства старик заскучал. Ах, да, забыл упомянуть — Тимофей Ильич, а так звали нашего «морского генерала» числился сперва, как и я, флигель-адъютантом, затем генералом Свиты. Но на момент скандала, надо сказать, лично с Государем знаком не был. Надо сказать, карьере господина Глухарёва можно искренне позавидовать: третий сын провинциального дворянина откуда-то с Вологодчины, в качестве доли наследства (а там ещё две сестры имелись) получил оплату учёбы в маго-техническом училище. При первом выходе на Изнанку вытянул, казалось, счастливый билет, поднял потенциал до заветной троечки[1], но на учёбу в ВУЗе денег всё равно не было. Пока учился, старшие бодро разделили небогатое родительское наследство, оставив Тимофея Ильича выкарабкиваться самостоятельно. В итоге тот сумел не то, что выбраться, а взлететь, и теперь внуки племянников искали знакомства с ставшим уважаемым человеком родичем.

Впрочем, это всё я узнал мимоходом, и больше даже в результате общения старого денщика с прислугой, которая, в свою очередь, делилась добытым с нянькой. Так что по пути могли и переврать до неузнаваемости. С самим старым инженером общались в основном на технические темы. Причём начинали в семейном музее, где он сам попросил показать мои патенты и рассказать о них, почти сразу перебрались оттуда в кабинет, просто от того, что сидя с документами работать удобнее. А оттуда — в мою «берлогу», поскольку сидя за чашкой чая в месте, где тебя без крайней на то необходимости не потревожат, а кроме письменного стола есть ещё и небольшая, но настоящая мастерская, общаться ещё удобнее и интереснее. И я за эти три вечера узнал для себя столько нового и полезного, что, казалось, это перекрывало пользу, полученную от пяти лет Академии. Даже расставаться не хотелось, так что я пригласил его приезжать в гости, когда угодно и на какой угодно срок. Тот обещал изыскать возможность, как потеплеет, а то очень уж переживал, что не удалось как следует «пощупать» дельталёт. А напоследок ещё и выдал фразу, от которой дед в голове моей ржал, как конь:

— Эх, если бы у меня в молодости такая «берлога» была! Я бы, наверное, и не женился…

[1] В Кротовском прописаны возможность и механизм такой «халявы».

Комиссия по учёту портянок (главное вслух это не ляпнуть, ведь прицепится на языки мгновенно, а если дойдёт до самих проверяющих, точнее, когда дойдёт, то они ведь и обидеться могут) работала три дня, не считая дня приезда. И вот на четвёртом по счёту ужине Александр Петрович попросил слово.

— Господа! Насколько я знаю, работа комиссии уже в целом успешно завершена. Осталось только оформить последние протоколы, а отчёты будем писать уже по месту постоянной службы. В связи с этим хочу поблагодарить вас за продуктивную работу и её успешное завершение.

«Угу, правильно. В переводе на человеческий это означает, что хватит фигнёй страдать, у меня лишнего времени нет, остальную макулатуру дома рожать будете».

Дед бывает грубоват и хамоват, то при этом суть вещей передавать умеет великолепно. Ну, или во всяком случае — доходчиво. Ну, а раз сам Наследник престола говорит, что работа успешно закончена — значит, она закончена. И никакие другие варианты не рассматриваются.

— Также хочу поблагодарить хозяев этого дома, владетельного барона Рысюхина и его очаровательных жён, за проявленное гостеприимство.

Подняв руку, Александр Петрович прервал начавшиеся было аплодисменты и продолжил:

— И, отдельно — поблагодарить флигель-адъютанта моего августейшего батюшки, гвардии инженер-капитана Рысюхина за проделанную им колоссальную работу на благо Империи.