Честно сказать, выглядел этот сдвоенный строй внушительно, даже для меня, знающего, чего ожидать. Комиссия же была и вовсе в изумлении, увидев полностью моторизованную часть, а уж когда поняли, что у каждого бойца есть ДВА места в автомобилях, по боевому расписанию и в мобильной казарме, то и вовсе «пришли в ажитацию», как сказал дед. Как пояснил удивлённый генерал Хвощов:

— Одно дело читать штатное расписание в бумагах, другое дело — увидеть воочию армию машин, где люди — лишь расчёты по их обслуживанию.

Ну, до армии здесь, пожалуй, далековато, но я понял его мысль.

А ещё я по неосторожности использовал при свидетелях слово «мотопехота». В контексте «мотопехотное прикрытие самоходных орудий». Естественно, это не осталось незамеченным. Естественно, пришлось давать пояснения.

— Что я понимаю под мотопехотой? Нет, не просто пехотинцев, как-нибудь, да запиханных в кузов грузовика, чтобы хоть как-то побыстрее перебросить их с места на место.

— А что же тогда?

— Новый этап развития этого рода войск.

— Даже так?

— Да. Как на смену стрельцам с бердышами и пищалями пришли фузилеры и гренадёры, как уже их сменила регулярная пехота, так пехоту рано или поздно сменит мотопехота. Или, если угодно, мотострелки. Полностью моторизованные части, со средствами огневой поддержки и усиления, способными сопровождать солдат огнём и бронёй, насыщенные автоматическим и тяжёлым стрелковым оружием. Части, равно способные вести бой как в обороне, так и в наступлении, стремительно продвигаясь вглубь занятой противником территории и имея при себе всё, что нужно для боевой работы. К сожалению, у меня здесь лишь прообраз будущих мотопехотных и моторизованных подразделений, которым слишком многого не хватает для того, чтобы полностью соответствовать званию войск следующего поколения.

— Как, всего этого ещё и мало⁈

— Нет, по количеству техники уже, пожалуй, даже небольшой перебор, те же жилые модули в условиях фронта не всегда применимы. Но вот тяжёлое и групповое оружие, совокупная огневая мощь взвода или роты, боевые машины поля боя, которых практически нет…

— Ладно, давайте оставим обсуждение перспектив развития будущих родов и видов войск на будущее и посмотрим на то, что есть сейчас.

— Тем более, что есть оно пока ещё только здесь, а для всей остальной армии это именно будущее, пусть и осязаемо близкое.

— Но, согласитесь, господа, смелость мысли, глубина проработки и высота полёта фантазии достойны, пожалуй, даже зависти!

— Господин барон, вы книги писать не пробовали?

— Вот уж чего не пробовал, так это писательства!

«Писательство — узаконенная форма шизофрении! Писатель держит у себя в голове как минимум две-три искусственных личности!»

«Я тебя, дед, тоже люблю. Но шизофрении, которую нужно было бы легализовывать, у меня нет. Не считая тебя, конечно».

— Мне кажется, господа, у его милости есть фундаментальное отличие от писателей. Они воплощают свои фантазии в слова на бумаге, а вы, Юрий Викентьевич, в металл и войска.

— Изрядно сказано! Вы, я вижу, тоже не чужды изящной словесности!

Честно говоря, такие вот разговоры на свободные темы немного раздражали: мы тут стараемся, с наглядной демонстрацией и описанием перспектив, а они особо и не слушают. С другой стороны, здесь как бы не половина — бухгалтеры и управляющие, разве что в мундирах. Те, кому нужно и кто способен понять — увидят и поймут, остальные пусть борются со скукой, как умеют, лишь бы не мешали.

Надо сказать, смотр оказался полезен не только для того, чтобы наглядно показать всем, в том числе и себе, что собой представляет новая воинская часть (или всё же подразделение моей гвардии? Нет ясности). Ещё он помог сильно повысить боевой дух, особенно у новичков, которые на прежнем месте службы в большинстве своём и мечтать не могли предстать перед лицом самого Наследника Цесаревича. А «старички» покровительственно усмехались: они-то с самим Государем Императором виделись, а у некоторых и личный подарок от него имеется.

После смотра поехали в Смолевичи. Сейчас уже был известен точный состав пассажиров и охраняемых персон, что позволяло нормально составить колонну. Точнее, несколько: для тех, кто отправился перегонять из отстойника в Плиссе и готовить к поездке поезд, для Александра Петровича со свитой и для комиссии, которая выедет после всех остальных и отправится сразу на вокзал. В частности, сейчас перед нами в головном и тыловом дозорах ехали пара РДА, в основной колонне — два БТР со смешанным экипажем, адъютанты и денщики особо важных персон ехали вместе с вещами своих подопечных в двух пикапах, а меня пригласили в салон моего же семейного фургона, за рулём которого сидел мой гвардеец, составить компанию тем самым четырём особам.

По дороге я рассчитывал или вести светскую беседу или давать отчёт Александру Петровичу о проделанной работе, но он меня немного удивил, после первого же обмена любезностями спросив:

— Какие у вас планы на ближайшее будущее?

— Эммм… Кроме обучения бойцов и офицеров батареи и переформирования гвардии?

— Да, не совсем корректно выразился. Какие ваши творческие планы? Есть ли какие-то новые задумки? Или, может, желание продолжить работу над каким-либо более ранним проектом?

— Куда уж тут за новое браться, столько всего неоконченного! Пожалуй, самая большая неоконченная работа — это «Крона», хочу если не довести её до ума, то хотя бы привести в более-менее приемлемый вид.

— «Крону»⁈ Ту самую малокалиберную пушку, представительницу «высокой баллистики», над которой посвящённые ломают копья, и они же приводят как наглядный пример перехода количества в качество, начальной скорости в иной механизм взаимодействия с бронёй⁈

— Ту самую, Александр Петрович. Мне так стыдно, что пришлось отдать для тиражирования сырой и не доведённый макет…

Все присутствующие с интересом зашевелились:

— Как же тогда должен выглядеть конечный вариант⁈

— О конечном сразу так и не скажешь. Для начала нужно хотя бы выправить огрехи и заменить поспешные, не самые удачные, решения на нормальные. Ствол сделать не передельный, из крепостных ружей, а сразу нормальный. Я, конечно, могу изменить и марку стали, и структуру, и прочее за счёт своей силы и порошков из легирующих добавок, но это всё равно паллиатив или потребует несоразмерно много времени и усилий. С нарезкой поэкспериментировать, с её шагом и глубиной: математического аппарата, чтобы всё заранее рассчитать, просто не существует в природе, я узнавал. Со снарядом тоже — и оболочку подобрать подходящую, а не просто медь, которая считается универсальной, и её конструкцию. Чтоб, с одной стороны, не срезалась о нарезку, как морковка о тёрку, а с другой — не повреждала эту саму нарезку слишком сильно, всё же орудие с ресурсом ствола в тридцать выстрелов вряд ли кому-то понадобится[1]. Затворную группу переделать. «Болтовка», конечно, вещь привычная, но у меня там сейчас самый примитивный её вариант, надо переделать, благо, образцов для подражания хватает.

— Исправления, конечно, интересные, но ведь на характеристиках это особо не скажется?

— Ну, почему же? Во-первых, я хочу получить начальную скорость снаряда где-то в тысячу двести метров в секунду…

— Ого!

— По моим представлениям, после трёх скоростей звука та самая «высокая баллистика», а с ней и всё самое интересное только-только начинается. Как в физике полёта, так и в механизме взаимодействия с бронёй. Особенно если заменить примитивный стальной кернер в роли бронебойного сердечника на что-то более интересное по составу и конструкции. Правда, ещё и с метательным зарядом повозится придётся. Мысль даже была на порох перейти, но ну его, там своих проблем и вопросов столько, что рехнуться можно. Ну, и нормальный затвор позволит сделать магазинное питание, из коробчатого магазина снизу, съёмного или несъёмного, это уже отдельный разговор. Вот, тогда получится то, что задумывалось в качестве базового образца на первом этапе. Сами можете судить, насколько убого оно реализовано на данный момент.