Все варианты поршневых механизмов отбросил сразу, особенно с откидным затвором. Остались клиновые затворы во всём их разнообразии. Решил работать с нижним клином, поскольку падающий хоть и казался наиболее удобным для организации работы автоматики, но для ручной перезарядки не годился: чтобы одним движением рукоятки затвора поднять клин, вытащить гильзу (особенно, если её немного раздует) и взвести механизм, эту самую рукоятку нужно будет тянуть двумя руками, упираясь ногой в станину. То ли дело нижний клин, который сам упадёт, стоит только стопор убрать!

Ладно-ладно, не так много весит эта деталь, на самом деле, чтобы разница в усилии была столь существенной. А вот прицельным приспособлениям винтовочного типа такая механика сильно мешает, придётся линию прицеливания сильно поднимать вверх относительно ствола, тут включается анатомия человека и так далее, и тому подобное. Нет, всё это решаемо, дед даже показывал варианты оружия из его мира, но вариант «поставить клин снизу» требует в разы меньше переделок. Тем более, что стрельба будет ТОЛЬКО со станка, потому совпадение линии выстрела (и вектора отдачи) с осью плечевого упора перестаёт играть хоть какое-то значение в части борьбы с подкидыванием ствола при выстреле.

Это рассказывать быстро, а так изучение имеющихся конструкций, поиск алгоритмов расчёта, сами расчёты и выбор варианта заняли почти три недели!

Понятное дело, что в эти дни были и хозяйственные вопросы, масса их, и нет им конца, и общение с семьёй, да и дела в своей гвардии на самотёк пускать никак нельзя было. А там и кадровые перестановки, как ожидаемые, так и внезапные, на почве неожиданно возникшей личной неприязни в расчёте. Всплывало в ходе притирок и отработки служебных задач всякое, порой и полезное. Так, один боец, который в роли заряжающего выбесил всех своей медлительностью — при том, что он старался делать всё побыстрее, но… — оказался великолепным стрелком. Из «Кроны» клал снаряды в мишень так, словно подходил к ней и втыкал снаряд в нужное место руками. При этом и со скорострельностью проблемы исчезли, как не бывало. Если у Нюськина при виде него уже глаз дёргался, но в нашей мотопехоте (слово понравилось и прижилось так, что тротилом не оторвёшь) его в качестве стрелка БТР чуть не на руках носить готовы были. Ещё один подносчик снарядов оказался кузнецом, о чём умолчал при найме, считая, что раз лошадей для подковывания у нас нет, а механизмы слишком «тонкие», то его навык и не пригодится. Пришлось срочно перебрасывать его в ПАРМ, заодно и поменяв «на лету» штат этой самой мастерской. Дыры в расчётах закрывали за счёт «кадрового резерва» — кандидатов, что «не поместились» в штат, но не стали уезжать домой, а поселились в Рысюхино или на изнанке, подрабатывая на стройке.

Стройка, кстати, шла вполне бодро, чему помогали и «резервисты», и строители, переброшенные с законсервированного на зиму (может быть и зря) моста, и сами бойцы, для разнообразия в жизни. Казармы были готовы уже на шестьдесят процентов, вся инфраструктура для них — водопровод, канализация и прочее — возведены и запущены в работу полностью, что позволяло уже начать расселять «палаточные городки» и переполненные форты. И появилась не надежда, а уже уверенность, что в апреле военный городок будет завершён.

В гражданской части поселения под куполом периодически приходилось пресекать попытки хаотичной застройки, грозящей превратить тщательно спроектированный посёлок, фактически — маленький город со всеми его атрибутами, в нечто неудобосказуемое и ещё более неудобопроезжее, как правобережная часть Смиловичей. Порой приходилось и власть применить, и угрозу принудительного выселения — как с одним ухарем, который уже и фундамент, видите ли, заливать начал и имел наглость требовать компенсацию расходов из-за переноса дома туда, где он должен стоять по проекту оттуда, где приспичило строить ему. Но в целом таких эксцессов было мало, единицы, можно сказать: будущим жителям нравились и широкие, «городские», улицы, и наличие возможности подключить жилище к водопроводу и сточному коллектору. Опять же — «как в настоящем городе».

[1] Приписывается Суворову, Александру Васильевичу, графу Рымникскому

Кстати, о городах и городских удобствах.

Мало кто из жителей городов задумывается, что трубы, выйдя из дома, не растворяются плавно в недрах земли со всем своим содержимым, а должны это самое содержимое куда-то вынести, и там с ним нужно будет что-то делать. Жители Минска, правда, задумались шесть лет тому, лондонцы тоже лет так тридцать назад взвыли, но то частности. Мы же решили эту проблему на потом не откладывать, а просто не дать ей возникнуть. Потому и проложили канализационные магистрали по всему будущему посёлку, и вывели их не в чисто поле и не в Умбру — не хочется гадить в реку, из которой ешь рыбу, да ещё и выше по течению, чем сам живёшь. Вообще, дед рассказывал, что где-то в его мире просто и элегантно решили проблему с нежеланием предприятий тратиться на очистку сбросов: провели закон, согласно которому водозабор каждой фабрики или завода должен располагаться ниже по течению, чем водосброс. И всё — никто почему-то не захотел получить себе обратно собственные неочищенные отходы.

Так, отвлёкся я.

В общем, в реку гадить не стали, тем более, что до неё пришлось бы прокладывать трубу длиной километров восемь, а если выводить всё же ниже Пристани — то как бы не девять. Нашли в километре от купола низинку, из которой вытекала небольшая речушка, что впадала в озеро Верхнее где-то на полпути между нынешним и прошлым местами истечения Умбры. От истока до устья речки по прямой было двенадцать километров, а длина реки при этом получалась около тридцати. Да, текла навстречу большой реке, такие вот причуды рельефа. И что с того? Она и сама себе навстречу текла во многих местах, для равнинной реки это скорее норма, чем исключение.

Вот туда, к этой речке, трубу и вывели.

Нет, не прямо в неё, чтобы загадить и речку, и, чуть позже, озеро. Просто в низинке выкопали два здоровенных колодца, один из них перекрыли крышей, второй — открытый. В эти колодцы запустим особые микроорганизмы, свои для каждой ёмкости, и микроводоросли. Ну и, разумеется, чтобы всё это работало как надо, а не как получится — в стенки колодцев встроены специальные артефактные устройства, обеспечивающие и перемешивание, и аэрацию, то бишь — снабжение воздухом, и бурный рост за счёт магической подпитки. В первом колодце, как мне объяснили, отфильтровывается «гуща», она же — «твёрдая фракция» и тут же перерабатывается, во втором — чистится и перерабатывается жидкое содержимое, а оттуда вода, через цепочку прудов, где тоже не всё так просто, стекает в реку. По утверждениям разработчиков и изготовителей системы, вода на выходе «вполне питьевого качества», но в ответ на прямой вопрос, пробовали ли они сами её пить отвечали уклончиво.

Спросите, не будут ли местные обитатели резко враждебно настроены против всей биологической начинки, которая родом с Лица мира? Не будут, система проверенная, у нас в Академии, кстати, похожая стояла, только калибром побольше. И вода с неё шла на поля, как поливочная. Агрессия начинается с определённого не то размера, не то уровня развития организма, учёные всё никак договориться не могут, эксперименты ставят — например, заставили амёбу вырасти до размера сливы, чтобы проверить, как на неё будут реагировать обитатели Изнанки. Не знаю подробностей, не интересовался, но в журнале, откуда я про это и узнал случайно, аккуратно писали, что «результат получился неоднозначным». То есть, в переводе на человеческий, полная фигня у них с этим экспериментом вышла. Так или иначе, но на одноклеточные водоросли с Лица мира твари Изнанки не нападают.

Разумеется, результатом бурного роста бактерий и водорослей получается большая масса последних, а ещё — активное газообразование. Газ, точнее — смесь газов, которую дед называет «ценным сырьём для органического синтеза», изрядно попахивает, мягко говоря. Зато многие её компоненты — горючие. Так что из-под купола, который для того и построен, газ откачивается в трубу, на конце которой стоит горелка, и всё это банально сжигается. И как бы дед ни ругался про бесхозяйственность и экологический вред — разрабатывать технологию и оборудование для разделения смеси газов, их хранения и дальнейшего использования я и пытаться не буду. Даже не так — я в принципе не буду смотреть, какие именно там газы и кто что пытался с ними делать, кроме как сжигать.