— Триста или триста десять, пожалуй, реализуемо. Или как буксируемый вариант, или на тяжёлой гусеничной платформе с весом снаряда где-то сто восемьдесят или двести кило[5]. По дальности стрельбы ничего сказать не могу, надо долго считать, а потом экспериментировать. Но накукарекаемся мы с этой игрушкой… Боюсь, что разработка опытного образца, я про буксируемый вариант, который будет скорее действующим макетом, займёт минимум полгода, если отложить все другие дела и проекты, да и то помощники понадобятся, как минимум в подготовке чертежей. И года два-два с половиной доводить его до состояния прототипа опытного образца.

— Если судить по «Кроне», то у вас и макеты получаются порой такие, что серийные образцы горючими слезами заливаются от зависти.

Не успел ни возразить, ни даже возмутиться, поскольку уже приехали.

Пришлось выходить из салона, помогать выйти старому инженеру, а потом приветствовать, согласно этикету, остальных особ, а порядке их появления. Офицеры из «группы обеспечения» заранее предупредили о визите Александра Петровича, так что город не стоял на ушах — он на них ходил и прыгал! Так что на ступеньках районного дворянского собрания, от входной двери до края тротуара, была раскатана красная ковровая дорожка (похоже, из приёмного зала нашей «мэрии» притащили), стоял почётный караул из солдат местного гарнизона (слева) и полицейских (справа). Наверху, у дверей, стояли все наши обладатели титулов во главе с графом Сосновичем, и мне стоило бы к ним присоединиться, но вот как? А внизу Великого князя встречал глава города. Похоже, что в администрацию отдельно идти не придётся: все чиновники или толпились на улице вместе с прочими горожанами или ждали внутри Дворянского собрания — те, что были дворянами, разумеется.

Вообще здесь, на площади и вокруг неё, сегодня собрался на самом деле ВЕСЬ город, во всяком случае — все, кто могли ходить. Но стоявший шум мгновенно смолк, как только на ковровую дорожку ступил Его Императорское Высочество Наследник Цесаревич. Вот именно так, и всё с заглавных. Он выглядел так, что просто язык не повернулся бы назвать как-то иначе, тем более невероятной казалась сама мысль общаться с ним так вот запросто, накоротке, по имени-отчеству. Потому как — величие в каждом жесте, каждом взгляде! Вот как это он умеет, а⁈

Так вот, тишина разошлась кругами, как обычно расходится шум, только с обратным знаком, первый раз такое вижу. Ворону, не вовремя каркнувшую в сквере за спиной, наверное, дружно прокляли всем городом, потому как она заткнулась на полузвуке. Ну, а дальше были речи, обычные и ожидаемые: приветственные и восторженные от лица, по очереди, имперских служащих, дворян и горожан. И приветственно-благожелательные от высокого гостя. В зале Дворянского собрания Цесаревич с графом поднялись на сцену, я же присоединился к обществу равных, так сказать. Тут Наследнику Престола пришлось держать ещё одну речь, в которой он не просто приветствовал жителей города, но и поблагодарил за службу на благо Империи, перечислив всех районных аристократов, сперва графа Сосновича, а потом и баронов, по алфавиту, так что я оказался предпоследним, одним из. Если бы не то, что весь район в курсе, где Его Императорское Высочество провёл четыре ночи и на чьём автомобиле подъехал к зданию Собрания. Затем Александр Петрович посетил банкетный зал, где был организован фуршет, попробовал пару закусок, запил глотком игристого, ещё раз поблагодарил за приём и, сославшись на досадное отсутствие времени, отправился далее на вокзал. Во всё том же моём семейном фургоне.

За нами отправились все, кто мог угнаться за колонной, или, по крайней мере, не слишком отстать от неё. Районные власти зачем-то включили в состав колонны всю специальную технику: пожарный автомобиль, оба полицейских и две кареты скорой помощи. Все с мигалками, а едущий во главе колонны разъездной полицейский автомобиль — ещё и с сиреной. Нет, наличие полиции, в целом, понятно. Какое-никакое обоснование для пожарного автомобиля тоже можно придумать и притянуть за уши. Но медики, зачем⁈ Одно только объяснение напрашивается: хотели похвастаться. Но не знаю, заметил ли и понял ли это хоть кто-то.

Со ступенек салон-вагона Его Императорское Высочество ещё раз поблагодарил всех за гостеприимство и верность престолу, после чего отбыл. На всё про всё потратил чуть больше часа. Всё чётко, быстро и отработано явно не одним десятком повторений. Когда задние огни поезда скрылись за близким поворотом железной дороги, граф Соснович, стоявший рядом на перроне, повернулся ко мне и удивлённым голосом спросил:

— И что это было⁈

Видят боги, каких сил мне стоило не ответить, как в дедовом анекдоте: «Антоновка»!

[1] Юра слишком верит в человечество. У некоторых итальянских линкоров периода интербеллума ресурс стволов главного калибра составлял 50 выстрелов, столько же, сколько и боекомплект. Проектировщики посчитали, по опыту РЯВ и ПВМ, что до момента опустошения погребов не всякий корабль доживёт, а если и останется на плаву, то всё равно в ремонт отправлять. Необходимость учебных стрельб и возможность применения артиллерии вне линейного боя «флот на флот» проектировщики не учли…

[2] Для танковых пушек сейчас есть и расчётные, и экспериментальные данные. Предел скорости для гладкоствольных 2200 м/с, для нарезных 1800–1900 м/с. Больше не получается по ряду причин, включая разрушение снаряда под воздействием перегрузок.

[3] По мотивам самоходного 240-мм миномёта 2С4 «Тюльпан» и его характеристик.

[4] Юра излагает прикидки под впечатлением от миномёта 2Б1 «Ока». Который делался для стрельбы атомными зарядами, потому «немного великоват». И немного под впечатлением от немецкого «Карла», который вообще мортира, да ещё и 600 мм калибром.

[5] А тут параметры от недоделанного финского агрегата «300 Krh/42» — 300-мм миномета модели 1942 г.

Вопрос был задан вовсе не вызывающим тоном, и не требовательным, вообще голос графа был, скорее, растерянным, но всё равно не понятно, что это он имел в виду.

— Простите⁈

— Это вы меня простите, Юрий Викентьевич! — при наших неформальных встречах давно уже перешли на обращение на «вы», но по имени, однако тут слишком много свидетелей. — Это я скорее сам себя спрашиваю, и вообще в растерянности. Ещё раз простите.

— Да ладно, я понимаю…

— При всём уважении — вряд ли полностью понимаете. Всю степень шока и удивления, переходящего порою едва ли не в ужас! Неужели никак нельзя было хоть намекнуть? Нет, я не с претензией, понимаю — секретность, но…

— Я сам о визите Его Императорского Высочества узнал только когда он на перрон ступил, а догадываться начал, увидев гербы на бортах салон-вагона.

— Когда начальник станции позвонил с рассказом о том, что к нему на вокзал приехал на поезде сам Наследник престола, сам-четыре с какими-то генералом, адмиралом и не иначе как министром…

— Собираться начали, чтобы быстрее приехать на встречу?

— Нет, — граф коротко и как-то нервно хохотнул. — Первая мысль была, что допился Игнатьич. Видения начались.

— А он разве пьёт⁈ Так, чтобы до зелёных демонов⁈

— В том-то и дело, что нет! По крайней мере, замечен не был. Но тут такой рассказ… Поневоле подумаешь, что он Новый год добрые две декады праздновал, а потом резко перестал. Видения, они ведь и приходят чаще не когда пьют, а когда пить внезапно бросают.

На лицо невольно выползла улыбка, когда представил себе это вот всё. Но граф, казалось, ничего не замечал — ему нужно было выговориться, так что мы брели себе в дальний конец перрона.

— Решил спросить, чем, мол, теперь Цесаревич занимается? Думаю, если какую-нибудь чушь опять рассказывать начнёт, ну, вроде как танцует, например, или ещё что-то, не знаю — то вызову ему «Скорую» из больницы. А он говорит — ушёл, дескать, со всей свитой к автомобилю. Ну, думаю, точно — уже и автомобили какие-то появились откуда-то.

Граф вздохнул.